В рамках дела о банкротстве ООО «СитиЛифт» конкурсный управляющий и налоговый орган обратились в суд с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника Владимира Пятайкина и Сергея Бабичева, а также предполагаемых соучастников — Василия Степанова, ООО ПО «СитиЛифт» и наследников Бабичева — Татьяну Бабичеву и Наталью Старчикову. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявлений. Налоговый орган подал кассационную жалобу, указав, что действия Бабичева и Степанова по созданию ООО ПО «СитиЛифт» и переводу на него бизнеса должника привели к доведению ООО «СитиЛифт» до банкротства. Окружной суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций, направив спор на новое рассмотрение (дело № А41-79862/2019).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «СитиЛифт» обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя Владимира Пятайкина, а Межрайонная инспекция ФНС России № 17 по Московской области подала заявление о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя и учредителя Сергея Бабичева, Василия Степанова, ООО ПО «СитиЛифт» и наследников Бабичева — Татьяны Бабичевой и Натальи Старчиковой в пределах наследуемого имущества.
Налоговый орган указал, что Бабичев совместно со Степановым довели должника до банкротства, создав ООО ПО «СитиЛифт» и переведя на него бизнес должника.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявлений. ФНС обратилась в окружной суд с кассационной жалобой, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций указали, что налоговым органом не доказано, что банкротство ООО «СитиЛифт» вызвано действиями Бабичева и Степанова по созданию ООО ПО «СитиЛифт». Суды сочли, что не приведены конкретные обстоятельства, в чем выразился перевод бизнеса.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций в части отказа в привлечении к ответственности Бабичева, Степанова, ООО ПО «СитиЛифт», Бабичевой и Старчиковой. Выводы нижестоящих инстанций являются преждевременными и сделаны без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки доводов налогового органа.
Разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно сопровождаться изучением причин банкротства. Удовлетворение таких исков означает признание судом в качестве причины банкротства недобросовестных действий ответчиков.
Суд обратил внимание, что перевод бизнеса на другое лицо при наличии долгов носит недобросовестный характер, так как происходит лишение возможности кредиторов получить удовлетворение требований. Помимо передачи имущества, на новое лицо переводятся персонал и бизнес-процессы, позволяющие получать доход.
В подтверждение доводов налоговый орган приводил следующие обстоятельства:
совпадение адресов должника и ООО ПО «СитиЛифт»;
схожее наименование компаний;
должник и новое общество имеют один вид деятельности;
руководителем и учредителем ООО ПО «СитиЛифт» являлся Степанов, имеющий родственные связи с Бабичевым;
активы должника значительно уменьшились;
ООО ПО «СитиЛифт» стал работать с контрагентами должника;
доходы нового общества значительно выросли, доходы должника упали;
более 50% сотрудников должника перешли в ООО ПО «СитиЛифт».
Нижестоящие инстанции должны были исследовать эти доводы. Также налоговый орган просил привлечь к ответственности ООО ПО «СитиЛифт», Степанова как руководителя и учредителя нового общества, аффилированного с Бабичевым, и наследников Бабичева в пределах наследства.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих судов в части отказа привлечь к субсидиарной ответственности ООО ПО «СитиЛифт», Василия Степанова, Татьяны Бабичевой и Натальи Старчиковой по обязательствам ООО «СитиЛифт», направив спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.
Почему это важно
В рамках данного спора и конкурсный управляющий, и уполномоченный орган при обращении заявлением указывали в качестве главного основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности исключительно факт отсутствия своевременного обращения с заявлением о банкротстве при наличии признаков неплатежеспособности, что предусмотрено ст. 9 Закона о банкротстве, отметил Денис Шестаков, партнер, руководитель практики реструктуризации и банкротства Юридической фирмы GRATA International.
Диспозиция данной статьи, напомнил он, предусматривает, что в качестве размера субсидиарной ответственности подлежат включению только те обязательства, которые возникли у общества после момента возникновения обязанности у контролирующего лица обратиться с заявлением о банкротстве. Поскольку такие обязательства отсутствуют, суд отказал в применении данного основания и ограничился формальной оценкой доказательств, предъявленных уполномоченным органом относительно вывода активной деятельности должника на вновь созданную «зеркальную» компанию, что позволило этой компании получать доход и сделало невозможным погашение требований кредиторов должником, указал Денис Шестаков.
Полагаю, что в данных делах необходимо ключевое внимание уделять финансовому анализу деятельности компании в контексте операций, повлиявших на ее экономическое положение. Первым источником должен быть анализ, обязанность по проведению которого лежит на арбитражном управляющем, а при возникновении сомнений требуется проведение экспертизы. В определении суда кассационной инстанции были рассмотрены отдельные финансовые показатели, которые у компании-должника демонстрировали отрицательную динамику, тогда как в аналогичный период у «зеркальной» компании наблюдался стабильный рост, вероятно, за счет ухудшения этих показателей у должника. В то же время суд первой инстанции не дал должной оценки этим обстоятельствам, в связи с чем кассационная инстанция правомерно отправила спор на новое рассмотрение, указав на преждевременность выводов судов нижестоящих инстанций.
