Максим Четвериков из Юридической группы «Пилот» – про спор о правомерности освобождения гражданина от обязательств при систематических поездках должника за границу в отсутствие доходов
Александр Петров обратился с заявлением о признании его банкротом в связи с невозможностью исполнить обязательства поручителя перед АО «Россельхозбанк» по кредитам АО «Агротехмаш». Суд ввел процедуру реализации имущества, в реестр включили требования Банка на сумму более 2,6 млрд рублей. Финансовый управляющий ходатайствовал о завершении процедуры, Банк возражал против освобождения должника от обязательств. Суды первой и апелляционной инстанций завершили процедуру и освободили Петрова от долгов, указав на отсутствие установленных фактов злоупотребления правом. Банк обратился с кассационной жалобой, ссылаясь на ранее установленные судами факты систематических выездов должника за границу в отсутствие доходов. Кассация отменила судебные акты в части освобождения от обязательств перед банком, указав, что должник не раскрыл источники финансирования заграничных поездок общей продолжительностью 81 день, что свидетельствует о сокрытии денежных средств и недобросовестном поведении (дело № А56-107817/2021). Подробнее об этом – на портале.
Арбитражный суд вынес постановление, которое, по мнению Максима Четверикова, затрагивает одну из наиболее дискуссионных проблем современного института банкротства физических лиц. Безусловно, процедура банкротства должна служить механизмом «fresh start» для граждан, попавших в сложное финансовое положение не по своей вине. Законодатель создавал этот институт именно для того, чтобы дать добросовестным должникам возможность начать жизнь с чистого листа после погашения долгов в пределах имеющегося имущества, указал он.
Однако освобождение от обязательств не может быть автоматическим правом для тех, кто злоупотребляет процедурой банкротства. В рассматриваемом деле, констатировал Максим Четвериков, суд установил, что должник, находясь в процедуре банкротства, располагал финансовыми средствами для заграничных поездок. При этом должник не представил убедительных доказательств и объяснений относительно источников финансирования этих путешествий. Такое поведение, по его словам, нельзя признать добросовестным, поскольку оно демонстрирует пренебрежение правами кредиторов, которые вправе рассчитывать на максимальное удовлетворение своих требований.
Особенно показательным является тот факт, что должник самостоятельно инициировал процедуру банкротства, то есть сознательно обратился в суд для списания долгов. В такой ситуации выезд в заграничный отпуск вместо направления имеющихся средств на погашение задолженности является очевидным злоупотреблением правом. Суд правильно квалифицировал действия должника как недобросовестные и отказал в освобождении от обязательств. Это решение имеет важное значение для формирования судебной практики. Арбитражные суды не должны массово отказывать в списании долгов честным гражданам, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации. Однако для лиц, использующих институт личного банкротства в целях уклонения от исполнения обязательств, отказ в освобождении от долгов является справедливым последствием. Такой подход должен применяться только после тщательной проверки всех обстоятельств дела и установления фактов недобросовестного поведения. Данное постановление способствует поддержанию баланса интересов должников и кредиторов, защищая институт банкротства от дискредитации. Оно направляет четкий сигнал: банкротство – это инструмент защиты для добросовестных граждан, а не способ безнаказанного уклонения от долгов. Собственно говоря, данный судебный акт стал продолжением тренда по ужесточению подхода к списанию долгов в процедуре банкротства граждан.
Алексей Некрасов из ООО «Легикон-Право» – про кейс о законности прекращении обязанностей должника как налогового агента в качестве последствия недействительности сделок
АО «Мосстроймеханизация-5» занималось жилищным и дорожным строительством. С ноября 2011 по ноябрь 2013 г. заместителю гендиректора Николаю Логачеву помимо зарплаты начислили 37 млн рублей и выплатили 32 млн рублей. Конкурсный управляющий оспорил выплаты как подозрительную сделку и взыскал 13 млн рублей, также суд прекратил налоговые обязательства должника. ФНС подала жалобу в ВС, указав, что налоги с выплат должны взиматься независимо от оспаривания сделки и реального возврата денег должнику. Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию, которая отменила судебные акты в части указания судов на применение такого последствия недействительности сделок, как прекращение обязанностей АО «Мосстроймеханизация-5» как налогового агента Николая Логачева по начисленным ему денежным выплатам, и отказала в удовлетворении заявления в данной части (дело № А40-105473/2014). Подробнее об этом — на портале.
