ООО «Лантан-2000» в 2016 г. привлекло от АО «ВЭБ Инфраструктура» финансирование на 186,7 млн рублей для реализации проекта по строительству комплекса в Кемерово. Однако в 2020 г. «ВЭБ Инфраструктура» взыскала с «Лантана-2000» невозвращенные 167,7 млн рублей долга и проценты, а в конце 2020 г. должник был признан банкротом. В 2022 г. конкурсный управляющий Андрей Долженко попытался привлечь контролирующих «Лантан-2000» лиц к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства и неподачу заявления о несостоятельности. Но две инстанции арбитражных судов ему отказали. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа встал на сторону КУ, указав, что не была дана надлежащая оценка доводам о неразумных и недобросовестных действиях контролирующих лиц, которые могли стать причиной краха «Лантана-2000» (дело № А27-26517/2020).
Фабула
ООО «Лантан-2000» в 2016 г. заключило договор целевого займа с АО «ВЭБ Инфраструктура» на финансирование проекта по строительству комплекса для производства энергии в Кемерово. Заимодавец перечислил 167,7 млн рублей, но в 2020 г. взыскал эту сумму и проценты с «Лантана-2000» в суде, так как заемщик не вернул долг.
В декабре 2020 г. «Лантан-2000» был признан банкротом. Конкурсный управляющий Андрей Долженко в июле 2022 г. подал заявление о привлечении контролирующих «Лантан-2000» лиц к субсидиарной ответственности. Он указал на противоправные действия ответчиков, из-за которых должник не смог погасить долги, а также на неподачу ими заявления о банкротстве.
Арбитражный суд Кемеровской области и Седьмой арбитражный апелляционный суд отказали в иске. Долженко обратился в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Кемеровской области и Седьмой арбитражный апелляционный суд отказали в привлечении контролирующих «Лантан-2000» лиц к субсидиарной ответственности. Они исходили из недоказанности конкурсным управляющим причинно-следственной связи между действиями ответчиков и банкротством должника.
Суды указали, что затруднительное финансовое положение «Лантан-2000» в 2016–2020 гг. было во многом обусловлено спецификой проектного финансирования, длительным сроком окупаемости проекта и отсутствием перспектив получения прибыли ранее 2021 г.
Суды приняли во внимание поиск руководством должника других источников финансирования и наличие судебного спора о причинах неисполнения обязательств по договору целевого займа, который завершился незадолго до возбуждения дела о банкротстве.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отметил, что при выборе ООО «Строительная индустрия» в качестве источника финансирования руководство «Лантан-2000» должно было проявить разумную осмотрительность, проверив ее финансовое состояние и предупредив инвестора о рисках сотрудничества с неплатежеспособной компанией. Однако суды не установили, предпринимались ли такие действия.
Кассация обратила внимание на отсутствие доказательств согласования «Лантан-2000» с заимодавцем заключения договоров займа с третьими лицами, хотя это было предусмотрено договором целевого займа. Нижестоящие инстанции ошибочно истолковали соответствующий пункт договора.
Суды не дали оценку доводам о нецелевом использовании части заемных средств должником и возражениям ответчиков о зачете встречных требований при возврате 3 млн рублей инвестору.
Условиями договора целевого займа обязанность не только получить банковскую гарантию, но и подтвердить соблюдение порядка ее выдачи была возложена на заемщика. Однако нижестоящие инстанции не выяснили, исполнил ли «Лантан-2000» эту обязанность, и необоснованно возложили бремя доказывания правомерности действий на инвестора.
Допущенные должником нарушения в совокупности могли стать для заимодавца веским основанием для прекращения финансирования, что согласуется с выводами судов по другому делу о взыскании долга с «Лантан-2000». Иной подход означал бы, что инвестор, перечисливший почти 90% суммы займа, немотивированно отказался от дальнейшего сотрудничества в ущерб своим интересам, но убедительных объяснений такого нетипичного поведения суды не дали.
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа указал на необходимость оценки доводов конкурсного управляющего о завышении в 2,5 раза стоимости работ по подготовке проектной документации при передаче их части ООО «Проектный центр Бийского котельного завода», а также о непригодности этой документации для реализации проекта.
При привлечении к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства путем причинения существенного вреда кредиторам совершением вредоносных сделок действует презумпция вины контролирующих лиц. Доводы управляющего на эту тему требовали детальной оценки и убедительных мотивов их отклонения для преодоления данной презумпции, но этого сделано не было.