В делах о банкротстве, как в категории экономических споров, практика должна идти по пути внимательного исследования влияния именно экономических показателей на обстоятельства, входящие в круг доказывания по спорам, связанным с установлением ответственности за невозможность удовлетворения требований кредиторов, заключил он.
Суд, по сути, потребовал произвести полноценную проверку «перевода бизнеса»: не ограничиваться поиском одной подозрительной сделки, а разобрать всю модель – от совпадения наименования и адресов до миграции персонала, клиентского пула и денежных потоков, подчеркнул Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры».
Если, по его словам, из этого пазла вырисовывается схема «центры прибыли и убытков», включаются презумпции: инициатор и выгодоприобретатель должны объяснить экономический смысл дублирования, источники активов «нового» лица и альтернативные причины банкротства «старого». И здесь, пояснил Давид Кононов, важны сразу две вещи:
круг потенциальных ответчиков не ограничивается физическими лицами: бенефициар «новой» структуры и сама новая компания как конечный выгодоприобретатель могут отвечать солидарно, если на их стороне сконцентрирована выручка при одновременном «обнулении» должника;
наследники КДЛ не выпадают из периметра: они могут быть привлечены, но строго в пределах стоимости полученного наследства. Тот, кто ничего не унаследовал, не извлек выгоды и выгодоприобретателем не является. На практике это означает тройной контур иска: к бывшим руководителям/бенефициарам – по доведению до банкротства, к новой компании – как к выгодоприобретателю по модели перевода бизнеса, а к наследникам – субсидиарно в пределах наследственной массы.
Суд, продолжил он, прямо указал, что поверхностной констатации «прямого перевода активов не выявлено» недостаточно: нужно проверить экономическую непрерывность бизнеса и ответить на ключевой вопрос, мог ли другой независимый бизнес получить такие же активы, как и «двойник должника».
Для кредитора это чек-лист по сбору доказательств (график сделок, тендеры, счета-фактуры, АСК-НДС и т.д.), для защиты – обязанность предъявить релевантную альтернативную причинность банкротства старой компании и документально подтвердить независимость «нового» контура. На «втором круге» при подтверждении совокупности индикаторов бремя опровержения перейдет на ответчиков; без детальных ответов на вопросы риски «субсидиарки» для бенефициара и новой компании – максимальные, для наследников – ограниченные стоимостью наследства. В сумме постановление усиливает тренд: оценка «перевода бизнеса» – это экономический анализ модели и потоков, а не спор о формальностях.
Спор о привлечении к субсидиарной ответственности в связи с созданием так называемой зеркальной компании – не нов для российского правосудия, отметил Владислав Корнейчук, руководитель практики Юридической фирмы «ФБК Legal».
По его словам, тот факт, что суд округа исправляет ошибки нижестоящих судов, говорит о том, что проделанная Верховным Судом работа по данной проблематике была эффективной. Действительно, перевод деятельности компании на новое лицо – достаточно распространенный способ недобросовестного поведения, когда бизнес искусственно разделяют на «доходный», осуществляющий деятельность и показывающий прибыль, и «расходный», на который аккумулируются долги, налоговые обязательства.
Данная проблематика известна российскому банкротному праву – как минимум с 2011 г. суды применяют так называемое срывание / прокалывание корпоративной вуали и исследуют не только юридические, но и фактические правоотношения и извлечение прибыли. Одними из первых для России дел стали споры МУП «"Ачинские коммунальные системы" vs. Зыков» (№ А33-18291/2011), дело банка Parex (№ А40-21127/2011), дело Шульгинского пивоваренного завода (№ A03-14308/2015) и многие другие. При этом аффилированность и преемственность между должником и его «зеркалом» не всегда следует явно, но зачастую при таком недобросовестном поведении контролирующие лица оставляют торчать «заячьи уши» – схожие названия, схожие виды деятельности, оба бизнеса зарегистрированы по одному адресу, используют один и тот же номер телефона, адрес электронной почты, имеют пересечения среди работников (в том числе топ-менеджмента) и другие. Внесение в 2017 г. поправок в Закон о банкротстве, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности, является прямым следствием применения принципа прокалывания корпоративной вуали и в условиях предусмотренных Законом о банкротстве механизмов позволяет привлечь к ответственности лицо, извлекающее недобросовестное преимущество из банкротства должника.
К таким лицам, как правило, относятся и зеркальные компании либо компании-группы, на которых аккумулируются доходы. Постановление окружного суда не является уникальным, но остается важным для судебной практики, поскольку закрепляет критерии аффилированности и преемственности должника и субсидиарного ответчика, заключил Владислав Корнейчук.
