Павел Надежкин дал Максиму Иванову взаймы 4,34 млн рублей по договору от 24 сентября 2019 г., а также 1,46 млн и 1,2 млн рублей – по распискам от 9 июля 2021 г. и 14 января 2022 г. В феврале 2023 г. Надежкин обратился с заявлением о банкротстве Иванова и его требование в размере 8,01 млн рублей было включено в реестр должника. В марте 2024 г. кредитор попросил суд признать долг общим обязательством супругов Ивановых, ссылаясь на то, что супруги состояли в браке с 2009 г., проживали совместно и вели общий бизнес по производству мебели. Все три инстанции удовлетворили требование кредитора. Должник обжаловал решения в Верховный Суд, указав на пропуск срока исковой давности по требованию о признании долга общим и отсутствие доказательств расходования средств на семейные нужды. Судья Верховного Суда РФ Е.Н. Зарубина передала спор в Экономколлегию, которая отменила судебные акты нижестоящих судов и направила обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (дело № А56-13766/2023).
Фабула
В рамках дела о банкротстве Максима Иванова кредитор Павел Надежкин обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании долга должника в размере 8,01 млн рублей общим обязательством супругов Максима и Марины Ивановых.
Задолженность возникла из договора займа от 24 сентября 2019 г. на сумму 4,34 млн рублей и двух расписок: от 9 июля 2021 г. на 1,46 млн рублей и от 14 января 2022 г. – на 1,2 млн рублей. Обоснованность требования была подтверждена решением Калининского районного суда города Санкт-Петербурга от 6 декабря 2022 г.
В обоснование заявления Надежкин указал, что супруги состояли в браке с 1 августа 2009 г. (брак не расторгнут), с 28 декабря 2016 г. проживают совместно и зарегистрированы по одному адресу. По утверждению кредитора, Марина Иванова знала о задолженности, а в период получения займа супруги вели совместную коммерческую деятельность по изготовлению и продаже мебели, что предполагает совместное управление финансами.
Все три инстанции удовлетворили требование кредитора. Должник обжаловал решения в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области удовлетворил заявление Надежкина. Суд признал обязательства по договору займа и распискам общими обязательствами супругов Ивановых.
Суд первой инстанции руководствовался п. 7 ст. 213.26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», ст. 34 и 45 Семейного кодекса РФ. В отсутствие доказательств, опровергающих доводы кредитора, суд пришел к выводу о доказанности факта общности обязательств супругов и расходовании заемных средств на нужды семьи, в частности на ведение совместного бизнеса.
Суд отклонил довод Максима Иванова о пропуске срока исковой давности, указав, что требование о признании долга общим является производным от денежного требования и направлено не на взыскание задолженности, а на распределение средств от реализации общего имущества супругов.
Тринадцатый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Северо-Западного округа поддержали выводы о доказанности общего характера обязательств и неприменимости срока исковой давности к заявленному требованию.
Что думает заявитель
Максим Иванов в кассационной жалобе выразил несогласие с признанием обязательств общими обязательствами супругов. Также он сослался на пропуск Надежкиным срока исковой давности по требованию о признании долга общим обязательством супругов.
Иванов указал, что согласно п. 2 ст. 200 Гражданского кодекса РФ течение срока исковой давности по договору займа от 24 сентября 2019 г. началось с окончания срока возврата займа — с 1 апреля 2020 г. При этом с требованием о признании обязательства общим Надежкин обратился только 18 марта 2024 г., то есть с пропуском общего трехлетнего срока исковой давности.
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда РФ Е.Н. Зарубина передала спор в Экономколлегию.
Верховный Суд указал, что по смыслу п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве признание обязательства гражданина общим с его супругом влечет появление у кредитора права на удовлетворение своего требования, в том числе за счет имущества, принадлежащего супругу должника.
Тем самым супруг гражданина, признанного банкротом, становится фактически содолжником в обязательстве и начинает отвечать как своей долей в общем имуществе, так и личным имуществом перед кредитором.
В связи с этим на данное требование, как на иск о присуждении, распространяется общий срок исковой давности (п. 48 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 г.).
Следовательно, для решения вопроса о том, пропущен ли по требованию Павла Надежкина о признании обязательства Максима Иванова общим обязательством супругов срок исковой давности, судам следовало выяснить, когда кредитору стало известно об обстоятельствах, которыми он обосновывает свое требование (п. 1 ст. 200 ГК РФ).
Поскольку суды указанный вопрос не рассматривали, вывод об удовлетворении требования Павла Надежкина является преждевременным.
Итог
Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих судов и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Почему это важно
До обозначенной позиции ВС РФ в правоприменительной практике имел место диаметрально противоположный подход, согласно которому требование о признании обязательств супругов направлено не на взыскание, а на распределение выручки от имущества, то есть является иском о признании, отметила Елена Козина, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «ЭЛКО профи».
По ее словам, ключевое следствие такой квалификации – неприменение срока исковой давности (см. определения Верховного Суда РФ от 27 сентября 2021 г. № 310-ЭС21-17647(1,2) по делу № А36-2540/2017, от 9 февраля 2022 г. № 310-ЭС21-28752 по делу № А36-5481/2019, от 7 октября 2022 г. № 304-ЭС21-24170(2) по делу № А03-17726/2017). Однако сейчас Верховный Суд, рассматривая требование через призму взыскания солидарного обязательства, сознательно отверг этот подход, указала она.
Новая позиция Верховного Суда является принципиальной и вносит долгожданную ясность в разрешение затянувшейся дискуссии о правовой природе требований о признании долга супругов общим. Квалифицируя такое требование как иск о присуждении, суд последовательно применяет к нему общий трехгодичный срок исковой давности, что дисциплинирует кредиторов и побуждает их к более активным действиям по защите своих прав. На практике это приведет к значительному сокращению числа требований, предъявляемых к супругам банкротов по долгам, возникшим много лет назад. Это решение дисциплинирует кредиторов, которые теперь несут риски пропуска срока исковой давности: им необходимо будет тщательно собирать доказательства, обосновывающие момент начала течения срока исковой давности или подтверждающие его прерывание (например, путем предъявления претензии или получения частичного платежа от супруга).
В целом, позиция ВС повышает предсказуемость и правовую определенность в подобных спорах, поскольку отдает приоритет временным рамкам и, как следует, стабильности гражданского оборота, заключила она.
По мнению Олега Макеева, старшего юриста Юридической группы «Пилот», определение Верховного Суда РФ № 307-ЭС25-6752 не содержит новых правовых подходов, а лишь отсылает к уже устоявшейся позиции, изложенной в п. 48 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 г.), где рассмотрена идентичная ситуация.
При этом, пояснил он, важно отметить, что суды нижестоящих инстанций приняли оспариваемые решения до публикации указанного Обзора, хотя потребность в единообразном подходе к разрешению подобных споров назрела давно ввиду существования противоречивой судебной практики. Вместе с тем определение ВС РФ не разрешает спор по существу, полагает Олег Макеев.
Правовая неопределенность сохраняется, поскольку вопрос о моменте, с которого исчисляется трехгодичный срок для подачи заявления, подлежит тщательному исследованию судами при новом рассмотрении дела. Нет сомнений, что при повторном рассмотрении спора суды учтут разъяснения Верховного Суда, установят надлежащий момент начала течения трехгодичного срока и вынесут законное и обоснованное решение, что поспособствует обеспечению единообразия и стабильности правоприменительной практики.
