ООО «Сервис-Терминал» оказывало ПАО «Газпром нефть» услуги таможенного брокера, получая денежные средства для перечисления таможенных платежей. Руководитель и бенефициар общества Валерий Дрелле разместил 7,88 млрд рублей на счете в банке «Российский кредит», подконтрольном Анатолию Мотылеву, накануне отзыва у банка лицензии. В результате деньги были утрачены. При этом ранее, в 2011 году, «Сервис-Терминал» по указанию Дрелле выдал 2 млрд рублей займа подконтрольной Мотылеву компании «Форт Стэйтон» и заем не был возвращен. Конкурсный управляющий и «Газпром нефть» добились привлечения Дрелле к субсидиарной ответственности за доведение общества до банкротства и несвоевременную подачу заявления о банкротстве. Однако Арбитражный суд Волго-Вятского округа отменил акты нижестоящих судов и отказал в привлечении КДЛ к ответственности, признав срок исковой давности пропущенным. Конкурсный управляющий «Сервис-Терминал» Сергей Лисин и «Газпром нефть» пожаловались в Верховный Суд, настаивая, что суд округа неверно определил начало течения срока давности и безосновательно пересмотрел выводы по основанию неподачи заявления о банкротстве, которое не обжаловалось. Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал жалобы для рассмотрения в СКЭС (дело № А82-9031/2016).
Фабула
ООО «Сервис-Терминал» (г. Ярославль) работало в сфере финансовых услуг. Руководителем и бенефициаром общества являлся Валерий Дрелле.
С 2009 по 2015 г. «Сервис-Терминал» оказывало ПАО «Газпром нефть» услуги таможенного брокера: получало от «Газпром нефти» денежные средства на свой счет для их перечисления в бюджет в качестве таможенных платежей.
27 декабря 2011 г. «Сервис-Терминал» предоставило подконтрольному Анатолию Мотылеву ООО «Форт Стэйтон» заем на 2 млрд рублей до 25 мая 2012 г. под поручительство Мотылева. Заемщик имел штат 2–3 человека, работал фактически без прибыли и не обладал средствами производства. При этом заем выдали без одобрения акционеров. Обязательство по возврату исполнено не было, а принудительное взыскание результатов не дало. 19 февраля 2018 г. Мотылев был признан банкротом.
«Сервис-Терминал» разместило полученные от «Газпром нефти» средства на счете в ОАО «Банк Российский кредит», подконтрольном Мотылеву. 23 июля 2015 г. «Сервис-Терминал» направило в банк платежные поручения на перечисление 7,88 млрд рублей Федеральной таможенной службе. В тот же день банк списал сумму со счета, однако на счет таможенной службы деньги не поступили и обществу возвращены не были — средства вывели через подставные компании в недружественные иностранные юрисдикции. 24 июля 2015 г. у банка отозвали лицензию, а 6 октября 2015 г. банк был признан банкротом.
18 августа 2016 г. было возбуждено дело о банкротстве «Сервис-Терминал», а 3 апреля 2017 г. общество было признано банкротом. 24 мая 2019 г. суд взыскал с Дрелле убытки в размере 2 млрд рублей за неосмотрительную выдачу займа «Форт Стэйтон».
26 декабря 2019 г. конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении Дрелле к субсидиарной ответственности по двум основаниям: за доведение общества до банкротства (размещение 7,88 млрд рублей в банке с низким кредитным рейтингом и плохой репутацией) и за несвоевременную подачу заявления о банкротстве. Заявление было обосновано п. 2 и 4 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ. Дрелле заявил о пропуске срока исковой давности.
Взыскание убытков с Дрелле стало основанием для возбуждения дела о его личном банкротстве в Великобритании. 9 марта 2023 г. Высокий Суд Справедливости Англии и Уэльса вынес решение по делу о банкротстве Дрелле, раскрыв его письменные показания от 26 февраля 2021 г., в которых он признал неформальные связи с Мотылевым и осведомленность об угрозах для средств общества в банке.
