Владислав Корнейчук

Такие обстоятельства, соответствующие критериям непреодолимой силы (п. 1.3 Положения ТПП РФ), по своей природе схожи с иными чрезвычайными событиями – военными действиями, террористическими актами или запретительными мерами государства. Следовательно, взыскание в такой ситуации процентов (ст. 395 ГК РФ) или неустойки означало бы необоснованное переложение на сторону рисков, вызванных обстоятельствами непреодолимой силы. Для судебной практики значение постановления заключается в повышении стандарта доказывания. Теперь суды не вправе ограничиваться общей отсылкой к предпринимательскому риску и обязаны исследовать причинно-следственную связь между форс-мажором и невозможностью исполнения конкретных обязательств.

Резюмируя постановление, усматривается, что придание законного вида выплатам не защитит от ответственности, если эти выплаты экономически не обоснованы на фоне кризиса в компании, учитывая презумпцию ответственности контролирующего должника лица за неплатежеспособность организации. Судебный акт наглядно демонстрирует, что придание выплатам законного вида (например, оформление их по трудовому договору) не является непреодолимым препятствием для привлечения к субсидиарной ответственности. Если такие выплаты экономически не обоснованы, особенно в условиях нарастающей финансовой несостоятельности, они могут быть расценены как действие в ущерб кредиторам.

Резюмируя постановление, усматривается, что придание законного вида выплатам не защитит от ответственности, если эти выплаты экономически не обоснованы на фоне кризиса в компании, учитывая презумпцию ответственности контролирующего должника лица за неплатежеспособность организации. Судебный акт наглядно демонстрирует, что придание выплатам законного вида (например, оформление их по трудовому договору) не является непреодолимым препятствием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Данное решение – это значимый шаг в сторону формирования более взвешенной и справедливой практики применения субсидиарной ответственности. Оно подчеркивает, что этот институт является компенсационным механизмом защиты прав кредиторов, а не инструментом «наказания за все подряд». Таким образом, в настоящее время от судов требуется проведение тщательного и детального анализа происхождения каждой категории долгов в банкротстве. Автоматическое включение всех требований в объем субсидиарной ответственности, без учета вины конкретных лиц, является недопустимым и нарушает базовые принципы правовой ответственности.

Решение может привести к: (а) детализации условий об отказе от моратория в договорах (например, порядок уведомления, последствия), (б) пересмотру разделов о санкциях и форс-мажоре с учетом новых рисков, (в) разработке стратегий на случай кризисных ситуаций, включая оценку целесообразности использования/отказа от моратория. Таким образом, постановление укрепляет баланс интересов сторон: кредиторы получают дополнительные гарантии исполнения обязательств, а должники вынуждены более ответственно подходить к решениям о моратории, учитывая необратимость его отмены.

Данная проблематика известна российскому банкротному праву – как минимум с 2011 г. суды применяют так называемое срывание / прокалывание корпоративной вуали и исследуют не только юридические, но и фактические правоотношения и извлечение прибыли. Одними из первых для России дел стали споры МУП «"Ачинские коммунальные системы" vs. Зыков» (№ А33-18291/2011), дело банка Parex (№ А40-21127/2011), дело Шульгинского пивоваренного завода (№ A03-14308/2015) и многие другие. При этом аффилированность и преемственность между должником и его «зеркалом» не всегда следует явно, но зачастую при таком недобросовестном поведении контролирующие лица оставляют торчать «заячьи уши» – схожие названия, схожие виды деятельности, оба бизнеса зарегистрированы по одному адресу, используют один и тот же номер телефона, адрес электронной почты, имеют пересечения среди работников (в том числе топ-менеджмента) и другие. Внесение в 2017 г. поправок в Закон о банкротстве, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности, является прямым следствием применения принципа прокалывания корпоративной вуали и в условиях предусмотренных Законом о банкротстве механизмов позволяет привлечь к ответственности лицо, извлекающее недобросовестное преимущество из банкротства должника.

Нижестоящие инстанции неверно определили момент, когда Налоговая служба узнала или могла узнать о недобросовестной стратегии ведения процедуры конкурсного производства, при которой полное удовлетворение требований кредиторов было бы невозможно. Суды пришли к выводу о пропуске срока исковой давности, ссылаясь на осведомленность ФНС, поскольку она была участником дела о банкротстве, обладала информацией о последовательном проведении процедуры замещения активов, в состав которых включена дебиторская задолженность, в отношении которой не проводились мероприятия по ее взысканию. При этом суды не учли, что действия конкурсного управляющего при реализации указанной стратегии были признаны незаконными в обособленных спорах со схожим составом участников. Кассация справедливо отправила дело на новое рассмотрение, поскольку только при новом рассмотрении возможно выяснить все фактические обстоятельства дела, определить лиц и причинен ли должнику и кредиторам ущерб в результате реализации стратегии конкурсного производства.

