Департамент городского имущества города Москвы как залоговый кредитор обратился с жалобой на действия конкурсного управляющего ООО «Ди энд Джи Галери» Анатолия Белова, указав на длительное непогашение требований за счет средств от реализации залогового имущества. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении жалобы, установив, что управляющий был утвержден 25 апреля 2025 года, а залоговый кредитор не предоставил реквизиты для перечисления. Апелляционный суд отменил это определение и признал действия управляющего незаконными. Окружной суд отменил постановление апелляционного суда и оставил в силе определение суда первой инстанции. Суд указал, что неперечисление средств было вызвано объективными причинами, а на момент рассмотрения жалобы все требования погасили (дело N А40-137718/2021).
Фабула
В сентябре 2021 года суд признал ООО «Ди энд Джи Галери» банкротом по упрощенной процедуре отсутствующего должника и утвердил конкурсным управляющим Евгения Шкляева. В апреле 2025 года конкурсным управляющим был утвержден Анатолия Белова.
Департамент городского имущества города Москвы как залоговый кредитор обратился с жалобой на действия Анатолия Белова, указав на длительное непогашение требований за счет средств от реализации залогового имущества.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении жалобы. Апелляционный суд отменил определение и признал действия управляющего незаконными. Анатолий Белов обратился в Арбитражный суд Московского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции исходил из отсутствия нарушения прав и законных интересов залогового кредитора, своевременно не предоставившего реквизиты счета для перечисления. Суд также учел, что на момент рассмотрения жалобы денежные средства уже перечислили залоговому кредитору.
Суд установил, что Анатолий Белов был утвержден управляющим 25 апреля 2025 года, запись в ЕГРЮЛ внесли 1 мая 2025 года, а 23 мая 2025 года он направил департаменту письмо о сроках и порядке проведения платежей с просьбой уточнить реквизиты.
Апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции и признал незаконными действия Анатолия Белова, выразившиеся в длительном непогашении требований залогового кредитора. Суд сослался на положения статьи 138 закона «О банкротстве», установив несоответствие действий управляющего требованиям закона. При этом апелляционный суд не опроверг доводы Анатолия Белова о том, что в период с 23 мая по 25 июля 2025 года от департамента не поступало реквизитов для платежа и не учел объективные причины задержки.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что в соответствии с пунктом 4 статьи 20.3 закона «О банкротстве» арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества. Оценка действий управляющего производится судом с учетом целей процедуры банкротства, интересов должника и конкурсных кредиторов. Основанием для удовлетворения жалобы является установление факта несоответствия действий закону и нарушения прав кредиторов.
Окружной суд установил, что Анатолий Белов был утвержден конкурсным управляющим 25 апреля 2025 года, а запись в ЕГРЮЛ внесли 1 мая 2025 года. В письме департамента от 13 мая 2025 года с требованием о перечислении денежных средств не были указаны реквизиты для перечисления. Анатолий Белов 23 мая 2025 года направил департаменту письмо о сроках и порядке проведения платежей, уточнении суммы задолженности и реквизитов получателя денежных средств, что было отражено в отчетах управляющего.
Апелляционный суд не опроверг доводы управляющего о том, что в период с 23 мая по 25 июля 2025 года от залогового кредитора не поступало данных по реквизитам платежа. Суд первой инстанции исходил из того, что неперечисление денежных средств было вызвано отсутствием у управляющего сведений о банковских реквизитах получателя. В ответ на повторный запрос управляющего от 25 июля 2025 года департамент в письме от 1 августа 2025 года сообщил о необходимости дополнительной проработки указанного вопроса.
После получения от залогового кредитора необходимых реквизитов Анатолий Белов осуществил действия по погашению требований 1 сентября 2025 года и 10 сентября 2025 года. Жалоба может быть удовлетворена только в случае, если вменяемыми неправомерными действиями действительно были нарушены права и законные интересы подателя жалобы. На момент рассмотрения жалобы судом первой инстанции денежные средства уже перечислили департаменту.
Окружной суд подчеркнул, что непогашение требований в течение четырех месяцев с даты утверждения конкурсного управляющего имело объективные причины, включая необходимость внесения данных о распорядителе счета в кредитной организации и уточнение реквизитов. Выводы суда первой инстанции об отсутствии недобросовестности и неразумности в действиях Анатолия Белова были сделаны при правильном применении норм материального права. У апелляционного суда отсутствовали основания для отмены определения суда первой инстанции.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил постановление Девятого арбитражного апелляционного суда и оставил в силе определение Арбитражного суда города Москвы об отказе в удовлетворении жалобы департамента.
Почему это важно
Андрею Ганзееву, старшему юристу юридической компании «Бубликов и партнеры», позиция кассации представляется обоснованной, поскольку она основана не на формальном установлении нарушения, а на оценке поведения управляющего с точки зрения того, насколько последовательно и добросовестно он действовал в конкретной ситуации. Работа арбитражного управляющего неизбежно связана с принятием большого количества решений в нестандартных ситуациях. Закон не может предусмотреть порядок действий управляющего на каждый возможный случай, поэтому закрепляет общий стандарт его поведения — действовать добросовестно и разумно.
По этой причине при оценке действий управляющего могут применяться подходы, выработанные в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 и последующей судебной практикой, указывает Андрей Ганзеев. Рассматриваемое постановление является хорошим примером именно такой оценки. Суд не ограничился выводом о наличии либо отсутствии нарушения, а исследовал, какие действия предпринимал управляющий до распределения денежных средств. Управляющий уточнял размер задолженности и реквизиты получателя, отражал полученную информацию в отчетах и предпринимал иные меры для получения необходимых сведений. Именно последовательность этих действий позволила суду сделать вывод об отсутствии в его поведении признаков неразумности.
