Конкурсный управляющий ООО «ПСК Армада» Денис Васильчук обратился с заявлением о привлечении бывшего руководителя Александра Бурчина и участника Исы Исрапилова к субсидиарной ответственности. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований, указав на недоказанность состава правонарушения. Конкурсный управляющий обжаловал судебные акты в окружной суд, ссылаясь на неправильное применение презумпций и неверное распределение бремени доказывания. Управляющий указал на непередачу документации, утрату четырех объектов недвижимости стоимостью 4,5 млн рублей и брошенный бизнес при задолженности около 1,1 млн рублей. Кассационный суд отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение, указав на необходимость исследования всех обстоятельств (А60-58040/2023).
Фабула
ООО «ПСК Армада» было зарегистрировано 7 июля 2014 года. Единственным участником общества с 20 июля 2018 года стал Иса Исрапилов, а директором в период с 7 июля 2014 года до введения конкурсного производства 30 июня 2024 года выступал Александр Бурчин.
Задолженность признанного банкротом общества перед ФНС составила 1,26 млн рублей по земельному налогу, налогу по УСН, страховым взносам и НДФЛ. Других кредиторов в реестре не оказалось, а размер текущих требований составил 1,29 млн рублей.
Конкурсный управляющий Денис Васильчук обратился в суд с заявлением о привлечении Александра Бурчина и Исы Исрапилова к субсидиарной ответственности. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований. Конкурсный управляющий подал кассационную жалобу в суд округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственности.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в привлечении Александра Бурчина и Исы Исрапилова к субсидиарной ответственности. Суд исходил из недоказанности конкурсным управляющим совокупности обстоятельств, достаточных для привлечения контролирующих лиц.
Суд указал, что два земельных участка конкурсный управляющий обнаружил, поэтому препятствий к формированию конкурсной массы не имелось. Суд также учел пояснения Исы Исрапилова о том, что здания на земельных участках отсутствовали еще до того, как он стал участником общества.
Суд констатировал, что причиной банкротства стало отсутствие финансово-хозяйственной деятельности, приносящей прибыль, и недостаточность собственных средств.
Апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения, согласившись с его выводами.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа указал, что суды не учли последнюю бухгалтерскую отчетность должника. ООО «ПСК Армада» сдало отчетность по итогам 2020 года, а за 2021-2023 годы отчетность не сдавало. В 2019 году основные средства составляли 1,47 млн рублей, в 2020 году 658 тыс. рублей, но объяснений о причинах снижения основных средств ответчики не представили. Четыре нежилых здания не сняли с кадастрового учета ни директор, ни участник общества.
Суд округа отметил, что причины отсутствия нежилых зданий и помещений на земельных участках суды не исследовали с учетом распределения бремени доказывания. Суды фактически освободили Ису Исрапилова и Александра Бурчина от опровержения доводов конкурсного управляющего, нарушив бремя доказывания по спору о привлечении к субсидиарной ответственности. Исрапилов представил отзыв без пояснений по существу, а Бурчин отзывы не представил вообще.
При этом представленный Исой Исрапиловым отзыв в суде апелляционной инстанции содержал утверждение, что на момент вхождения в состав участников должника указанных объектов уже не имелось, но никаких доказательств этому факту не представили. При этом согласно выписке из ЕГРЮЛ, Исрапилову принадлежит 100% доля в уставном капитале должника номинальной стоимостью 14,4 млн рублей, но суды не выяснили, какое имущество было передано должнику на указанную сумму при покупке доли и на что было израсходовано это имущество.
Кроме того, суды не проверили доводы конкурсного управляющего о том, что контролирующие лица фактически бросили бизнес. С 2021 года должник перестал сдавать бухгалтерскую и налоговую отчетность, и закрыл все расчетные счета. Ни директор, ни участник с заявлением о банкротстве или ликвидации общества не обращались. Земельные участки были переданы в аренду ООО «Правовое агентство «Защита», которое в дальнейшем передало их в пользование ООО «РИКО», профессионально занимающемуся переработкой шлаковых отвалов.
Само по себе указание судов на прекращение финансово-хозяйственной деятельности должником не является причиной банкротства, а составляет следствие тех обстоятельств, которые привели к этому. Однако суды не исследовали сами обстоятельства и причины, по которым должник прекратил деятельность, и не дали должной оценки доводам конкурсного управляющего о причинах неплатежеспособности.
Добросовестно действующие директор и учредитель при прекращении деятельности должны были принять меры по добровольной ликвидации общества или по обращению в суд с заявлением о банкротстве, а также реализовать оставшееся недвижимое имущество, чтобы рассчитаться по налоговой задолженности. Вместо этого земельные участки сдаются в аренду, все счета закрываются, а отчетность перестает сдаваться.
