Андрей Андреев в рамках банкротства Махмарахима Ризвонова оспорил сделку по приобретению нежилого здания площадью 160 кв. метров, оформленного на имя малолетнего сына должника. Суд первой инстанции признал сделку недействительной и включил здание в конкурсную массу. Апелляционный суд отменил определение и отказал в удовлетворении заявления. Андрей Андреев подал кассационную жалобу в окружной суд, который отменил постановление апелляции и оставил в силе определение суда первой инстанции. Кассация указала, что сделка являлась притворной, поскольку здание приобрели за счет Махмарахима Ризвонова на имя несовершеннолетнего сына для сокрытия от кредиторов (А70-21156/2018).
Фабула
В рамках дела о банкротстве Махмарахима Ризвонова кредитор Андрей Андреев оспорил сделку по приобретению нежилого здания площадью 160 кв. метров, оформленного на имя малолетнего сына должника.
Суд первой инстанции признал сделку недействительной и включил здание в конкурсную массу. Апелляционный суд отменил определение и отказал в удовлетворении заявления. Андрей Андреев подал кассационную жалобу.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил заявление Андрея Андреева и признал недействительной сделку по приобретению спорного нежилого здания в собственность на имя Ризвонова Д.М. Суд применил последствия недействительности сделки в виде включения здания в конкурсную массу Ризвонова.
Суд руководствовался правилами статьи 61.2 закона о банкротстве и исходил из приобретения имущества за счет Махмарахима Ризвонова на имя лица, не имевшего возможности и необходимости в приобретении имущества.
Апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении заявления Андреева. Суд исходил из отсутствия у Ризвонова на 18 марта 2016 года кредиторов, отсутствия злоупотребления правом родителями Ризвонова Д.М. при приобретении на его имя спорного здания. Суд установил наличие у Алены Беляевой (матери Ризвонова Д.М. и супруги Махмарахима Ризвонова) доходов для приобретения земельного участка.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа установил, что в мае 2015 года Виталий Гаврилов и Ризвонов Д.М. заключили договор купли-продажи земельного участка за 500 тыс. рублей. Государственная регистрация права собственности Ризвонова Д.М. на земельный участок состоялась 27 мая 2015 года.
В марте 2016 года была произведена госрегистрация права собственности на спорное здание на основании договора купли-продажи земельного участка от 15 мая 2015 года и декларации об объекте недвижимого имущества от 5 марта 2016 года.
Суд округа отметил, что апелляционный суд сделал вывод о приобретении земельного участка фактически за счет Алены Беляевой, однако установил наличие у нее доходов только в 2016-2018 годах. При этом источником приобретения земельного участка в 2015 году являлся доход именно Махмарахима Ризвонова, поскольку он получил доходы от обществ «Фундаментпроект» и «Электросельстрой», а также снимал со счета значительные суммы.
Законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности. Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию, а при разделе доли признаются равными.
Суд округа установил, что у Махмарахима Ризвонова и его супруги имеется двое сыновей 2006 и 1991 годов рождения, которых супруги решили наделить недвижимым имуществом. Приобретение значительной недвижимости на имя не имеющего дохода несовершеннолетнего ребенка при ведении самим Махмарахимом Ризвоновым рисковой предпринимательской деятельности с привлечением заемных средств свидетельствует о намеренном создании ситуации, когда имущество для вида оформляется на иное лицо.
Лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником, в то время как действительный собственник Махмарахим Ризвонов получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. На выбор мнимого собственника влияет имущественная зависимость третьего лица от должника.
Суд округа отметил, что назначение имущества, возраст ребенка, на чье имя оно зарегистрировано, отсутствие у ребенка средств для приобретения нежилой недвижимости свидетельствуют о притворности сделки в части стороны покупателя, которым в действительности является Махмарахим Ризвонов.
В преддверии банкротства должник, осознавая наличие кредиторов, может предпринимать действия, направленные на вывод имущества. Регистрация права собственности Ризвонова Д.М. на земельный участок была произведена в мае 2015 года, а переход к ребенку права собственности на спорное здание был организован Махмарахимом Ризвоновым 18 марта 2016 года, когда имелись непогашенные заемные обязательства.
