Алексей Некрасов

В целях соблюдения баланса между кредиторами законодательство о банкротстве предусматривает очередность погашения их требований к должнику в зависимости от периода возникновения этих требований (например, реестровые ил текущие) и статуса кредиторов (например, работники должника или его контрагенты). Банки в большинстве случаев являются залоговыми кредиторами с правом преимущественного погашения своих требований за счет денежных средств, вырученных от продажи предмета залога. Поэтому увеличение доли денежных средств, направляемых на уплату налогов, связанных с предметом залога или его реализацией, приводит к ущемлению финансовых интересов банков.

Все перечисленные выводы суда кассационной инстанции говорят о продолжении формирования судами взвешенного подхода при рассмотрении заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. Эта тенденция наблюдается с 2022-2023 годов. Также данный судебный акт закладывает определенный стандарт добросовестного поведения как руководителей должника, в том числе бывших, так и конкурсных управляющих. Это будет приниматься во внимание арбитражными судами при оценке доводов сторон при рассмотрении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц в случае непередачи документации, если это повлекло невозможность удовлетворить требования кредиторов.

По сути, спор возник о том, насколько справедливо освобождать должника от обязанности по начислению и уплате НДС в процедуре банкротства, если до признания банкротом этот должник, осуществляя ту же деятельность, начислял НДС, а его контрагент мог принять этот НДС к вычету, уменьшив тем самым свои налоговые обязательства перед бюджетом на сумму предъявленного ему НДС. А уже после начала процедуры банкротства получается, что контрагент должника лишается такой возможности, так как у него нет входящего НДС, поскольку у должника не объема обложения НДС.

Два указанных выше обстоятельства (увеличение количества выездных проверок и увеличение суммы) создают очень трудную ситуацию для бизнеса. Это связано не только с необходимостью оспаривания результатов ВНП, что требует существенных затрат ресурсов (время, силы, средства, отвлечение персонала) на протяжении длительного времени. Наиболее существенным риском для бизнеса, которому по итогам ВНП доначислены налоги, является риск парализации деятельности за счет принятия налоговым органом обеспечительных мер в виде наложения ареста на денежные средства и имущество налогоплательщика.

С учетом текущей ситуации и тенденции руководства США на совершение внешних эффектных действий, считаю маловероятным погашение долга США перед ООН даже при сокращении расходов организации в размере, согласованном с руководством США. Наиболее возможным вариантом, предполагаю, будет фиксация долга (возможно, с его дисконтированием на часть «необоснованных» расходов, произведенных ранее) и уплата взносов в уменьшенном размере на новых индивидуальных условиях. Полный выход США из ООН, по моему мнению, не состоится.

С этим столкнулись различные секторы экономики. Общим моментом является то, что более крупные заказчики фактически диктуют свою волю контрагентам, перекладывая на них имеющиеся финансовые проблемы, уменьшая риски кассовых разрывов. При этом часто рассрочка платежей, на которой настаивает заказчик, носит неравномерный характер: предлагается небольшой аванс (20-30%), а основная часть выплачивается или в рассрочку, или одним платежом, но после выполнения работ и с существенной отсрочкой — от одного до двух месяцев.

Что касается восприятия рассматриваемого определения ВС РФ налоговыми органами, то здесь я был бы менее оптимистичен. Считаю, что налоговые органы продолжат работы по выявлению «скрытых смыслов» в сделках между индивидуальными предпринимателями и их родственниками для переквалификации сделок и статусов сторон в целях доначисления налогов. Важно, что ВС РФ прямо предусматривает: суды «не должны были ограничивать сферу применения» льготы по НДФЛ, установленной Налоговым кодексом РФ, и устанавливать «более обременительный режим налогообложения для некоторых сделок между членами семьи и близкими родственниками», «фактически обуславливая уплатой налога возможность распоряжения своими правами в отношении принадлежащего им имущества». Важными являются и выводы ВС РФ о том, что позиция налогового органа сформирована без учета официальных разъяснений Минфина РФ по вопросам налогообложения дарения между родственниками, что подтверждает руководящую роль Минфина РФ в разъяснении вопросов о применении налогового законодательства РФ; вменение в данном случае налоговых последствий, связанных с «предпринимательской» сущностью сделок между родственниками-индивидуальными предпринимателями, не позволит в дальнейшем при использовании этого имущества и уплате налогов от предпринимательской деятельности принять затраты на приобретение имущества по причине их отсутствия, что в свою очередь нарушает принципы экономического обоснования налогов и равенства налогообложения.

Считаю, что данный судебный и правовая позиция, выраженная в нем, будет востребована налогоплательщиками и найдет свое развитие в судебной практике, что в итоге приведет и к увеличению поступлений в бюджет, и к сохранению субъектов предпринимательской деятельности, которые продолжат свою хозяйственную деятельность.

С учетом вышеизложенного, можно только положительно оценить данное определение Верховного Суда РФ и выразить уверенность, что положительное рассмотрение кассационной жалобы укрепит налоговую дисциплину в бизнесе и позволит добросовестным предпринимателям законным способом защищать свои интересы и снизить налоговую нагрузку, возникающую по формальным причинам.

Определение заставляет суды перейти от формальной проверки факта списания долга к содержательной оценке причинно-следственной связи между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований. Минус или, скорее, вызов для практикующих юристов – это усложнение доказывания. Теперь истцам нужно будет еще более тщательно обосновывать, что именно действия ответчиков привели к тому, что формальная процедура списания долга стала единственным исходом. 

Такая позиция очень важна для подтверждения стабильности налогового законодательства в части взыскания задолженности перед бюджетом, преемственности судебной практики, защиты прав налогоплательщика (должника) и кредиторов, соблюдения принципа справедливости и ориентирования налоговых органов на надлежащее выполнение своих обязательств. Уверен, что выводы и правовые позиции, изложенные в определении Верховного Суда РФ от 5 февраля 2026 г., найдут свое применение в судебной практике как в спорах в сфере банкротства, так и в налоговых спорах.

Правовая позиция Верховного Суда РФ, высказанная в ООО «Мосстроймеханизация-5», полностью соответствует нормам Закона о банкротстве и служит дополнительным ориентиром для нижестоящих судов. Значимость высказанной позиции заключается в том, что суды должны неукоснительно соблюдать нормы законодательства о банкротстве и процедуры оспаривания сделок. Важно помнить, что под сделками, которые можно оспорить в банкротстве, понимаются не только сделки в гражданско-правовом смысле, но и другие платежи, включая налоговые. Это позволит избежать пропуска срока давности для оспаривания налоговых платежей при оспаривании сделок в процедуре банкротства и заранее сформировать правовую и процессуальную позицию.