Суд округа пришел к выводу о преждевременности выводов судов об отсутствии оснований для привлечения Исы Исрапилова и Александра Бурчина к субсидиарной ответственности. Суды фактически не установили причины банкротства должника, не определили момент возникновения признаков неплатежеспособности, не проверили доводы об утрате имущества и о создании модели бизнеса, при которой общество стало центром убытков перед бюджетом.
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил определение Арбитражного суда Свердловской области и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда, и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.
Почему это важно
Арбитражный суд Уральского округа в рамках дела № А60‑58040/2023 сформулировал значимые ориентиры для споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, считает Денис Крауялис, партнер Chervets.Partners. Суд кассационной инстанции указал, что нижестоящие суды, отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, фактически освободили ответчиков от обязанности опровергать доводы заявителя, переложив на управляющего бремя доказывания отрицательных фактов. Это противоречит правовой позиции, закрепленной в постановлении Конституционного суда РФ от 07.02.2023 № 6‑П, согласно которой бремя доказывания должно распределяться судом с учетом объективной невозможности кредитора получить доступ к документам, находящимся у контролирующих лиц, подчеркивает Денис Крауялис.
Кроме того, кассация акцентировала внимание на необходимости проверки признаков «брошенного бизнеса»: длительное неисполнение обязанности по сдаче отчетности, прекращение хозяйственной деятельности без принятия мер по ликвидации или банкротству, а также уклонение контролирующих лиц от раскрытия сведений о судьбе активов. Суд округа указал, что само по себе прекращение деятельности не является причиной банкротства, а составляет следствие обстоятельств, которые подлежат установлению. Влияние данной позиции на практику видится в том, что суды будут более строго подходить к оценке поведения контролирующих лиц, уклоняющихся от представления доказательств, и активнее применять презумпции, предусмотренные статьей 61.11 закона о банкротстве.
Это может привести к увеличению числа случаев привлечения к субсидиарной ответственности по мотиву «брошенного бизнеса», а также к усилению ответственности бенефициаров за сохранность документации и раскрытие информации о хозяйственной деятельности должника, полагает Денис Крауялис.
«Закончил бизнес — убери за собой» — правовой принцип, который Верховный суд РФ сформулировал еще в Определении от 27.06.2024 по делу №А41-76337/2021, комментирует Светлана Лебедева, партнер, руководитель группы практик «Банкротство и корпоративное право» юридической фирмы INTELLECT. Кассация напомнила и детально разобрала этот принцип, отметив, что в ситуации, когда компания перестает сдавать отчетность, закрывает счета, накапливает долги перед бюджетом, а активы выводит или просто «теряет» без снятия с кадастрового учета, возникает устойчивая презумпция вины контролирующих лиц. Бремя опровержения вины в таком случае должно лежать на КДЛ.
Суд указал на принципиальную недопустимость схемы, при которой должник превращается в «центр убытков» для аккумуляции налоговых долгов, пока сторонние структуры извлекают прибыль от эксплуатации его активов. Постановление стало очередным напоминанием о недопустимости формального подхода при рассмотрении вопроса о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности: кассация фактически лишает недобросовестных собственников защиты в стиле «бизнес не пошел, а документов у нас нет». Решение четко дает понять, что молчаливый уход из компании и пассивное наблюдение за ее банкротством не спасет от ответственности перед кредиторами. На наш взгляд, судебный акт существенно усиливает позиции кредиторов и арбитражных управляющих при выявлении скрытых механизмов уклонения от исполнения обязательств.
Суд кассационной инстанции при рассмотрении спора сделал важные выводы, которые могут использоваться не только в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве, но и вне рамок дела о банкротстве в случае «недобросовестной» ликвидации бизнеса, полагает Анастасия Мади, старший юрист KISLOV.LAW. Суд кассации обратил внимание на две группы неверного применения норм права судами, объединенного одной процессуальной ошибкой — переложением бремени доказывания отрицательных фактов на заявителя, а не на КДЛ.
Первая ошибка — банальная: суды нижестоящих инстанций полностью проигнорировали презумпции привлечения лица к ответственности по ст. 61.11 закона о банкротстве. А именно: почему на земельном участке, согласно кадастру, значатся здания, которых, по словам КДЛ, нет; обоснования резкого снижения основных средств должника и тому подобных фактов не представлено.
Вторая ошибка сводится к формуле: «завершил бизнес — убери за собой». Суд особенно подчеркнул, что необходимо исследовать причину прекращения бизнеса. Необходимо разграничить, было ли прекращение бизнеса или бизнес был брошен, поскольку само по себе прекращение деятельности должника не является причиной банкротства. А вот причины, по которым бизнес прекращен, могут сигнализировать о брошенном бизнесе и, как следствие, об ответственности КДЛ.
