Арбитражный суд города Москвы признал ООО «Развитие бизнеса» банкротом и открыл конкурсное производство. Конкурсный управляющий Анна Молчан обратилась с заявлением о привлечении Павла Тихомирова, Андрея Тищенко и Кирилла Ткача к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, сославшись на заключение эксперта о возникновении объективного банкротства 31 декабря 2020 года и отсутствие причинной связи между сделками и банкротством. Апелляционный суд оставил определение без изменения. ООО «Агропром Холдинг» обжаловало судебные акты в части отказа в привлечении Кирилла Ткача к ответственности. Окружной суд отменил судебные акты в обжалуемой части и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что вопрос о субсидиарной ответственности директора нельзя решать только на основании судебной экспертизы об объективном банкротстве (А40-38224/2021).
Фабула
Арбитражный суд города Москвы в декабре 2021 года признал ООО «Развитие бизнеса» банкротом и открыл конкурсное производство. Конкурсными управляющими последовательно утверждались Валерий Макаров, Анна Молчан, а затем Филипп Ангелевски.
Анна Молчан 14 апреля 2023 года обратилась с заявлением о привлечении Павла Тихомирова, Андрея Тищенко и Кирилла Ткача к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Развитие бизнеса».
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд оставил определение без изменения. ООО «Агропром Холдинг» подало кассационную жалобу в части отказа в привлечении к ответственности Кирилла Ткача, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в привлечении Павла Тихомирова, Андрея Тищенко и Кирилла Ткача к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Развитие бизнеса». Суд установил на основании бухгалтерской отчетности факт платежеспособности должника в 2018-2020 годах и принял во внимание заключение эксперта от 23 января 2025 года о возникновении объективного банкротства 31 декабря 2020 года.
Суд пришел к выводу, что Павел Тихомиров не совершал сделки, явившиеся причиной банкротства, а при совершении Андреем Тищенко и Кириллом Ткачом оспоренных сделок должник являлся платежеспособным и продолжал деятельность более полутора лет.
Апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения, согласившись с его выводами.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что согласно пункту 1 статьи 61.11 закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность. Субсидиарная ответственность является ответственностью данного лица по собственному обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов.
Кирилл Ткач исполнял обязанности генерального директора ООО «Развитие бизнеса» в период с 11 апреля 2017 года по 24 октября 2019 года. В период его руководства должником совершены неправомерные действия, причинившие вред имущественным интересам должника: вывод активов в виде перевода денежных средств в адрес технических организаций на 40,2 млн рублей, выдача займов себе на 24,4 млн рублей, выдача займов учредителю Андрею Тищенко на 54,7 млн рублей, выплата дивидендов Андрею Тищенко на 24,8 млн рублей, заключение договора цессии на 64,6 млн рублей.
Суд округа подчеркнул, что определением от 27 февраля 2023 года операции по перечислению указанных денежных средств были признаны недействительными, а на Андрея Тищенко была возложена обязанность возвратить в конкурсную массу 54,7 млн рублей. В апреле 2023 года суд признал договор цессии недействительной сделкой, взыскав с Андрея Тищенко 64,6 млн рублей. При признании сделок недействительными суды установили, что на момент их заключения у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами.
Отказывая в привлечении Кирилла Ткача к субсидиарной ответственности, суды исходили преимущественно из выводов судебной экспертизы о возникновении объективного банкротства 31 декабря 2020 года и отсутствии причинно-следственной связи между спорными сделками и наступлением банкротства.
Суд округа признал заслуживающими внимания доводы кассационной жалобы о том, что выводы эксперта были сделаны без анализа состава дебиторской задолженности, внутригодовой динамики показателей, бухгалтерских регистров и совокупного эффекта всех спорных операций. Разрешение правовых вопросов не относится к компетенции эксперта.
Суд первой инстанции поставил перед экспертом вопросы, касающиеся определения даты возникновения объективного банкротства и даты наступления неплатежеспособности должника. Однако вопросы права и правовых последствий оценки доказательств не могут быть поставлены перед экспертом.
Судебные акты с формальным указанием на приоритет судебной экспертизы без анализа возражений кредиторов, в том числе мажоритарного кредитора, без оценки всех значимых обстоятельств не отвечают требованиям о законности и мотивированности судебных актов.
Кассатор и конкурсный управляющий указывали на то, что размер оспоренных сделок, совершенных в период руководства Кирилла Ткача, был сопоставим со стоимостью активов должника и превышал размер реестра требований кредиторов. Вследствие этого при доказанности значимости и убыточности сделок именно на ответчика должно было быть возложено бремя опровержения презумпции доведения до банкротства. Указанным доводам суды самостоятельной оценки не дали.