Позиция кассации представляется обоснованной, поскольку она основана не на формальном установлении нарушения, а на оценке поведения управляющего с точки зрения того, насколько последовательно и добросовестно он действовал в конкретной ситуации. Работа арбитражного управляющего неизбежно связана с принятием большого количества решений в нестандартных ситуациях. Закон не может предусмотреть порядок действий управляющего на каждый возможный случай, поэтому закрепляет общий стандарт его поведения – действовать добросовестно и разумно. По этой причине при оценке действий управляющего могут применяться подходы, выработанные в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 г. № 62 и последующей судебной практикой. Рассматриваемое постановление является хорошим примером именно такой оценки. Суд не ограничился выводом о наличии либо отсутствии нарушения, а исследовал, какие действия предпринимал управляющий до распределения денежных средств. Управляющий уточнял размер задолженности и реквизиты получателя, отражал полученную информацию в отчетах и предпринимал иные меры для получения необходимых сведений. Именно последовательность этих действий позволила суду сделать вывод об отсутствии в его поведении признаков неразумности. Пожалуй, наиболее примечательной частью рассмотренного спора является сопоставление выводов судов апелляционной и кассационной инстанций. После ознакомления с выводами кассации возникает вопрос о том, каким образом апелляционный суд оценил доводы управляющего. Если кассационный суд подробно исследовал последовательность действий управляющего, то апелляция ограничилась указанием на то, что «Департамент отметил, что реквизиты предоставлены конкурсному управляющему незамедлительно после получения соответствующего запроса». Видимо кассацию Департамент не смог убедить таким аргументом. Практическая значимость позиции кассационного суда заключается в том, что при оценке действий арбитражного управляющего суды должны учитывать не только сам факт наступления неблагоприятного результата, но и предпринятые управляющим меры для предотвращения нарушения.
Практическую значимость позиции кассационного суда Андрей Ганзеев видит в том, что при оценке действий арбитражного управляющего суды должны учитывать не только сам факт наступления неблагоприятного результата, но и предпринятые управляющим меры для предотвращения нарушения.
Дмитрий Бауэр, арбитражный управляющий ассоциации арбитражных управляющих «Современные банкротные решения», также считает позицию суда обоснованной и соответствующей принципу оценки действий АУ через призму разумности и добросовестности, а не формального соблюдения сроков. Суд справедливо указал, что жалоба на действия управляющего подлежит удовлетворению только в том случае, если нарушение действительно обусловлено его поведением и повлекло нарушение прав кредитора.
В рассматриваемом деле задержка перечисления денежных средств была вызвана объективными причинами, поскольку управляющий не располагал необходимыми банковскими реквизитами получателя. На практике подобные ситуации встречаются достаточно часто. Нередко кредиторы, в том числе при включении требований в реестр, вообще не указывают банковские реквизиты для перечисления денежных средств. Более того, после получения запроса от АУ реквизиты не всегда предоставляются оперативно, что объективно препятствует своевременному исполнению обязанности по перечислению денежных средств. К сожалению, встречаются случаи, когда сами кредиторы создают подобные препятствия, а затем пытаются использовать возникшую задержку как основание для подачи жалобы на управляющего. Такой подход нельзя признать добросовестным.
В рассматриваемом деле управляющий предпринимал необходимые действия для получения реквизитов, а после их получения перечислил денежные средства кредитору, отмечает Дмитрий Бауэр. При таких обстоятельствах отсутствуют основания говорить о недобросовестности или неразумности его поведения, добавляет он. Для практики данный судебный акт важен тем, что напоминает: при рассмотрении подобных жалоб необходимо исследовать причины и поведение обеих сторон, а не ограничиваться лишь констатацией факта более позднего перечисления денежных средств. Именно такой подход позволяет сохранить баланс интересов участников процедуры банкротства и исключить формальное привлечение арбитражных управляющих к ответственности, резюмирует Дмитрий Бауэр.
Ключевым в данном деле является то, что просрочка перечисления денежных средств, поступивших от реализации залогового имущества, была объективно обусловлена поведением самого залогового кредитора. Департамент не указал банковские реквизиты ни в первоначальном требовании о перечислении средств, ни оперативно — на последующий запрос управляющего, а прямо сообщил о необходимости «дополнительной проработки» этого вопроса. Это принципиальный момент: кредитор не может перекладывать на управляющего негативные последствия собственного бездействия по предоставлению информации, объективно необходимой для исполнения денежного обязательства.
Кроме того, продолжает Андрей Белянкин, к моменту рассмотрения жалобы денежные средства уже были перечислены департаменту в полном объеме, то есть на дату судебной проверки какое-либо актуальное нарушение прав кредитора отсутствовало, а сама жалоба фактически утратила свою обеспечительно-понудительную функцию, ради которой этот институт и существует.
С учетом изложенного, выводы суда кассационной инстанции о необоснованности жалобы и о неправильном применении нижестоящим судом норм п.4 ст.20.3 закона «О банкротстве» представляются правильными и соответствующими фактическим обстоятельствам дела, говорит Андрей Белянкин. Спор разрешен верно, поскольку формальное отступление от сроков само по себе не образует основания для удовлетворения жалобы при отсутствии вины управляющего и реального нарушения прав заявителя.
В целом рассматриваемый судебный акт, по мнению Андрея Белянкина, заслуживает поддержки и укрепляет практику защиты добросовестных управляющих от необоснованных претензий кредиторов, подтверждая, что управляющий не может быть привлечен к ответственности за просрочку, вызванную объективными причинами и недобросовестным процессуальным поведением самого заявителя жалобы.
