В феврале 2022 г. суд признал Сергея Савичева банкротом. В декабре 2023 г. суд утвердил положение о продаже жилого дома с земельным участком в Истринском районе, принадлежащих должнику и его бывшей супруге Оксане Савичевой на праве общей совместной собственности. В январе 2025 г. финуправляющий провел торги посредством публичного предложения, победителем на которых стала Галина Вишнякова с ценой 109,4 млн рублей. Оксана Савичева оспорила торги, ссылаясь на нарушение ее преимущественного права покупки, ненадлежащее уведомление и отсутствие замещающего жилья для нее и несовершеннолетнего сына. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, указав на осведомленность Савичевой о торгах и соблюдение процедуры. Кассация отменила судебные акты, указав, что суды не привлекли орган опеки при рассмотрении спора о жилье несовершеннолетнего, не проверили надлежащее уведомление о преимущественном праве (письма направлялись в электронном виде без соблюдения требований), не исследовали вопрос о замещающем жилье для ребенка и не оценили возможность погашения долгов за счет иного имущества (дело № А40-110614/21).
Фабула
В феврале 2022 г. Арбитражный суд города Москвы признал Сергея Савичева банкротом, утвердив финуправляющим Дмитрия Быкова. В декабре 2023 г. суд утвердил Положение о продаже земельного участка площадью 2,2 тыс. кв. м и жилого дома площадью 659,1 кв. м в дачной застройке «Гринфилд» Истринского района. Начальная цена — 243,08 млн рублей. Имущество принадлежало Сергею Савичеву и его бывшей супруге Оксане Савичевой на праве общей совместной собственности, при этом брачный договор не заключался и раздел имущества не производился.
Первые и повторные торги в сентябре и ноябре 2024 г. не состоялись — не было подано ни одной заявки. В январе 2025 г. на торгах посредством публичного предложения победила Галина Вишнякова с ценой 109,4 млн рублей. Финуправляющий заключил с ней договор купли-продажи.
Оксана Савичева оспорила торги и договор. Она указала, что дом является единственным жильем для нее и ее несовершеннолетнего сына. При этом, указала заявитель жалобы, ее не уведомили надлежащим образом и нарушили преимущественное право покупки доли супруга, финуправляющий единолично определил имущество как «роскошное жилье» без собрания кредиторов, а замещающее жилье ей и ребенку не предоставили.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы установил, что финуправляющий в декабре 2023 г. направил Савичевой определение суда и разъяснения о преимущественном праве покупки. Савичева знала о своем праве, но не реализовала его в установленные сроки. Существенных нарушений при проведении торгов суд не выявил.
Девятый арбитражный апелляционный суд поддержал выводы об осведомленности Савичевой и отсутствии нарушений процедуры.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что при рассмотрении споров о реализации жилья, затрагивающих права несовершеннолетних, к участию в деле необходимо привлекать орган опеки (ст. 78 Семейного кодекса РФ). Суды этого не сделали, чем существенно нарушили права ребенка.
Выводы о надлежащем уведомлении Савичевой кассация признала необоснованными. Согласно отчетам по трек-номерам письма направлялись в электронном виде. Приказ Минцифры от 27 апреля 2023 г. № 382 требует для электронной доставки заказных писем регистрации адресата в ЕСИА и его согласия на такой способ получения. При несоблюдении этих условий почта обязана распечатать и доставить письмо в бумажном виде. Из отчетов следует, что попытки вручить корреспонденцию почтальоном не предпринимались.
Кассация разъяснила порядок реализации преимущественного права при банкротстве со ссылкой на постановление КС РФ от 16 мая 2023 г. № 23-П. До начала торгов финуправляющий обязан предложить сособственнику выкупить долю по начальной цене первых торгов. После начала торгов сособственник может приобрести имущество только на общих основаниях. Согласно п. 18 Обзора ВС РФ № 3 (2020) имущество реализуется победителю торгов только после предоставления сособственникам возможности реализовать преимущественное право.
Суд отметил, что оспаривание торгов — ненадлежащий способ защиты преимущественного права. Пункт 3 ст. 250 ГК РФ предусматривает специальный способ: иск о переводе прав покупателя. Савичева пояснила, что подала такой иск в суд общей юрисдикции.