При новом рассмотрении суду необходимо определить надлежащего субъекта требований с учетом обстоятельств уступки реституционного требования и правовой позиции о солидарном характере обязательств, дать правовую оценку требованиям кассатора как лица, в пользу которого перешло спорное материальное право, проверить основания для применения презумпции, предусмотренной подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 закона о банкротстве, и распределить бремя доказывания в соответствии с законом.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда в обжалуемой части, и направил обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Комментируемое определение не предлагает новые подходы правоприменения, однако расставляет важные акценты, о которых на практике часто забывают, говорит Валерия Тихонова, руководитель группы по банкротству юридической фирмы VEGAS LEX.
Суд кассационной инстанции справедливо напоминает, что результаты судебной экспертизы не имеют «сверхсилы» и должны оцениваться наравне с иными доказательствами по делу и в совокупности с ними. В данном же деле суды проигнорировали имеющиеся противоречия и нестыковки между выводами эксперта и ранее установленными обстоятельствами, фактически придав экспертизе статус «царицы доказательств», что недопустимо. К сожалению, отмечает Валерия Тихонова, такой подход встречается во многих спорах и существенно усложняет положение стороны, с выводами экспертизы несогласной.
Второй аспект, затронутый в комментируемом кейсе, — это дилемма правильной постановки вопросов на разрешение экспертов. Суд кассационной инстанции отметил, что в данном случае перед экспертом поставлен, в том числе, правовой вопрос — определение момента возникновения признаков неплатежеспособности. Казалось бы, уже давно устоялась позиция о недопустимости поручения экспертам такого вопроса. Однако на практике зачастую возникают сложности с правильными формулировками и действительным разграничением вопросов права и экономики при определении даты объективного банкротства должника.
Комментируемое определение, по мнению Валерии Тихоновой, не является прорывным или дающим безупречную инструкцию по постановке вопросов, но напоминает сторонам о важности данного аспекта и необходимости повышенного внимания к формулировкам.
Суд кассационной инстанции обоснованно направил дело на новое рассмотрение, полагает Дмитрий Якушев, советник, адвокат практики «Банкротство, дополнительная экспертиза — Разрешение споров / Арбитраж» адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры».
В данном кейсе суды допустили довольно распространенную ошибку, а именно неверно распределили бремя доказывания, а также фактически подменили свои выводы выводами эксперта. Как верно отметила кассация, суды не дали самостоятельной оценки доводам кассатора и конкурсного управляющего о том, что размер оспоренных сделок был сопоставим со стоимостью активов должника и превышал размер реестра требований кредиторов. ВС РФ неоднократно указывал на то, что у субсидиарного ответчика гораздо больше возможностей предоставить доказательства, опровергающие презумпцию вины, нежели у кредитора. Именно поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий последнего (в нашем случае заключение оспоренных сделок), бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо.
Кроме того, добавляет Дмитрий Якушев, определение неплатежеспособности как юридической категории относится к исключительной компетенции судов. Постановка перед экспертом вопросов, касающихся определения даты наступления неплатежеспособности, является выходом за пределы его полномочий, поскольку вопросы права и правовых последствий оценки доказательств не могут быть поставлены перед экспертом. В целом данное решение не содержит себе новых позиций, так как полностью соответствует сложившейся практике, заключает Дмитрий Якушев.
Позиция суда по данному делу соответствует сложившейся практике округа о недопустимости подмены дискреции суда в установлении и оценке обстоятельств (причин) доведения до банкротства и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, комментирует Мария Михеева, руководитель банкротной практики юридической компании Intana Legal. Общее правило: заключение эксперта — одно из доказательств и подлежит оценке судом с учетом всех обстоятельств спора. Указанная позиция выходит за рамки исключительно банкротных споров и содержится во многих судебных актах ВС РФ.
Вместе с тем в делах о банкротстве стандарт оценки экспертных заключений должен быть, с моей точки зрения, выше. Недопустимо формально полагаться только лишь на заключение эксперта о дате объективного банкротства и\или наличии признаков преднамеренного банкротства. Суду необходимо принимать во внимание, какие документы и обстоятельства положены в основу экспертизы, к каким выводам пришел арбитражный управляющий по итогам финансового анализа должника, учесть выводы суда по спорам об оспаривании сделок и дать полную и всестороннюю оценку указанных и всех иных обстоятельств дела.
Недобросовестные КДЛ с целью не допустить оспаривания сделок и возврата активов, привлечения к субсидиарной ответственности заинтересованы максимально сдвинуть дату объективного банкротства «вправо», особенно в случае «спящих» должников, продолжает Мария Михеева. Учитывая их возможности по искажению отчетности и непередачу документов управляющему, выводы экспертов могут быть заведомо нерелевантными. В результате формальный подход суда без учета иных обстоятельств спора, как в настоящем случае (более 50% РТК задолженность по налогам, период возникновения задолженности и блокировки счетов наступил ранее, чем дата ОБ, определенная экспертом, противоречие выводов экспертизы обстоятельствам, установленным судами при оспаривании сделок и т.д.), приводит к судебной ошибке, которую приходится исправлять вышестоящим инстанциям.
