Конкурсный управляющий ООО «ТВА Групп» обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности шести контролирующих лиц — бывших руководителей и участников должника. Суд первой инстанции привлек к ответственности только Александра Орлова за непередачу документации, отказав в требованиях к остальным ответчикам. Апелляционный суд отменил определение в части отказа и привлек к субсидиарной ответственности всех остальных ответчиков — Сергейса Губоревичса, Владимира Зайцева, Константина Погостина, Александра Гржибовского и Александра Шубина. Кассационный суд отменил оба судебных акта, указав, что суды не рассмотрели заявления ответчиков о пропуске срока исковой давности, не установили причины банкротства, не определили вовлеченность каждого ответчика в доведение общества до несостоятельности и не оценили соразмерность вменяемых сделок масштабам деятельности должника. Дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы (дело № А40-13047/2018).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «ТВА Групп» обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Александра Орлова, Сергейса Губоревичса, Владимира Зайцева, Константина Погостина, Александра Гржибовского и Александра Шубина.
Основаниями для привлечения к ответственности КУ указал неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника, совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам, а также непередачу документации должника (в отношении Александра Орлова и Владимира Зайцева).
Генеральными директорами ООО «ТВА Групп» являлись Александр Шубин (23 января 2013 г. – 13 января 2016 г.), Константин Погостин (14 января 2016 г. – 14 июня 2017 г.), Дмитрий Беляев (15 июня 2017 г. – 16 июля 2017 г.) и Александр Орлов (17 июля 2017 г. – 21 декабря 2017 г. и с 25 апреля 2018 г. до банкротства).
Участниками должника выступали ООО «НВС ИНВЕСТ» (30%), Александр Гржибовский (30%) и ООО «ИФК» (30%). Владимир Зайцев и Сергейс Губоревичс владели по 50% ООО «НВС ИНВЕСТ», при этом Сергейс Губоревичс являлся единственным участником ООО «ИФК».
Конкурсный управляющий сослался на признаки объективного банкротства с 1 марта 2015 г., поскольку решениями арбитражных судов с ООО «ТВА Констракшн» и ООО «ТВА Групп» взыскали задолженность в пользу ОАО «Мостостройиндустрия» и ООО «АМГ ГРУПП».
Арбитражный суд города Москвы привлек к субсидиарной ответственности только Александра Орлова за непередачу документации должника.
Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение первой инстанции в части отказа и привлек к субсидиарной ответственности Сергейса Губоревичса, Владимира Зайцева, Константина Погостина, Александра Гржибовского и Александра Шубина.
Ответчики обратились с кассационными жалобами в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы установил, что определением от 20 февраля 2021 г. у Александра Орлова истребовали документацию должника. Этот судебный акт не был исполнен и был направлен на принудительное исполнение исполнительный лист. Суд привлек Александра Орлова к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документации ООО «ТВА Групп».
В отношении остальных ответчиков суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Суд учел, что Владимир Зайцев и Сергейс Губоревичс вносили денежные средства на счет должника путем предоставления займов: Владимир Зайцев внес более 60 млн рублей, разница между полученными и внесенными средствами составила не более 15 млн рублей.
Суд сослался на публичные данные финансовой отчетности: выручка в 2015 г. составила 2,6 млрд рублей, чистая прибыль — 3,2 млн рублей, в 2016 г. выручка — 786,1 млн рублей, оборотные активы — 863,7 млн рублей.
Суд также указал на спорность довода о ликвидности доли в ООО «ТВА 77», поскольку при активах 300 млн рублей кредиторская задолженность превышала 450 млн рублей.
Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение в части отказа и привлек к субсидиарной ответственности всех остальных ответчиков. Апелляционный суд установил, что суды признали недействительными перечисления в пользу Сергейса Губоревичса на сумму 89,7 млн рублей и в пользу Владимира Зайцева на сумму 73,2 млн рублей. Погашение займов осуществлялось за счет средств ООО «Доргост», которые впоследствии возвращались в аффилированную компанию ООО «Пензавтодор», что свидетельствует о фиктивном денежном обороте.
Апелляционный суд учел приговоры мирового судьи, которыми Константина Погостина признали виновным в невыплате заработной платы работникам (ч. 2 ст. 145.1 УК РФ). Константин Погостин, выдавая доверенность на распоряжение денежными средствами Владимиру Зайцеву и Сергейсу Губоревичсу, способствовал выводу денежных средств.
По мнению апелляционного суда, признаки объективного банкротства возникли с 1 марта 2015 г. и обязанность по подаче заявления о банкротстве должна была быть исполнена в период с 30 мая 2015 г. по 28 июня 2015 г.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что ответчики заявили об истечении срока исковой давности до вынесения судебного акта первой инстанции, однако эти заявления не рассмотрели ни суд первой инстанции, ни апелляционный суд. Поскольку вменяемые действия совершены до вступления в силу Федерального закона от 29 июля 2017 г. № 266-ФЗ, подлежал применению годичный срок исковой давности по п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ, ограниченный объективным трехлетним сроком со дня признания должника банкротом.