По вопросу замещающего жилья кассация указала, что финуправляющий приобрел должнику квартиру 38 кв. м, однако вопрос о жилье для ребенка и Савичевой не разрешен. Выплата денежной суммы от супружеской доли не обеспечивает права несовершеннолетнего на достойную жизнь и место проживания.
Суд обратил внимание на признаки возможного злоупотребления правом: Савичева и сын зарегистрировались в спорном доме только 18 февраля 2025 года (после торгов и заключения договора); после торгов Савичева без согласия финуправляющего сдала дом в наем; она уклоняется от предоставления реквизитов для перечисления супружеской доли. Этим обстоятельствам суды оценки не дали.
Кассация также указала, что суды не исследовали соразмерность: доля должника стоила 121,54 млн рублей, а реестр требований кредиторов — 36,59 млн рублей. Не проверена возможность погашения долгов за счет иного имущества без продажи доли в спорной недвижимости.
Довод о нарушении порядка утверждения Положения без собрания кредиторов кассация отклонила, поскольку ФЗ от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ вступил в силу после утверждения Положения и обратной силы не имеет.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение первой инстанции и постановление апелляции, направив спор на новое рассмотрение.
Почему это важно
По мнению Дмитрия Емельянцева, партнера Юридической компании «Правый берег», постановление АС Московского 18 февраля 2026 г. по делу № А40-110614/21 представляет интерес сразу по нескольким причинам.
Во-первых, это отличный пример того, с какими сложностями могут столкнуться бывшие супруги, если при разводе их имущество не было разделено в натуре.
Во-вторых, это яркий пример того, что даже, если на текущем этапе правоприменительная практика, вслед за знаковыми позициями ВС РФ 2025 г. (см. дело Л. Турманидзе; определение Верховного Суда РФ от 31 января 2025 г. № 304-ЭС19-2037 (2), а также п. 43 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 г.), исходит из того, что интересы кредиторов при реализации имущества должника более значимы, нежели интересы бывшего супруга, которому принадлежит половина объекта, реализуемого в ходе процедуры банкротства, совсем уж халатно относиться к соблюдению гарантированного ст. 250 ГК РФ права преимущественной покупки доли в общей собственности арбитражным управляющим не следует.
Дмитрий Емельянцев полностью согласен с позицией суда о том, что проведением публичных торгов достигается установленная Законом о банкротстве цель: возможно большее удовлетворение требований кредиторов должника-банкрота. Однако законодательством также преследуется цель ухода от долевой собственности как нестабильного юридического образования и охраняется интерес сособственника на укрупнение собственности посредством предоставления последнему преимущественного права покупки доли (ст. 250 ГК РФ). Каких-либо законных оснований для вывода о том, что при банкротстве должника его сособственник лишается преимущественного права покупки доли, не имеется.
Кассационная инстанция, учитывая факт проживания в спорном доме несовершеннолетнего ребенка, указала на необходимость привлечения к участию в споре органа опеки и попечительства, исходя из ст. 78 СК РФ и ст. 213.11, 213.19, 213.30 Закона о банкротстве. Особенно, по его словам, импонирует, что суд предполагает активную роль данного органа в такого рода спорах. Так прямо и указано на то, что «компетентное мнение органа опеки и попечительства предполагает предварительную проверку имеющих значение для дела фактических обстоятельств, чем оказывается содействие суду в разрешении обособленного спора. Органы опеки и попечительства, участвуя в таких обособленных спорах, должны активно принимать участие в возникающих вопросах о правах несовершеннолетних, при необходимости самостоятельно восполнять доказательственную базу в интересах несовершеннолетних либо находящихся на иждивении недееспособных лиц, инициировать истребование доказательств судом».
В данном постановлении кассационная инстанция, отправляя дело на новое рассмотрение, совершенно справедливо обратила внимание на то, что стоимость спорного объекта (очевидно роскошное жилье и с точки зрения площадей 660 кв. м., и с точки зрения его цены – 243 млн руб. по оценке) явно не соразмерна обязательствам должника (весь реестр – 36,5 млн руб.!), поручив исследовать возможность погашения требований кредиторов, без реализации указанного имущества.