Долг по расписке от 7 сентября 2015 года был погашен не ранее мая 2017 года, при этом Махмарахим Ризвонов 9 марта 2016 года принял от Андрея Андреева очередной заем, а заем от 10 октября 2016 года явился основанием для возбуждения дела о банкротстве и не погашен.
Все риски неисполнения обязательств были сконцентрированы на Махмарахиме Ризвонове, а активы, созданные за счет заемных средств, в результате притворной сделки были оформлены на его несовершеннолетнего ребенка, тогда как имущество должника состоит только из квартиры площадью 72,6 кв. метра с исполнительским иммунитетом.
Препятствий оформить право собственности на спорное здание в соответствии с действительным содержанием экономических и правовых отношений на имя Махмарахима Ризвонова не имелось.
Итог
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда и оставил в силе определение Арбитражного суда Тюменской области.
Почему это важно
Концепция «мнимой собственности» является распространенным способом защиты прав кредиторов и пополнения конкурсной массы должника, отмечает Станислав Соболев, советник юридической компании МЭФ LEGAL. Такой способ защиты применяется, когда определенное имущество никогда формально не принадлежало должнику, и следовательно, на первой взгляд, нет сделки, которую можно было бы оспорить в деле о банкротстве.
Однако в свое время ВС РФ сформулировал подход о существовании «мнимой собственности», ситуации, когда имущество еще на этапе приобретения оформляется на третье лицо, но пользуется им должник. В этом смысле более верным способом защиты является подача иска не об оспаривании приобретения имущества, а о признании права собственности должника на соответствующее имущество, поскольку он де-факто никогда и не переставал быть собственником. При рассмотрении подобных дел суды смотрят, кто фактически использует спорное имущество (должник или третье лицо), а также имело ли такое третье лицо финансовую возможность приобретения соответствующего имущества.
Тем не менее подобная практика судов интересна с точки зрения возможности обособления имущества от взыскания от кредиторов, в том числе задолго до возникновения обязательств перед кредиторами, продолжает Станислав Соболев. В настоящее время существует возможность создания личного фонда, который по прошествии трех, иногда пять лет не отвечает по обязательствам учредителя. С некоторыми допущениями создание личного фонда может рассматриваться как законный способ обособления имущества от исков кредиторов.
Однако в концепции «мнимой собственности» момент ее возникновения, с точки зрения судов, значения не имеет. То есть даже если на момент оформления имущества на третье лицо не было просрочки перед кредиторами, все равно имущество возвращается в конкурсную массу. Тем не менее, как указал ВС РФ в одном из дел, к подобным сделкам применяется объективный десятилетний срок исковой давности, резюмирует Станислав Соболев.
Когда читаешь подобные судебные акты, душа радуется. Кассация не только детально расписала фабулу дела и вынесла постановление по конкретному спору, но и сформировала подход для разрешения похожих дел. Четко, структурировано, по делу. Для нее была совершенно очевидна, мягко говоря, нелогичность поведения членов семьи. Отец ведет «значительную коммерческую деятельность», а дорогостоящие активы почему-то оформляются на несовершеннолетних детей.
Дмитрий Занкин особо отмечает пассивность финансового управляющего, игнорирующего заседания о признании сделок недействительными. Хотя, казалось бы, он должен быть максимально заинтересован возвращать активы в конкурсную массу. Эксперт задается вопросом: почему это не смущает судей апелляционной инстанции?
Ответ, по мнению Дмитрия Занкина, довольно прост. Дело в том, что чем дальше, тем больше самые жаркие споры в делах о банкротстве ведутся не о правовых нормах, подлежащих применению, а о фактических обстоятельствах.
«Согласитесь, что злоупотребление правом, запрещенное ст.10 ГК РФ, становится все более растяжимым понятием. В зависимости от установленных фактических обстоятельств, его можно как усмотреть в любой ситуации, так и констатировать отсутствие доказательств», — рассуждает Дмитрий Занкин.