23 октября 2024 г. Кировский районный суд г. Ярославля заочно вынес обвинительный приговор в отношении Дрелле, признав его виновным по ч. 4 ст. 160 УК РФ (хищение в особо крупном размере) в связи с выдачей займа «Форт Стэйтон» на 2 млрд рублей.
Конкурсный управляющий «Сервис-Терминал» и «Газпром нефть» добились привлечения Дрелле к субсидиарной ответственности за доведение общества до банкротства и несвоевременную подачу заявления о банкротстве. Однако Арбитражный суд Волго-Вятского округа отменил акты нижестоящих судов и отказал в привлечении КДЛ к ответственности, признав срок исковой давности пропущенным. Конкурсный управляющий «Сервис-Терминал» Сергей Лисин и «Газпром нефть» пожаловались в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
27 апреля 2022 г. Арбитражный суд Ярославской области признал доказанным наличие оснований для привлечения Дрелле к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о банкротстве. Суд установил, что объективное банкротство «Сервис-Терминал» наступило 24 июля 2015 г. в связи с банкротством банка.
В удовлетворении требований о привлечении к ответственности за доведение до банкротства суды отказали, признав недоказанными связь Дрелле с Мотылевым и его осведомленность о предстоящем банкротстве банка. Срок исковой давности суды сочли не пропущенным.
24 апреля 2023 г. «Газпром нефть», сославшись на показания Дрелле в Высоком Суде Англии, потребовало пересмотреть определение по вновь открывшимся обстоятельствам. 26 октября 2023 г. суд первой инстанции удовлетворил заявление и частично отменил определение. При новом рассмотрении 4 сентября 2024 г. Арбитражный суд Ярославской области привлек Дрелле к субсидиарной ответственности по обоим основаниям. Суд на основании показаний Дрелле в Высоком Суде установил неформальные связи между Дрелле и Мотылевым, признал, что Дрелле осознавал реальность угроз неправомерных действий Мотылева по снятию денег со счетов, но не препятствовал им.
Суд признал соблюденным и годичный, и трехлетний сроки исковой давности, исчислив начало срока с 17 января 2019 г., то есть дня подведения итогов торгов по реализации имущества должника, когда конкурсный управляющий узнал о недостаточности активов для расчетов с кредиторами.
Суд применил трехлетний срок, указав, что на момент вступления в силу Федерального закона № 134-ФЗ годичный срок еще не истек, поэтому применяется новый (увеличенный) срок. 17 апреля 2025 г. Второй арбитражный апелляционный суд оставил определение в силе.
26 ноября 2025 г. Арбитражный суд Волго-Вятского округа отменил акты нижестоящих судов и отказал в привлечении Дрелле к субсидиарной ответственности. Суд округа указал, что применяется срок исковой давности, установленный законом на момент совершения правонарушения (июль 2015 г.), — годичный субъективный и трехлетний объективный. Субъективный срок суд округа исчислил с 18 октября 2018 г., то есть даты выставления конкурсным управляющим основного актива должника на торги путем публичного предложения по цене, существенно меньшей совокупного размера требований кредиторов.
Суд округа признал, что прочие признаки (статус контролирующего лица, совершение сделки, признаки объективного банкротства) конкурсный управляющий знал еще раньше. Суд округа также отверг применение по аналогии Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ об исчислении сроков при оспаривании сделок на стыке действия старого и нового законов.
Что думают заявители
Конкурсный управляющий «Сервис-Терминал» Сергей Лисин и «Газпром нефть» указали, что суд округа при исчислении начала течения срока исковой давности не учел всю совокупность обстоятельств данного обособленного спора.
В частности, ключевые факты о связи Дрелле с Мотылевым и его осведомленности о предстоящем банкротстве банка стали известны только из показаний Дрелле в Высоком Суде Англии, раскрытых 9 марта 2023 г., то есть значительно позже даты, с которой суд округа исчислил начало срока давности (18 октября 2018 г.).
Кроме того, заявители обратили внимание, что Дрелле был привлечен к субсидиарной ответственности по двум самостоятельным основаниям: за неподачу заявления о банкротстве и за доведение общества до банкротства.