Предоставляя финансирование путем выдачи займа, контролирующие лица должны принимать на себя все риски, которые налагаются в результате использования данного финансового инструмента. В данном споре о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам общества было установлено, что денежные средства предоставлены обществу-должнику в качестве внутригрупповых займов со стороны аффилированных юридических лиц, в которых вышеуказанные физические лица являлись участниками или генеральными директорами. Соответственно, контролирующие лица были осведомлены о трудном экономическом положении должника. Риски финансирования не могут перекладываться на других кредиторов, поскольку это является злоупотреблением права со стороны подконтрольного общества и аффилированных лиц.

Нижестоящие суды взыскали денежные суммы за несвоевременную подачу заявления о банкротстве должника, так как задолженность АО «НИИ Кинезитерапии и физической реабилитации» по договору аренды является новой и может быть вменена ответчикам в качестве субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве. Необходимо отметить и напомнить, что неоплата конкретного долга по отдельному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве, в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В деле о привлечении Ларисы Зениной (единственного участника общества) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества, по общему правилу, подлежит реализации ее личное имущество, а также имущество, принадлежащее ей и супругу на праве общей собственности (п. 7 ст. 213.26 закона о банкротстве, п. 1 и 2 ст. 34, ст. 36 СК РФ). Стоимость имущества супруги (Зениной) была меньше размера иска о субсидиарной ответственности. Между супругами не заключались внесудебное соглашение о разделе общего имущества, брачный договор, а также судом не производился раздел общего имущества супругов. Соответственно, следует исходить из презумпции равенства долей супругов в общем имуществе (п. 1 ст. 39 СК РФ). Принятие обеспечительных мер в отношении имущества супруга является обоснованным и разумным решением, поскольку при обращении взыскания по обязательствам одного из супругов на его долю следует исходить из того, какое количество имущества причиталось бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов.

Поскольку исковая давность — категория материального, а не процессуального права, то применение той или иной редакции закона о банкротстве зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения лица к субсидиарной ответственности. Правильно определив редакцию закона, подлежащую применению при оценке действий КДЛ, суды вместе с тем не учли, что срок исковой давности — такая же категория материального права. Поэтому начало его течения и продолжительность должны определяться в соответствии с теми нормами, которые действовали на момент совершения вменяемых деяний. Позиция кассации демонстрирует смягчение вектора развития института субсидиарной ответственности. Иллюстрацией этому служит вывод о недопустимости применения более длительных сроков, чем те, которые были предусмотрены редакцией закона, действующей в период совершения правонарушения. Кроме того, несвоевременное ознакомление конкурсного управляющего с приговором (по истечении года с даты вступления приговора в силу) не может и не должно влиять на ухудшение положения КДЛ, привлекаемого к субсидиарной ответственности.

Как указано в п. 1 постановления Пленума ВС РФ № 44 от 24.12.2020 года: «Цель введения моратория — обеспечить стабильность экономики через поддержку отдельных хозсуъектов». В совокупности с особым статусом и денежной оценкой правоотношений мораторий должен распространяться на начисление неустойки в указанном споре. Преимущественная часть начисления неустойки выпадает на 2020 год, период наибольшего распространения COVID-19, когда действовало постановление правительства РФ от 03.04.2020 № 428 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлению кредиторов в отношении отдельных должников». Генеральный принцип действия моратория без ссылки на него сторон закреплен в абз. 3 ч. 1 ст. 9.1 закона о банкротстве, в котором указывается лишь, что лицо может отказаться от распространения на него моратория.

Применение повышенного стандарта доказывания нарушает баланс интересов между должником и кредитором, поскольку лишает независимого добросовестного кредитора и процессуального равенства и, в частном случае, конституционного права на судебную защиту. Важным замечанием окружного суда является то, что при стандартных условиях доказывания, предъявляемых к кредитору, факт наличия достаточной суммы для осуществления сделки в разумный промежуток до ее совершения должен доказывать платежеспособность.