Валентин Власов

Это важная позиция, поскольку подтверждает складывающийся тренд на реабилитацию. Следует также отметить указание на необходимость рассмотреть вопрос о возможности применения п. 4 постановления Пленума от 17 декабря 2024 года № 40. Как следует из текста определения, должник заявлял о том, что он не отказывается исполнять свои обязательства, а временные финансовые трудности связаны исключительно с блокировкой счетов, но суды также не дали этому надлежащей оценки, что теперь поправлено. Это не менее важно, поскольку судебная практика пополняется примерами непосредственного применения положений постановления Пленума. Также, с учетом последних веяний, нельзя не обратить внимание на вывод Верховного Суда о том, что «дело разрешено в нарушение руководящих разъяснений Пленума и Президиума ВС РФ».

В целом, как и предполагалось, СКЭС Верховного Суда РФ указала, на какие обстоятельства необходимо обращать особое внимание при рассмотрении подобных споров. Судом определены критерии оценки сделок, совершаемых, в том числе, при корпоративном конфликте и при аффилированности с другим участником сделки. Влияние определения суда на практику в связи со всем сказанным выше оцениваю положительно.

По мнению судов, установленный механизм расчета исключает возможность произвольного определения момента оценки и обеспечивает единообразный подход при расчете возмещения для всех участников строительства. Следовательно, законодатель не связывает размер выплаты с датой ее фактического перечисления или с датой обращения гражданина в суд. К примеру, именно в таком ключе высказался Арбитражный суд Московского округа от 15 сентября 2025 г. № Ф05-15999/2022 по делу № А41-42745/2020. Арбитражный суд Уральского округа отметил, что Фонд не является стороной договора, заключенного с участником строительства, и поэтому не обязан компенсировать убытки в полном объеме, помимо предусмотренного нормативными правовыми актами (постановление от 16 апреля 2026 г. № Ф09-1307/25 по делу № А07-22793/2019).

Представляется, что при наличии сведений о конфликте обстоятельства совершенных сделок (передача права требования к обществу сыну генерального директора, заключение директором договора о расчетах при наличии решения о прекращении его полномочий) позволяли задуматься об их неординарности, выходящей за рамки обычной деловой практики. Истцом эти доводы заявлялись. Однако суды не оказали этому должного внимания и пришли к выводу, что причинение обществу ущерба не доказано, выплата доли в натуре произведена по предложению самого общества, а генеральный директор на момент совершения сделки не знал о том, что его полномочия уже были прекращены. Это же касается довольно нестандартного способа определения стоимости доли в обществе без учета его активов и пассивов. С учетом всех указанных обстоятельств дела могу предположить, что СКЭС Верховного Суда РФ укажет, на какие обстоятельства необходимо обращать особое внимание при рассмотрении подобных споров, а судебные акты нижестоящих инстанций будут отменены.

По всей видимости, теперь стоит ожидать закрепления новой практики в одном из будущих обзоров. Старый пример, вероятно, будет исключен из Обзора № 3 (2017), как это уже было с рядом примеров, исключенных из обзоров согласно постановлению Президиума ВС РФ от 19 ноября 2025 г. Новая практика будет взята на вооружение судами нижестоящих инстанций. На первых порах, как это часто бывает, некоторые суды могут выносить акты с учетом устаревших позиций, что будет приводить к корректировке подобного вышестоящими инстанциями.

Резюмируя, считаю постановление Арбитражного суда Поволжского округа заслуживающим положительной оценки. Оно развивает судебную практику и препятствует формальному подходу, особенно в вопросах оспаривания брачных договоров в банкротстве.

Таким образом, ВС РФ, фактически, изменил собственную практику и принял прямо противоположный судебный акт, согласившись с кассационной жалобой ФНС России, поддержанной Генеральной прокуратурой. Судом поставлен знак равенства между страховыми взносами и расчетами по оплате труда, поскольку взносы являются частью неизбежных расходов по найму рабочей силы. Что характерно, Верховный Суд также мотивирует свое определение необходимостью защиты охраняемых законом публичных интересов. Резюмируя, можно сказать, что определение от 29 декабря 2025 г. полностью меняет сложившуюся судебную практику, в связи с чем стоит ожидать усиления позиций уполномоченных органов в делах о банкротстве.

Постановление, принятое Арбитражным судом Московского округа, соответствует подходам, сложившимся в судебной практике. Необходимо также отметить, что суд предусмотрел возможность в данном случае начислить мораторные проценты на сумму основного требования в целях компенсации имущественных потерь кредитора. В целом, такой подход, с одной стороны, уменьшает шансы на получение бывшим супругом должника причитающейся стоимости доли в заложенном имуществе, но, с другой стороны, повышает защиту имущественных прав кредиторов-залогодержателей.

Могу предположить, что Верховный Суд будет действовать в рамках сложившейся тенденции, укажет на допущенные ошибки в распределении бремени доказывания, даст оценку пассивному процессуальному поведению ответчиков и направит дело на новое рассмотрение. Подобный исход рассмотрения жалобы оцениваю позитивно, поскольку будет устранено процессуальное неравенство между сторонами.

Судебный акт оцениваю позитивно, как направленный на достижение единообразия судебной практики и содержащий в себе сразу несколько важных выводов. С точки зрения процессуальных вопросов, стоит особо обратить внимание на неоднократно повторенный судом тезис о том, что выводы, содержащиеся в судебных актах, не могут быть сделаны произвольно, немотивированно, без всестороннего установления юридически значимых обстоятельств дела.

Данное постановление суда кассационной инстанции оцениваю позитивно. Судебный акт пополняет судебную практику о защите прав добросовестных приобретателей недвижимости у застройщиков (в том числе, при банкротстве), исправляет формальный подход нижестоящих судов, ограничившихся констатацией наличия установленных другими судами фактов. Важно, что суд разобрался в перипетиях нескольких судебных дел и напомнил, что преюдиция не может быть инструментом для отказа в защите прав и законных интересов, поскольку правовая оценка ранее установленных фактов должна даваться исключительно в зависимости от обстоятельств рассматриваемого в настоящий момент дела.