Выводы судов по первому основанию (неподача заявления) не обжаловались Дрелле и не требовали пересмотра. Тем не менее суд округа пересмотрел все выводы нижестоящих инстанций и безосновательно освободил Дрелле от ответственности в том числе за неподачу заявления о банкротстве. В результате кредиторы лишились возможности удовлетворить свои требования даже в этой части.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию, назначив заседание на 29 июня 2026 г.
Почему это важно
28 июня 2013 г. был принят Федеральный закон № 134-ФЗ, который установил срок исковой давности в течение одного года со дня, когда подавшее заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (субъективный срок), но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (объективный срок), отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions. Эти сроки были закреплены в п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве. Таким образом, именно тогда в Законе о банкротстве появился объективный трехлетний срок для привлечения к субсидиарной ответственности, указала она.
Далее, с 28 июня 2017 г., действовал закон, установивший субъективный срок исковой давности в течение трех лет и объективный срок в течение трех лет, а также стала возможна подача заявления о привлечении контролирующего должника лица к ответственности после завершения конкурсного производства в течение трех лет. И, наконец, был принят закон № 266-ФЗ, который ввел главу III.2 в Закон о банкротстве (действует с 30 июля 2017 г.), согласно которому ст. 10 Закона о банкротстве прекратила свое действие, субъективные и объективные сроки не изменились, но было добавлено уточнение о том, что подача заявления возможна не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности, напомнила Ольга Елагина.
Из комментируемого судебного акта, по ее словам, следует, что ответчику вменяется нарушение, совершенное им в июле 2015 г., но вопрос заключается в том, с какого момента начинает течь срок исковой давности.
В настоящее время, конкретизировала она, к определению срока исковой давности при привлечении контролирующих должника лиц в правоприменительной практике существуют следующие подходы:
согласно первому подходу должен применяться срок исковой давности, действовавший в момент совершения нарушения (то есть применяется та редакция закона, которая действовала во время возникновения оснований привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности);
согласно второму подходу, если в момент возникновения возможности реализовать право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности действовавший срок исковой давности не истек или не начал течь, то применяется срок исковой давности по действующей на момент возникновения права на иск редакции Закона о банкротстве.
Так, суд округа посчитал, что субъективный срок исковой давности следует исчислять с даты осведомленности арбитражного управляющего обо всей совокупности признаков правонарушения, а нижестоящие суды за точку отсчета приняли дату завершения торгов, заключила она.
На мой взгляд, примененная судами первой и апелляционной инстанций дата начала течения срока исковой давности с момента завершения торгов, неверна, хотя и согласуется с разъяснениями ВАС РФ от 2012 г. о том, что субъективный срок исковой давности должен начинать течь с даты, когда стал известен размер субсидиарной ответственности. Но такая позиция уже давно была признана нарушающей права ответчиков в связи с тем, что процедуры банкротства длятся очень долго, и КДЛ несет риск финансовой ответственности неопределенно длительное время. Из комментируемого судебного акта следует, что недостаточность конкурсной массы для погашения всех требований была очевидно понятна задолго до завершения торгов. К тому же процессуально данный вопрос решается тем, что производство по делу может быть приостановлено, и вопрос о точном размере ответственности разрешается после полного формирования конкурсной массы. Полагаю, что ВС РФ с большой долей вероятности направит дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции для целей определения даты начала течения субъективного срока исковой давности.
ВС РФ вновь передал в СКЭС ВС РФ судебный акт, принятый кассационной инстанцией, меняющий по существу подход к рассмотрению дела в суде третьей инстанции, выйдя за пределы доводов жалобы, рассмотрев дело по существу в полном объеме, что является существенным нарушением норм процессуального права, констатировала Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «РИ-консалтинг».
Дело, по ее словам, является действительно очень интересным как с точки зрения расчета сроков исковой давности в спорах о привлечении к СО, так и с точки зрения фактуры самого спора (была или нет тесная связь у руководства должника с заемщиком, который не вернул существенный займ, повлекший банкротство должника).
