Конкурсный управляющий ООО «Стройтэк» обратился в суд с заявлением о привлечении бывших руководителей Равиля Асхадуллина и Андрея Самыгина к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации должника и совершением Самыгиным сделок с причинением вреда кредиторам. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления. Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих судов и направил обособленный спор на новое рассмотрение, указав на неполное исследование судами обстоятельств дела, неправильное применение норм материального права и неверное распределение бремени доказывания (дело № А40-191052/2020).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «Стройтэк» Алексей Боравченков обратился в суд с заявлением о привлечении бывших руководителей должника Равиля Асхадуллина и Андрея Самыгина к субсидиарной ответственности. Он сослался на неисполнение ими обязанности по передаче документации должника, причинение Самыгиным существенного вреда кредиторам путем безвозмездного отчуждения недвижимости и вывода 16,1 млн рублей.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления. Конкурсный управляющий обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы и Девятый арбитражный апелляционный суд отказали в привлечении Равиля Асхадуллина к субсидиарной ответственности. Суды приняли во внимание его пояснения об отсутствии у него документации и прекращении деятельности ООО «Стройтэк» после его назначения, а также посчитали недоказанным факт затруднения проведения процедур банкротства.
В отношении Андрея Самыгина суды указали, что конкурсный управляющий не доказал нахождение документов у Самыгина и его уклонение от передачи, а также что он являлся ответственным за ведение учета и хранение документов.
Кроме того, суды посчитали, что перечисление 16,1 млн рублей и продажа недвижимости в периоды, когда ООО «Стройтэк» было платежеспособно, не могут быть признаны причиняющими вред кредиторам.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что при привлечении к субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов должны исследоваться причины банкротства, в качестве которых могут быть признаны недобросовестные действия контролирующих лиц.
Непередача документации предполагает наличие вины руководителя в доведении до банкротства. Цель такого поведения — скрыть недобросовестные действия по отношению к должнику и затруднить формирование конкурсной массы. Суд указал, что нижестоящие суды неверно возложили бремя доказывания наличия документов у ответчиков на конкурсного управляющего.
Законом предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических, так и номинальных руководителей. Признав пояснения Асхадуллина о непередаче ему документации и прекращении деятельности, суды фактически согласились с его статусом номинального руководителя, в связи с чем не имели оснований требовать от конкурсного управляющего доказывания нахождения документов у предыдущего руководителя Самыгина.
Окружной суд также не согласился с выводами нижестоящих инстанций об отсутствии оснований для признания сделок Самыгина недействительными. При оспаривании сделок значение имеет наличие неисполненных обязательств перед кредиторами, требования которых включены в реестр, и обстоятельства причинения вреда. Однако суды не установили эти обстоятельства, не исследовали условия договоров и доводы о безвозмездном отчуждении ликвидных активов аффилированному лицу.
Нижестоящие инстанции не предложили ответчику представить доказательства оплаты по договорам. Также окружной суд отметил, что судебный акт, на который сослались суды, касается иных сделок и не имеет преюдициального значения для спора.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, направив обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Кассация напомнила, что в делах о банкротстве действует презумпция: непередача документации предполагает наличие связи между действиями руководителя и невозможностью погасить требования кредиторов, отметил Данил Бухарин, адвокат, советник Адвокатского бюро Forward Legal.
Это, по его словам, означает, что обязанность доказывания смещается в сторону руководителей и бенефициаров, а не конкурсного управляющего.
В рассматриваемом споре суды ошибочно возложили на управляющего обязанность доказывать, что отсутствие документов мешает проведению процедуры, а также требовали обоснования признаков неплатежеспособности. Кассация указала, что такие подходы неверны, поскольку при установлении номинальности директора управляющий не обязан доказывать нахождение документации у него, указал Данил Бухарин.
Более того, Верховный Суд ранее подчеркивал: конечные бенефициары зачастую скрывают свое положение, поэтому их роль устанавливается на основе косвенных доказательств. Вывод для бизнеса очевиден: номинальные директора не дают защиты, а конечные бенефициары остаются в зоне риска. Для минимизации претензий важно обеспечивать сохранность документации и прозрачность корпоративного управления.
По мнению Ксении Борисовой, адвоката Адвокатской конторы «Аснис и партнеры», суды нижестоящих инстанций в достаточной мере не исследовали фактические обстоятельства, связанные с изучением причин несостоятельности должника.
В частности, продолжила она, это подозрительные изменения в составе участников (продажа 50% долей «номинальному» лицу) и смена единоличного исполнительного органа перед фактическим прекращением деятельности должника – назначение «номинального руководителя», перечисления бывшему 100% участнику (конечному бенефициару) денежных средств в значительном размере перед фактическим прекращением деятельности в период руководства «номинальным» директором.
В такой ситуации, по ее словам, презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину как номинального руководителя, так и конечного бенефициара.
Судебная практика исходит из возможности привлечения к субсидиарной ответственности конечных бенефициаров (фактических руководителей) к субсидиарной ответственности по основаниям непередачи документов. В противном случае искажается весь смысл института привлечения к субсидиарной ответственности непосредственно контролирующего должника лица, получающего выгоду от своих противоправных действий, заменяя ее на формальное привлечение к ответственности номинального руководителя, который целенаправленно назначается на эту должность лишь для перекладывания ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге не приводит к восстановлению нарушенных прав кредиторов.
Даниил Анисимов, старший юрист Адвокатского бюро «Вертикаль», также полагает, что суды нижестоящих инстанций подошли к применению ст. 61.11 Закона о банкротстве буквально, будто непередача документов и является основанием привлечения к субсидиарной ответственности. По этой причине, установив отсутствие документов либо обязанности ведения документации у ответчиков, суды отказали в удовлетворении искового заявления управляющего.
Эту ошибку процессуального характера, пояснил он, исправил суд кассационной инстанции, позиция которого в целом основана на простом тезисе: непередача документации – это лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью обеспечения состязательности; признаки презумпции не образуют и не подменяют признаки самого правонарушения, выраженного сокрытием доведением должника до банкротства (п. 24 Обзора практики № 1 за 2020 г.).
Продолжая этот тезис, суд кассационной инстанции привел подробное систематическое и телеологическое толкование ст. 61.11 Закона о банкротстве, раскрыв, что эта норма предназначена для противодействия стремлению контролирующих должника лиц скрыть следы содеянного (определение Верховного Суда РФ от 30 сентября 2019 г. № 305-ЭС19-10079), заключил Даниил Анисимов.
В данном деле до его рассмотрения в кассации так и произошло: документов нет и никто за это ответственности не несет – иными словами, цель применения ст. 61.11 Закона о банкротстве не достигнута. Затем суд кассационной инстанции обоснованно разъяснил, что еще одним способом сокрытия следов содеянного является назначение номинального руководителя.
Способом преодоления этого препятствия, по мнению Даниила Анисимова, является переложение на теневого руководителя обязанности передать документацию должника в соответствии с позицией Верховного Суда РФ (см. определение Верховного Суда РФ от 23 января 2023 г. № 305-ЭС21-18249(2,3)).
