Конкурсный управляющий ООО КБ «Нэклис-Банк» подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков с бывших топ-менеджеров банка: Сергея Борискина, Наталии Акуловой, Виталия Ларичева, Дмитрия Алферова, Елены Петровой и Олега Уманского. Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили требования и привлекли к субсидиарной ответственности Борискина и Акулову, а также взыскали с них убытки. Кассация отменила взыскание убытков с Борискина и Акуловой, указав, что оно дублирует субсидиарную ответственность за те же действия — выдачу заведомо невозвратных кредитов, приведших к банкротству банка (дело № А40-5070/20).
Фабула
В марте 2020 г. ООО КБ «Нэклис-Банк» было признано банкротом. В январе 2022 г. конкурсный управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков с Сергея Борискина, Наталии Акуловой, Виталия Ларичева, Дмитрия Алфёрова, Елены Петровой и Олега Уманского, которые ранее входили в органы управления банка.
Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, частично удовлетворил требования. Суды установили основания для привлечения Борискина и Акуловой к субсидиарной ответственности и взыскали с них убытки. В удовлетворении требований к остальным ответчикам было отказано.
Конкурсный управляющий и Акулова пожаловались в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что Борискин и Акулова, будучи контролирующими лицами, довели банк до банкротства. Борискин ненадлежаще организовал систему управления, выдал заведомо невозвратные кредиты на 1,45 млрд рублей и не принял меры по предупреждению банкротства. Акулова также выдала невозвратные кредиты на 1,14 млрд рублей, существенно ухудшив финансовое положение банка.
Суды указали, что заемщики не имели достаточного дохода и ликвидных залогов, что было известно банку. После отзыва лицензии эти кредиты не обслуживались и не были взысканы.
Относительно Алферова, Ларичева, Петровой и Уманского суды указали, что они не имели возможности определять действия должника, не были инициаторами и выгодоприобретателями по кредитным договорам, ставшим причиной банкротства. Суды сочли, что их противоправность и причинно-следственная связь с банкротством банка не доказана.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа согласился с выводами нижестоящих судов о наличии оснований для привлечения Борискина и Акуловой к субсидиарной ответственности. Суд указал, что уже на 1 июня 2015 г. у банка имелись признаки недостаточности имущества для расчетов с кредиторами. Однако Борискин и Акулова, вместо принятия мер по предупреждению банкротства, выдавали технические кредиты, которые заведомо не могли быть возвращены ввиду отсутствия у заемщиков достаточных доходов и ликвидных залогов.
Суд отметил, что доводы Акуловой о финансовом положении заемщиков уже оценивались ранее и по существу направлены на переоценку доказательств, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции. Относительно довода о пропуске срока исковой давности суд указал, что он рассмотрен нижестоящими инстанциями при правильном применении норм права.
В то же время кассация не согласилась с взысканием убытков с Борискина и Акуловой. Суд пояснил, что они уже привлечены к субсидиарной ответственности за доведение банка до банкротства путем выдачи невозвратных кредитов. Взыскание с них еще и убытков в размере тех же кредитов является ошибочным, поскольку приводит к двойной ответственности за одни и те же действия.
Относительно Алферова, Ларичева, Петровой и Уманского суд округа поддержал выводы нижестоящих инстанций. Кассация согласилась, что их противоправное поведение и причинение убытков банку не доказаны. Суд указал, что доводы конкурсного управляющего об обратном сводятся к переоценке обстоятельств дела, что выходит за пределы полномочий суда кассационной инстанции.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций в части взыскания убытков с Сергея Борискина и Наталии Акуловой, отказав в этой части иска. В остальной части судебные акты о привлечении их к субсидиарной ответственности и об отказе в иске к остальным ответчикам были оставлены без изменения.
Почему это важно
На практике решения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и одновременному взысканию с них убытков по аналогичным основаниям могут оставаться непоследовательными, отметил Иван Веселов, партнер Юридической фирмы ALUMNI Partners.
Суд округа, по его словам, занял взвешенную позицию, подтвердив, что взыскание субсидиарной ответственности в связи с выдачей заведомо невозвратных кредитов исключает взыскание корпоративных убытков на сумму этих кредитов. Формально эти требования принадлежат разным субъектам: субсидиарная ответственность – сообществу кредиторов, корпоративные убытки – самому должнику, но фактически все взысканное по ним попадает в единую конкурсную массу. В связи с этим, как известно, может возникнуть проблема двойного наказания контролирующих лиц, противоречащая восстановительному характеру гражданско-правовой ответственности, указал Иван Веселов.