Не знаю всех нюансов дела, но при таких расхождениях возникает масса вопросов и сомнений об интересе кредиторов в реализации данного актива... Отдельно, пожалуй, обратил бы внимание арбитражных управляющих на особенности и риски направления почтовых отправлений в электронном виде. Выбор этой крайне удобной формы извещения участников процедуры, которая очевидно имеет массу плюсов, в данном деле был явно слишком рисковым, с учетом значимости уведомления. Анализ порядка регулирования почтовых отправлений в электронном виде, приведенный в рассматриваемом постановлении, применительно к данному случаю будет очень полезен коллегам.
Правовую позицию кассационной инстанции, изложенную в постановлении, следует оценивать позитивно – при продаже жилых объектов в деле о банкротстве необходимо соблюдать права проживающих в них несовершеннолетних детей, полагает Ксения Борисова, адвокат Адвокатской конторы «Аснис и партнеры».
При этом, пояснила она, выплата денежных средств родителям не может заменить право ребенка на замещающее жилье, а рассмотрение таких вопросов, как утверждение Положения о порядке, об условиях и сроках продажи имущества (жилых объектов, в которых проживают несовершеннолетние), в обязательном порядке требует привлечения органов опеки и попечительства. Кроме того, суд обратил внимание на дисбаланс между суммой требований кредиторов и стоимостью имущества, выставленного на продажу.
По ее словам, в судебной практике такой подход встречается крайне редко, хотя является абсолютно целесообразным и логичным. Структурирование продажи имущества с точки зрения последовательности его реализации, определение приоритетов – требует обсуждения как с кредиторами, так и с должником и членами его семьи.
В случаях, когда рыночная стоимость имущества, включенного в конкурсную массу, превышает размер требований кредиторов, жилые помещения, в которых проживают должник и члены его семьи, подлежат реализации в последнюю очередь. Такой подход важен в случаях с солидарными должниками – банкротами, когда в конкурсные массы всех должников включено имущество, рыночная стоимость которого значительно превышает стоимость общего долга. В этом случае в круг обстоятельств, подлежащих выяснению при продаже единственного жилья должника, должны входить вопросы, связанные с объемом иного имущества в конкурсной массе как самого должника, так и солидарных должников.
Суд кассационной инстанции справедливо отменил судебные акты и обратил внимание на необходимость исследования обстоятельств возможности погашения требований кредиторов без реализации доли в жилом доме, заключила она.
Правовая позиция суда кассационной инстанции отражает усиливающийся в практике подход к повышенному стандарту защиты жилищных прав несовершеннолетних в процедурах банкротства граждан, отметила Алия Нарузбаева, адвокат Адвокатской палаты города Москвы.
Суд, продолжила она, фактически указал, что денежная компенсация сама по себе не может рассматриваться как полноценная альтернатива обеспечению ребенка замещающим жилым помещением, если в результате реализации имущества ухудшаются условия проживания несовершеннолетнего. Такой вывод согласуется с конституционными принципами охраны семьи и детства, а также с подходами высших судебных инстанций, согласно которым при реализации жилья в банкротстве необходимо учитывать фактические жилищные интересы членов семьи должника.
Принципиальное значение, по ее словам, имеет и второй аспект постановления: кассация обязала суды проверить возможность погашения требований кредиторов без реализации спорной доли в недвижимости. При соотношении стоимости имущества (121,5 млн руб.) и размера реестра требований (36,5 млн руб.) суд фактически обратил внимание на необходимость оценки принципа соразмерности вмешательства в жилищные права. Иными словами, продажа объекта недвижимости не должна рассматриваться как автоматическое последствие банкротства, если существуют иные экономически разумные способы удовлетворения требований кредиторов.
С практической точки зрения данная позиция повышает стандарт судебного контроля за действиями финансовых управляющих при выборе способа реализации активов должника. Суды, вероятно, будут требовать более детального анализа альтернативных механизмов погашения задолженности — включая частичную реализацию активов, реструктуризацию расчетов или иные источники покрытия требований. В результате можно ожидать дальнейшего формирования практики, при которой реализация жилья, затрагивающая интересы несовершеннолетних, будет рассматриваться как крайняя мера. Для участников процедур банкротства это означает необходимость более тщательной правовой и экономической аргументации при инициировании продажи такого имущества.