Итог
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.
Почему это важно
В представленном судебном акте акцентируется необходимость тщательного изучения оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за несвоевременное обращение с заявлением о банкротстве, отметила Мария Куренкова, партнер Юридического бюро «ЛОББИ».
В практике, по ее словам, случаи привлечения к ответственности по такому основанию становятся все более редкими благодаря четким критериям, выработанным судами.
Что касается доведения должника до банкротства, интересен подход суда, согласно которому множество противоправных действий контролирующих лиц в совокупности могут привести к банкротству, хотя каждое из них в отдельности не является достаточным основанием для ответственности. Также в разрезе рассматриваемой ситуации любопытно замечание суда о том, что отсутствие ожидаемого экономического эффекта у компании не служит основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. В делах о банкротстве, относящихся к более ранним периодам, часто наблюдается недостаточная осмотрительность контролирующих лиц, в данном случае выражающаяся в несогласованности действий с инвестором.
Подход суда кассационной инстанции указывает на необходимость комплексного анализа действий контролирующих лиц и обстоятельств, предшествующих банкротству, заключила она.
По словам Кира Тулиева, руководителя Юридической компании «ЮБФ консалтинг», это «интересный подход кассации из разряда "выход есть, но каждый ведет в новую ответственность": исполняешь условия договора займа по заключению сделки второго уровня с контрагентом, предложенным заимодавцем, – рискуешь субсидиаркой, не исполняешь – тоже; пытаешься изменить условия договора, выбрав исполнительного контрагента, – формальное нарушение договора займа». Фактически, должник на стадии заключения договора подписался в субсидиарке, указал он.
Из постановления кассации, пояснил он, также следует, что должник теперь обязан предугадывать условия субподряда. Если подрядчик и субподрядчик решили занизить цену между собой, которая существенно отличается от цены между заказчиком и подрядчиком, то недальновидным считается именно заказчик – не увидел расставленную ловушку.
Понимаю, что при аффилированности заказчика, подрядчика и субподрядчика такой подход оправдан, но об этом, к сожалению, ничего не сказано в постановлении. Справедливости ради, в нем имеются и иные выводы, указывающие на реальные основания для привлечения к субсидиарной ответственности: дефектная проектная документация, не выдержавшая экспертизу (а значит – зря потраченные заемные средства), и предоставление порочной банковской гарантии.
Суд кассационной инстанции продемонстрировал довольно жесткий подход к установлению вины контролирующих лиц в том, что полное погашение требований кредиторов оказалось невозможным, полагает Даниил Анисимов, старший юрист Юридической компании NAVICUS.LAW.
Типичным основанием привлечения лица к субсидиарной ответственности, уточнил он, является совершение им заведомо убыточных сделок, извлечение выгоды из собственного недобросовестного поведения, вывод имущества.
В данном случае, по его словам, суд отметил принципиально иные основания:
отсутствие должной осмотрительности при выборе подрядчиков и должной заботливости – при оформлении банковской гарантии;
заключение договоров с лицами, которые не согласованы инвестором.
Содержательно, продолжил он, суд указывает на необходимость проверки довода о возможности привлечения к субсидиарной ответственности в случае доведения компании до банкротства по неосторожности. В доктрине этот тезис, подчеркнул Даниил Анисимов, является дискуссионным, поскольку многие исследователи допускают возможность привлечения к субсидиарной ответственности исключительно за умышленное поведение.
Еще одна особенность дела, по его мнению, заключается в том, что процедура банкротства осуществляется в интересах почти единственного кредитора – инвестора, требования которого составляют 95% от реестра и возникли в результате проектного финансирования. Анализируя эту особенность, суды пришли к единому выводу, что у контролирующих лиц отсутствовала обязанность обращаться с заявлением о банкротстве компании ввиду специфики проектной деятельности и срока окупаемости проекта.
Иными словами, комментируемый процесс в значительной части представляет собой попытку возврата проектного финансирования за счет контролирующих лиц, которым не удалось реализовать проект. Поэтому ключевые вопросы на новом рассмотрении сводятся к тому, допустимо ли преодоление принципов имущественной обособленности и самостоятельности ответственности компании-должника на основании неосторожного поведения его контролирующих лиц и повлекло ли это поведение невозможность полного погашения требований кредиторов в данном случае.