При этом п. 6 ст. 61.20 Закона о банкротстве предусматривает, что возмещение убытков возможно только в части, не покрытой субсидиарной ответственностью. Следовательно, если размер убытков составляет меньше, чем размер субсидиарной ответственности, одновременное использование данных способов защиты влечет задвоение взыскания. Напротив, дополнительное возмещение сверх субсидиарной ответственности нивелирует потери общества и относится на лиц, обладающих правом на получение ликвидационной квоты. Касаемо влияния данного судебного акта на развитие практики по делам о банкротстве, полагаю, что решения станут более предсказуемыми для участников оборота.
По мнению Ивана Стасюка, руководителя практики разрешения споров Юридической компании MALGORA Group, суд кассационной инстанции сделал достаточно очевидный вывод: невозможно привлечь по одному и тому же основанию и к субсидиарной ответственности и за те же действия взыскать убытки, поэтому его несколько удивляет, что суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования.
По сути, продолжил он, и привлечение к субсидиарной ответственности, и взыскание убытков – это требования, вытекающие из совершенного виновным лицом деликта – противоправного действия, причинившего вред. В данном деле фактическое основание у них одно – выдача невозвратных кредитов сомнительным заемщикам.
Выделение в банкротных делах субсидиарной ответственности и отдельно права кредиторов на взыскание убытков нужно для того, чтобы привлекать контролирующих лиц к ответственности за действия, причинившие ущерб, но не доведшие до банкротства. Если же признано, что действия довели до банкротства (как в нашем деле), то наступает субсидиарная ответственность, а убытки дополнительно не взыскиваются.
Конкуренция требований о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков – традиционная проблема в практике судов, и даже на уровне кассационных судов практика различается, констатировал Юрий Князев, старший юрист практики разрешения споров Юридической компании BIRCH.
С одной стороны, продолжил он, встречается позиция, что субсидиарная ответственность и взыскание убытков возможны одновременно за одни и те же действия («… при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу…» – определение ВС РФ от 3 июля 2020 г. № 305-ЭС19-17007 (2)).
С другой стороны, некоторые суды указывают, что нельзя привлекать к субсидиарной ответственности и взыскивать убытки за одну и ту же сделку (комментируемое постановление, также – «… за одно и то же нарушение ответчик привлечен и к субсидиарной ответственности по основанию, размер ответственности по которому составляет непогашенные требования кредиторов, а также и к ответственности в виде убытков в размере вреда, причиненного недействительной сделкой …» – постановление АС Московского округа от 24 декабря 2024 г. по делу № А40-166307/2018).
В целом, вероятно, в зависимости от обстоятельств конкретного спора возможны оба подхода: либо одновременное сосуществование, но зачетный характер (с ограничением суммы ответственности суммой требований в реестре), либо только привлечение к субсидиарной ответственности – если в конкретном деле будет установлено, что именно спорная сделка привела к банкротству.
Субсидиарная ответственность и возмещение причиненных убытков носят деликтный характер, пояснила Вера Финагина, старший юрист Адвокатского бюро «БВМП».
При банкротстве, уточнила она, эти требования могут быть основаны на одних и тех же действиях контролирующих должника лиц, в связи с чем возникает проблема их конкуренции. Взыскание убытков может быть направлено также и на защиту участников должника, на которых ложатся последствия причинения убытков банкроту, однако в рассматриваемом случае такие лица отсутствуют, поскольку контролирующие должника лица уже привлечены к субсидиарной ответственности. Так, убытки, в отличие от субсидиарной ответственности, компенсируют вред, причиненный самому должнику, а не кредиторам.
Действующее регулирование закрепляет принцип полного возмещения причиненного вреда, которое восстанавливает нарушенное право должника. Однако в данном случае суд правомерно указал на то, что виновные лица не имели фактической возможности определять действия должника, не являлись инициаторами заключения кредитных договоров, повлекших банкротство банка, не принимали решений об их заключении и не являлись выгодоприобретателями по сделкам. Позиция окружного суда является обоснованной, так как имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании.
Общая тенденция, наблюдаемая в судебной практике, говорит о недопустимости возложения двойной ответственности за совершение одних и тех же действий, указала она.
