Этот кейс имеет впечатляющую предысторию, ведь еще в 2011 г. КС РФ высказывался, что положения УПК РФ не могут рассматриваться как допускающие в нарушение порядка удовлетворения в ходе конкурсного производства имущественных требований кредиторов. Такая позиция КС РФ смягчила, но не переломила полностью практику, дающую существенное преимущество кредиторам-потерпевшим. Так, суды общей юрисдикции перестали принимать решения об обращении взыскания на арестованное в уголовных делах имущество банкротов, а вот сами аресты сохраняли. Тем самым обнажился конфликт между гражданско-правовыми нормами, интересами рядовых кредиторов в банкротстве и потерпевшими по уголовным делам, чьи интересы защищали публично-правовые нормы уголовного закона. Интересно, что подход Верховного Суда к ситуации был озвучен еще в 2024 г. Тогда суд четко указал: «принудительное исполнение судебных актов по имущественным требованиям к несостоятельному должнику, в том числе по подтвержденным приговором суда требованиям о возмещении причиненного преступлением имущественного вреда, осуществляется в деле о его банкротстве». И вот сейчас Конституционный Суд, которому ВС РФ задал вопрос о его позиции по существу проблемы, молчит уже больше четырех месяцев, несмотря на всю приведенную выше предысторию, остроту вопроса. Полагаю, при таких условиях, учитывая объективную необходимость рассмотрения «подвешенных» дел, ВС РФ не оставалось ничего иного, кроме как вернуться к ним.