Правовая позиция Верховного Суда РФ, высказанная в ООО «Мосстроймеханизация-5», полностью соответствует нормам Закона о банкротстве и служит дополнительным ориентиром для нижестоящих судов. Значимость высказанной позиции заключается в том, что суды должны неукоснительно соблюдать нормы законодательства о банкротстве и процедуры оспаривания сделок. Важно помнить, что под сделками, которые можно оспорить в банкротстве, понимаются не только сделки в гражданско-правовом смысле, но и другие платежи, включая налоговые. Это позволит избежать пропуска срока давности для оспаривания налоговых платежей при оспаривании сделок в процедуре банкротства и заранее сформировать правовую и процессуальную позицию.
Анастасия Ляпунова из Юридической фирмы «Ляпунов Терехин и партнеры» – про спор о порядке расчета размера субсидиарной ответственности при неподаче заявления на банкротство
В деле о банкротстве ООО «Управляющая компания "Альфа"» конкурсный управляющий и кредитор АО «Мосэнергосбыт» потребовали привлечь к субсидиарной ответственности контролирующих лиц, в том числе участников общества. Суды установили, что должник имел признаки объективного банкротства уже на 31 декабря 2017 г. Хасан Аюбов стал единственным участником должника 2 октября 2019 г. и, по мнению судов, должен был инициировать процедуру банкротства. Три инстанции привлекли Аюбова к субсидиарной ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве и взыскали с него 2,3 млн рублей — размер обязательств, возникших после 2 октября 2019 г. Аюбов пожаловался в Верховный Суд, настаивая на неправильном применении судами ст. 9 и 61.12 Закона о банкротстве. Он указал, что после приобретения им статуса участника у должника не возникло никаких новых обязательств. Судья Верховного Суда РФ И.А. Букина передала спор в Экономколлегию (дело № А40-194917/2021). Подробнее об этом — на портале.
Анализируя тексты судебных актов о привлечении Х.Х. Аюбова к субсидиарной ответственности, можно прийти к выводу о том, что спор возник не вокруг толкования ст. 61.12 Закона о банкротстве, а вокруг наличия либо отсутствия у должника новых обязательств в период с момента вступления заявителя жалобы в состав участников общества, подчеркнула Анастасия Ляпунова. Так, суды трех инстанций пришли к выводу, что размер таких обязательств составил 2,3 млн руб., тогда как заявитель указывает на отсутствие у должника новой кредиторской задолженности за период с 2 октября 2019 г.
Однако, по ее словам, представляется маловероятным, что передача спора на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ обусловлена лишь необходимостью исследования состава реестра требований кредиторов. На текущий момент презумпция «размер новых обязательств, возникших после даты объективного банкротства = размер ответственности КДЛ за неподачу заявления о банкротстве» применяется судами буквально.
Презюмируется, что КДЛ в силу ст. 61.12 Закона о банкротстве, пояснила Анастасия Ляпунова, отвечает лишь за требования тех кредиторов, которые не были уведомлены о наличии признаков несостоятельности на момент возникновения долга либо вступления в финансово-хозяйственные отношения с должником. При этом не подлежит оценке вред, причиненный кредиторам (как новым, так и существовавшим ранее) вследствие необращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.
Вероятно, Верховный Суд РФ даст комплексную оценку обязанности по обращению с заявлением о банкротстве, в том числе исследуя мотивы вступления КДЛ в состав участников уже несостоятельного лица, а также его последующую добросовестность. Кроме того, ВС РФ может обратить внимание на вывод суда кассационной инстанции о том, что «Аюбовым Х.Х. не исполнены меры, направленные на предупреждение банкротства должника». Комментируемый вывод сделан без исследования фактических обстоятельств спора и противоречит материалам дела. Так, судами, в том числе и кассационной инстанцией, установлено, что статус КДЛ был приобретен уже после возникновения признаков несостоятельности, в связи с чем вопрос о том, какие именно меры могли быть предприняты КДЛ в целях предупреждения банкротства, остается открытым. Фактическое возложение на участника обязанности по предотвращению банкротства в условиях имущественного кризиса, возникшего до его вступления в общество, представляется чрезмерным.
Наталья Василенко из Союза арбитражных управляющих «Возрождение» – про спор о правомерности выплаты алиментов до завершения формирования конкурсной массы
В деле о банкротстве Ивана Сидорова его бывшая супруга Алена Дудина обратилась с жалобой на бездействие финансового управляющего Дмитрия Максименко, который не выплачивал алименты на несовершеннолетнего сына, установленные решением районного суда. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении жалобы, указав, что выплата алиментов до завершения формирования конкурсной массы нарушает законодательство, а средства зарезервированы до разрешения спора о размере алиментов. Кассация отменила судебные акты и признала бездействие управляющего незаконным, указав, что интересы детей приоритетнее требований обычных кредиторов, алименты подлежат первоочередному удовлетворению, а решение суда подлежало немедленному исполнению независимо от обжалования (дело № А56-1985/2019). Подробнее об этом — на портале.