Судебное разбирательство о привлечении к субсидиарной ответственности должно сопровождаться изучением причин несостоятельности должника, однако причины банкротства ООО «ТВА Групп» суды не устанавливали. Апелляционный суд, привлекая ответчиков к солидарной ответственности, не установил наличие совместного умысла и согласованности их действий. В отсутствие доказательств соучастия у судов не имелось оснований для возложения субсидиарной ответственности в солидарном порядке без выяснения роли каждого ответчика и причиненного им ущерба.
При разрешении споров о привлечении к ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого ответчика в совершение вменяемых сделок. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Ответчики указывали, что размер вреда от вменяемых сделок не соотносим ни с размером реестра (647,9 млн рублей), ни с масштабами деятельности общества (выручка 2,6 млрд рублей в 2015 г.), однако апелляционный суд эти обстоятельства не исследовал.
Окружной суд также указал, что суды не разграничили основания для субсидиарной ответственности и взыскания убытков. Ответчики ссылались на то, что спорные сделки уже признали недействительными с взысканием денежных средств в конкурсную массу, а требования о субсидиарной ответственности и убытках имеют зачетный характер.
В отношении неподачи заявления о банкротстве кассационный суд указал, что апелляция не установила конкретную дату объективного банкротства и размер обязательств, возникших после этой даты. Суды необоснованно отождествляли понятие неплатежеспособности для оспаривания сделок и понятие объективного банкротства для привлечения к ответственности. Неоплата долга конкретному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве. Суды также не рассмотрели требование о привлечении Александра Орлова к ответственности за неподачу заявления о банкротстве.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, направив обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Ни для кого не секрет, что субсидиарная ответственность представляет собой особый механизм, который позволяет взыскать долги компании не только с самого должника, но и с конкретных людей, если именно они своими действиями довели бизнес до банкротства или ухудшили его положение, отметила Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «РИ-консалтинг». Он позволяет защитить добросовестных кредиторов от ситуаций, когда у должника формально нет имущества, но при этом деньги и активы были выведены заранее.
На практике, пояснила она, подобные споры остаются одними из самых объемных и трудных – как для практикующих юристов, так и для судей, рассматривающих дела о банкротстве. Они почти никогда не сводятся к очевидной схеме «был руководителем – значит отвечай». Судам приходится разбираться в большом массиве фактических обстоятельств: кто реально управлял компанией, принимал ли ключевые решения, когда именно возникли признаки банкротства и можно ли установить прямую связь между действиями конкретного лица и наступившей несостоятельностью, подчеркнула Елена Гладышева.
Применительно к комментируемому случаю, суд кассационной инстанции занял в целом устоявшуюся позицию, указав на недопустимость формального подхода при привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, констатировала она.
Ключевым, по ее словам, является вывод о необходимости строгого доказывания фактического контроля, а не его презумпции на основании общих признаков аффилированности. Суд обоснованно подчеркнул, что сама по себе доля участия, выдача доверенностей или включенность в корпоративную группу и т.д. не образуют автоматически статус контролирующего лица без установления реального влияния на управленческие и финансовые решения должника.
Не является новым и подход суда к оценке признаков объективного банкротства: наличие у должника задолженности или отдельных убыточных сделок не может подменять комплексный анализ финансового состояния должника, включая показатели выручки, прибыли и ликвидности, и не свидетельствует о том, что общество автоматически стало отвечать признакам неплатежеспособности. Подобная позиция давно подтверждается позицией Верховного Суда РФ (см., например, определение от 13 марта 2015 г. № 301-ЭС15-723 по делу № А31-9327/2011). Кроме того, судом кассационной инстанции сделан важный вывод относительно размера ответственности контролирующих должника лиц, для определения которого необходимо установить наличие или отсутствие доказательств совместного умысла и согласованности противоправных действий сторон, а также выяснить роль каждого ответчика и объем причиненного непосредственно им ущерба. Тем не менее вынесенный судебный акт едва ли можно назвать революционным для правоприменительной практики. Все выводы кассационной инстанции сделаны в соответствии с устоявшейся позицией высших судебных органов и направлены на устранение допущенных ошибок при разрешении конкретного дела.
Суды нижестоящих инстанций подошли к вопросу о привлечении к субсидиарной ответственности формально, ограничившись, по сути, только установлением самого факта наличия у ответчиков статуса КДЛ в разные периоды деятельности должника, отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions.
По ее мнению, нижестоящими судами допущено смешение оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и взыскания убытков. Устоявшаяся правоприменительная практика, продолжила она, исходит из того, что при рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности подлежит обязательной оценке, насколько конкретный ответчик мог влиять на принимаемые должником решения, а также степень влияния противоправных действий контролирующего должника лица на невозможность погашения требований должника перед кредиторами и восстановление платежеспособности.
Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности защищает кредиторов, и сумма требований по нему ограничена суммой непогашенной задолженности по реестру требований кредиторов по причине недостаточности имущества, при этом действия ответчика должны быть необходимой причиной банкротства и утраты платежеспособности без возможности восстановления, указала она.
