Михаил Гусев

Если именно по вине ответчика обязательства возникли у лица, заведомо неспособного исполнить обязательства, основания для снижения размера убытков отсутствуют.

Представляется, что последняя судебная практика по спорам о привлечении к субсидиарной ответственности следует по пути большей защиты интересов кредиторов в ситуации, когда суды формально отказывают в привлечении ответственности, необоснованно возлагая на кредиторов обязанность доказывать, что требования кредитора не были удовлетворены по причине совершения КДЛ конкретных действий.

Определение вклада управляющего в результат в виде удовлетворения требований кредиторов, в том числе залоговых, является не новым для практики судов по банкротным спорам (см., в частности, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 9 декабря 2024 г. № 307-ЭС24-13734 по делу № А56-137087/2019, в котором Судебная коллегия ВС РФ согласилась с тем, что при установлении размера вознаграждения конкурсного управляющего подлежит учету непосредственный вклад управляющего и при отсутствии доказательства наличия значительного вклада суд не может взыскать вознаграждение в максимальном размере). С учетом значимости спора, в том числе, для целей формирования обоснованного подхода судов при применении норм Закона о банкротстве стоит ожидать, что спор по вознаграждению управляющего «Антипинского НПЗ» может дойти и до разрешения Судебной коллегии ВС РФ. Однако представляется при этом не бесспорной попытка суда сопоставить размер вознаграждения с размером вознаграждения топ-менеджмента крупных российских компаний. С учетом разницы функций конкурсного управляющего и топ-менеджмента такое сопоставление не может быть признано обоснованным.

В частности, является обоснованным вывод о том, что суды, не исследовав вопросы финансового состояния должника, причин неисполнения обязательств перед кредитором, не могли прийти к выводу, что основания для привлечения контролирующих лиц к ответственности в связи с непогашением требований кредитора отсутствуют.

Также представляется важной с точки зрения защиты прав кредиторов позиция, отраженная в п. 30 Обзора, о том, что в исключительных случаях при недобросовестном поведении должника единственное жилье может быть реализовано без предоставления замещающего жилья, если достоверно известно, что должник и члены его семьи останутся обеспеченными жильем. Этот подход позволит пресекать злоупотребления должников в ситуации, когда у членов семьи должника и фактически у должника имеются иные жилые помещения, формально не принадлежащие должнику, но должник все равно настаивает на необходимости исключения якобы единственного жилья из конкурсной массы либо на необходимости приобретения замещающего жилья.

Бремя доказывания в силу норм Закона о банкротстве (в частности, п. 2 ст. 61.11) лежит на ответчике, если арбитражным управляющим (иным заявителем) представлены доказательства наличия оснований считать, что действия КДЛ привели к банкротству должника (например, причинен вред имущественным права кредиторов должника при совершении в пользу КДЛ или по его указанию сделок). Данная позиция суда позволит снизить риск возложения нижестоящими судами по аналогичным спорам бремени доказывания на заявителя.

Однако, представляется, что, не исследовав, действительно ли масса была пополнена, могут ли в связи с этим требования кредиторов быть погашенными, в каком объеме, суды не могли сделать вывод о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Привлечение к субсидиарной ответственности в связи с неподачей заявления о признании должника банкротом также представляется невозможным без определения размера обязательств, которые возникли после наступления срока для обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом. Иное противоречит регулированию, предусмотренному Законом о банкротстве

Суд апелляционной инстанции, отказав в применении последствий недействительности сделки, которая судами признана недействительной, нарушил положения ст. 167 ГК РФ, ст. 61.6 Закона о банкротстве: суд должен был либо обязать вернуть объект недвижимости в конкурсную массу должника, либо взыскать действительную стоимость спорного имущества. Признание сделки недействительной без применения последствий недействительности сделки лишено смысла, поскольку права кредиторов не восстановлены судами. Аналогичная правовая позиция была отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28 августа 2023 г. № 305-ЭС21-28119(3) по делу № А41-15848/2017. 

Таким образом, комментируемый судебный акт подтверждает ранее сложившуюся практику арбитражных судов. При этом применение судом к рассматриваемому спору положений Закона о банкротстве в прежней редакции существенно не влияет на обоснованность вывода суда, поскольку в любом случае оценке подлежит поведение КДЛ и исследование того, вызвана ли невозможность удовлетворения требований кредиторов поведением КДЛ.

Представляется, что позиция Судебной коллегии ВС РФ является обоснованной: обязательства нового застройщика перед участником долевого строительства исполнено не было, в связи с чем с нового застройщика подлежит взысканию стоимость непереданного помещения. Ссылка нового застройщика в этом споре на отсутствие спорной квартиры в измененной проектной документации является необоснованной, поскольку, как следует из судебного акта, ранее новый застройщик признавал наличие своих обязательств перед участником долевого строительства, не заявлял о невозможности исполнения обязательств в отношении спорной квартиры. При этом Судебная коллегия ВС РФ верно указала на то, что правила ст.ст. 210.15.1 и 201.15-2 Закона о банкротстве подлежат применению, поскольку дело о банкротстве возбуждено до 2019 года, расчеты с кредиторами начаты не были. Представляется, что позиция ВС РФ может помочь в защите участников долевого строительства в спорах с новыми застройщиками, взявшими на себя обязательства по завершению строительства объектов прежних застройщиков, признанных банкротами.

При этом под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены, по которой в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения. С учетом того, что, как следует из определения, судами определена стоимость продукции без учета возможности ее фактической реализации по такой стоимости, Судебная коллегия ВС РФ может указать на необоснованность определенного размера товара без учета рыночной конъюнктуры на момент совершения сделок. Кроме того, представляется спорным вывод судов о возможности взыскания убытков за период, когда ответчик уже не являлся руководителем общества.

Прежде всего суд округа верно отметил, что заявителем не доказано прав на обращение в суд. Так, в силу п. 3 ст. 61.4 закона о банкротстве правом на обращение в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности обладают: кредиторы по текущим обязательствам; кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов; кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов; заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве. Суды нижестоящих инстанций не обосновали, почему посчитали, что заявитель вправе обращаться вне банкротства с заявлением о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.

Представляется, что позиция Судебной коллегии ВС РФ о том, что главная вещь и принадлежность не могут реализовываться на торгах раздельно, является обоснованной, поскольку раздельная продажа такого имущества ограничит возможность использования части имущества победителем торгов. При этом ранее ВС РФ уже поддерживал позицию о необходимости совместной продажи главной вещи и принадлежности (см., например, определение СКЭС Верховного суда от 16.08.2023 года № 305-ЭС23-6628 по делу № А40-168748/2020, в котором ВС РФ подтвердил правомерность вывода о необходимости продажи подвального помещения, в котором находится отопительный пункт всего здания, совместно с остальными помещениями в здании). В связи с этим комментируемая позиция Судебной коллегии ВС РФ укрепит подход судов к необходимости проверки судами, могут ли разные объекты, принадлежащие должникам, использоваться самостоятельно и в связи с этим реализовываться на торгах раздельно.