Из любопытного здесь также факты, установленные иностранным судом в процедуре банкротства физического лица (некие услуги, оказанные поручителем дебитора по договору займа, и требование этого поручителя, по факту дебитора не исполняющего свои обязательства перед должником, о размещении существенной суммы в размере 7,88 млрд рублей в банке, находящемся в предбанкротном состоянии). Однако не так интересна причина передачи непосредственно этого спора, как сама история «одного банкротства». Тем не менее, полагаю, что судебный акт, вынесенный по итогам рассмотрения спора в СКЭС, может оказать значимое влияние на практику принятия «отказных» судебных актов в будущем, основанных на применение расчета срока исковой давности и возможности избежания СО для должников, используя этот инструмент.
По словам Айжан Мухамбетовой, управляющего партнера Юридической компании Equal Legal Partners, в переданном в СКЭС деле прослеживаются сразу две конкурирующие линии.
С одной стороны, материалы спора содержат признаки совершения действий, причинивших вред кредиторам, а также сведения о взаимосвязях и осведомленности о фактах потенциального банкротства банка.
С другой стороны, нельзя игнорировать и процессуальный аспект: у конкурсного управляющего и кредиторов, вероятно, имелась возможность значительно раньше заявить требования о привлечении к субсидиарной ответственности.
Именно поэтому Верховному Суду, подчеркнула она, предстоит определить пределы допустимого «смещения» момента начала течения срока исковой давности по подобным спорам.
Однако в данном деле, уточнила она, ключевым является не только вопрос сокрытия контроля, но и проблема действия закона во времени при реформе института субсидиарной ответственности в 2017 г.
Судами установлено, что вменяемые КДЛ действия совершались в период с 2013 по 2016 г., то есть в период действия прежней редакции ст. 10 Закона о банкротстве. В этой редакции срок исковой давности включал два элемента: субъективный годичный срок и объективный трехлетний срок. Лишь после реформы 2017 г. срок для обращения с заявлением был увеличен до трех лет. При этом судебная практика по вопросу применения новых сроков исковой давности по аналогичным спорам фактически разделилась на два подхода, отметила Айжан Мухамбетова.
Часть судов исходит из возможности применения по аналогии п. 9 ст. 3 Закона № 100-ФЗ от 7 мая 2013 г., которым в свое время были введены переходные положения о распространении новых сроков исковой давности на ранее возникшие отношения. Именно на этот переходный период реформы 2013 г. пришлось дело ООО «Дальняя степь», выводы по которому впоследствии стали применяться судами и к спорам, связанным с реформой 2017 г. На основании такой аналогии суды приходят к выводу, что новые сроки могут применяться и к требованиям о субсидиарной ответственности, если прежний срок не истек к моменту реформы 2017 г.
Другая часть судов, напротив, прямо указывает на недопустимость такого подхода. Основной аргумент состоит в том, что Закон № 100-ФЗ содержал специальное и прямое указание законодателя на придание новым правилам обратной силы, как того требует ст. 4 ГК РФ. Законы № 488-ФЗ и № 266-ФЗ подобных переходных положений не содержат. Соответственно, распространение логики Закона № 100-ФЗ на реформу законодательства о банкротстве фактически означает судебное придание обратной силы материально-правовым нормам при отсутствии прямого указания законодателя.
Верховному Суду предстоит сформировать правовую позицию по данному вопросу. Учитывая передачу спора в СКЭС, а также наличие установленных судами обстоятельств, связанных с недобросовестным поведением ответчика, не исключено, что Суд поддержит более гибкий подход к исчислению срока исковой давности – увеличение срока. Вместе с тем применение по аналогии переходных положений Закона № 100-ФЗ к Законам № 488-ФЗ и № 266-ФЗ вызывает сомнения с точки зрения принципов правовой определенности и действия закона во времени. Такой подход фактически приводит к ретроспективному изменению сроков привлечения к гражданско-правовой ответственности и нивелирует общее правило о том, что сторона несет риск несовершения процессуальных действий в установленный законом срок.