Вопросы социальных выплат при проведении процедур банкротства граждан часто являются предметом жалоб, поступающих в саморегулируемую организацию арбитражных управляющих, констатировала Наталья Василенко. К сожалению, при наличии многочисленной судебной практики и разъяснений вышестоящих судов, арбитражными управляющими по-прежнему допускаются ошибки в таких ситуациях, посетовала она.
За каждым обращением с социально значимым требованием стоит конкретная жизненная ситуация гражданина, в связи с чем арбитражным управляющим необходимо анализировать и применять законодательство в совокупности. Постановление кассационной инстанции прямо указывает на необходимость соблюдения, в том числе, требований Семейного, Гражданского и Гражданско-процессуального кодексов РФ, отметила она.
Чаще всего вопросы социального характера возникают при проведении процедур банкротства физических лиц. Именно поэтому финансовые управляющие должны запомнить, что алиментные требования к гражданину-банкроту, в отличие от иных требований, подлежат первоочередному удовлетворению. Их выплата имеет своей целью поддержание и обеспечение прежнего (привычного) уровня жизни ребенка. Резервирование денежных средств при отсутствии законного обоснования недопустимо. В случае поступления алиментных требований к гражданину-банкроту и наличия спорных ситуаций по вопросу выплаты таких требований арбитражный управляющий, действуя добросовестно и разумно, должен вести диалог с кредитором, представляющим интересы несовершеннолетних детей, а не оставлять обращение без ответа, как в данном случае. Напомню, что в п. 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2015 г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» разъяснена необходимость справедливого баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника (в том числе его правами на достойную жизнь и достоинство личности).
Давид Кононов из Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры» – про кейс об отчуждении банкротом прав на товарный знак
Индивидуальный предприниматель Владимир Шуравко обратился в арбитражный суд, оспаривая отказ Роспатента зарегистрировать отчуждение исключительных прав на товарные знаки по договору с Виталием Кривулиным. Договор был заключен во исполнение утвержденного судом мирового соглашения по другому спору. Однако позднее Кривулин был признан банкротом. Роспатент отказал в регистрации, потребовав согласие финансового управляющего Кривулина. Суды трех инстанций поддержали Шуравко, указав, что на момент утверждения мирового соглашения процедура банкротства Кривулина не была введена, а товарные знаки не входят в конкурсную массу. Роспатент обжаловал судебные акты в ВС РФ, настаивая, что исключительные права вошли в конкурсную массу должника, а значит, распоряжаться ими мог только финансовый управляющий. Судья Верховного Суда РФ Р.А. Хатыпова передала спор в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов и отказалась удовлетворить заявление Владимира Шуравко (дело № А40-180253/2024). Подробнее об этом — на портале.
По мнению Давида Кононова, ВС РФ, по сути, развел обязательственный и вещно-правовой эффект мирового соглашения. Даже утвержденное судом мировое соглашение остается гражданско-правовой сделкой и порождает обязанность сторон совершить действия по передаче актива, но переход исключительного права на товарный знак императивно привязан к внесению записи в реестр (п. 4 ст. 1234 ГК РФ). Поэтому судебный акт об утверждении мирового соглашения не заменяет регистрацию и сам по себе не делает приобретателя правообладателем, пояснил он.
После признания правообладателя банкротом распоряжение активом и доведение регистрации до перехода права возможно только в рамках банкротной процедуры и через финансового управляющего. Незавершенный переход после старта банкротства не может быть реализован как техническое продолжение ранее начатых регистрационных действий. Это означает, что у приобретателя в такой конструкции нет вещного права на товарный знак, есть лишь обязательственное требование к должнику, которое в банкротстве трансформируется в реестровое требование, а не в понуждение к регистрации. Решение напоминает жесткий стандарт: в споре между частноправовой договоренностью (пусть и санкционированной судом) и публично-правовым порядком банкротства приоритет отдается процедурам и правилам последнего. Для инвесторов это повод пересмотреть стратегии защиты титула. Титул нужно защищать либо особым порядком оплаты (регистрация как условие расчетов), либо юридической конструкцией, которая дает привилегии в банкротстве продавца (обеспечение, альтернативные условия о возврате/компенсации). В противном случае приобретатель фактически кредитует будущего банкрота активом, не получив на него права собственности, и потом конкурирует с кредиторами уже как обычный кредитор.