Суд в каждом конкретном случае должен оценить, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия, подчеркнула Ольга Елагина.
Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, то применяются нормы о субсидиарной ответственности, и ответчик или ответчики подлежат привлечению к такой ответственности. Если же в ходе рассмотрения дела о привлечении к субсидиарной ответственности не установлено, что действия кого-либо из ответчиков с неизбежностью повлекли банкротство компании, либо не доказано, что ответчик имел возможность оказывать влияние на принимаемые должником решения, либо в том случае, когда установлено, что лицо является КДЛ, но вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, с таких лиц могут быть взысканы убытки. К тому же при привлечении нескольких ответчиков солидарно к субсидиарной ответственности суды в обязательном порядке должны установить наличие совместного умысла у ответчиков и согласования их противоправных действий. Если же не установлено соучастие ответчиков, они не могут привлекаться к субсидиарной ответственности солидарно.
Комментируемое постановление Арбитражного суда Московского округа не содержит никаких новых для практики выводов о применении норм о привлечении к субсидиарной ответственности, полагает Тимур Тажиров, адвокат Адвокатского бюро Forward Legal.
Однако, по его словам, постановление примечательно тем, что в одном акте собраны позиции по применению ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, которые судебная практика вырабатывала долгие годы в разных судебных актах.
Я насчитал в постановлении как минимум восемь подходов в применении норм права: применимая редакция Закона о банкротстве определяется на момент противоправного поведения ответчика, а не на момент рассмотрения дела; судам необходимо устанавливать вовлеченность каждого из ответчиков в доведение должника до банкротства; судам при применении ст. 61.11 Закона о банкротстве в любом случае надлежит устанавливать причины банкротства должника; при привлечении ответчика к субсидиарной ответственности необходимо соотносить размер причиненного им вреда с размером требований кредиторов и масштабами деятельности должника – от правильного разрешения этого вопроса зависит, будет ли ответчик привлечен к субсидиарной ответственности, либо к ответственности в виде возмещения убытков; неоплата долга конкретному кредитору сама по себе еще не свидетельствует об объективном банкротстве должника; порядок исчисления размера субсидиарной ответственности по ст. 61.11 и ст. 61.12 Закона о банкротстве различается; понятия неплатежеспособности должника для целей оспаривания сделок и объективного банкротства не тождественны; в случае привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве производство по этому требованию не подлежит приостановлению.
Несмотря на то что окружной суд в постановлении не изложил каких-либо новых выводов для практики, само постановление, по мнению Тимура Тажирова, имеет полезный эффект. Окружной суд консолидировал многолетнюю практику применения норм о привлечении к субсидиарной ответственности в одном документе, а также исправил ошибки, которые допустили нижестоящие суды.
Основным фокусом постановления видится позиция суда относительно необходимости исследования доказательств соучастия ответчиков в реализации единого намерения по неправомерному поведению, констатировал Максим Кандыба, партнер Аудиторско-консалтинговой компании «Технологии Доверия».
Действительно, пояснил он, согласно позиции, изложенной в постановлении Пленума ВС № 53, для квалификации действий КДЛ как совместных судам требуется учитывать согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения.
В случае, если суды при новом рассмотрении спора придут к выводу о том, что контролирующие ООО «ТВА Групп» лица действовали самостоятельно друг от друга, но своими общими усилиями все же привели должника к банкротству, размер субсидиарной ответственности будет распределен между ними в долях пропорционально их «вкладу» или периоду контроля, заключил он.
Данное решение имеет важное значение для корпоративных групп, в структуре которых управление осуществляется различными лицами посредством каскадной системы. Контролирующие должника лица получают эффективный инструмент для дифференциации субсидиарной ответственности, что существенно снижает риски для добросовестных руководителей. Наметившаяся тенденция отказа судебной практики от формального подхода в пользу всестороннего анализа умысла и степени координации действий представляется позитивной для развития банкротного правоприменения.
По мнению Артема Долгополова, старшего юриста Юридической компании MALGORA Group, постановление суда имеет принципиальное значение для формирования устойчивой практики рассмотрения споров о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.
В данном случае суд, по его словам, в очередной раз напомнил критерии доказывания при определении круга лиц, ответственных за доведение должника до банкротства, неподачу заявления, а также об установлении вовлеченности каждого конкретного ответчика в совершении вменяемых сделок.
Акцент, уточнил Артем Долгополов, сделан на необходимости выявления действий каждого ответчика, без которых объективное банкротство не наступило бы. Тем самым указано, что субсидиарная ответственность не может превращаться в форму коллективного наказания за сам факт участия в хозяйственной деятельности должника.
Важно и то, что суд подчеркнул ограниченный характер ответственности за неподачу заявления о банкротстве. Такой подход сохраняет баланс интересов и недопустимость ретроспективного расширения ответственности. Отдельного внимания заслуживает требование к управляющему раскрывать, как именно непередача документов повлияла на процедуру, не ограничиваясь лишь формальным указанием на их отсутствие. В совокупности позиция суда позитивно влияет на процесс доказывания и разграничение ответственности каждого отдельно взятого участника.
