Юрий Калинин оспорил в Конституционном суде законоположения, которые, по его мнению, ограничили его право представлять новые доводы и доказательства при пересмотре в деле о банкротстве судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам. Юрий Калинин является кредитором в деле о банкротстве гражданина Б., чье требование основано на решении суда общей юрисдикции о солидарном взыскании задолженности. Заявитель сослался на прекращение части обязательств должников перед кредитором зачетом, что подтверждалось апелляционным определением суда общей юрисдикции. Арбитражные суды отказали в пересмотре определения, указав, что обстоятельства не являются вновь открывшимися. Конституционный суд не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению и отказал в ее принятии.
Фабула
Юрий Калинин оспорил в Конституционном суде законоположения, которые, по его мнению, противоречат статьям 2, 15, 18, 19, 45, 46, 55 и 57 Конституции РФ. По мнению Калинина, указанные нормы во взаимосвязи со статьей 34 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» ограничили его право на представление новых доводов и доказательств в процедуре пересмотра судебного акта об установлении требований кредитора. Заявитель указал, что суды проигнорировали выводы суда общей юрисдикции, нашедшие отражение в апелляционном определении.
Требование гражданина Б. основано на решении суда общей юрисдикции о солидарном взыскании задолженности с граждан М.А.В., М.П.В. и М.В.П. Юрий Калинин, будучи кредитором в деле о банкротстве последнего, обратился с заявлением о пересмотре определения о включении требования в реестр в связи с вновь открывшимся обстоятельством. Таким обстоятельством заявитель посчитал прекращение части обязательств должников перед Б. зачетом.
В подтверждение своих доводов Юрий Калинин сослался на апелляционное определение суда общей юрисдикции об отказе в удовлетворении его апелляционной жалобы на упомянутое решение.
Что решили арбитражные суды
Арбитражные суды первой, апелляционной и кассационной инстанций отказали в удовлетворении заявления о пересмотре. Суды исходили из того, что обстоятельства, на которые ссылался заявитель, не являются вновь открывшимися и ранее были предметом судебной оценки.
Суды указали, что доводы о погашении части спорной задолженности зачетом не подтверждены, а зачет производился в отношении иного обязательства. В передачи жалобы в Верховный суд было отказано.
Что решил Конституционный суд
КС указал, что статья 42 АПК предоставляет лицам, не участвовавшим в деле, о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, право обжаловать этот судебный акт и оспорить его в порядке надзора. Данная норма создает условия для реализации такими лицами права на судебную защиту.
При этом законодательство о банкротстве устанавливает процессуальные механизмы проверки судом обоснованности, состава и размера требований кредиторов. Суд сослался на пункт 6 статьи 16, статьи 71 и 100 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».
Взаимосвязанные положения пункта 10 статьи 16, статей 34 и 35, пункта 8 статьи 71 и пункта 8 статьи 100 названного закона наделяют лиц, участвующих в деле о банкротстве, правом заявить возражения относительно требований кредитора. Эти лица также вправе обратиться с заявлением об исключении требования кредитора из реестра, если обстоятельства, свидетельствующие о необоснованности требования, стали известны после включения требования в реестр.
Пункт 12 статьи 16 того же закона предоставляет лицам, полагающим свои права нарушенными судебным актом, принятым вне дела о банкротстве, возможность обратиться с заявлением об отмене судебного акта по правилам пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Данная норма наделяет таких лиц правом представить новые доказательства и заявить новые доводы, которые не представлялись и не заявлялись при первоначальном рассмотрении дела. Суд также сослался на разъяснения, изложенные в пунктах 45 и 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 N 40.
КС подчеркнул, что вопрос об обоснованности заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам напрямую связан с разрешением вопроса о том, соответствуют ли обстоятельства, заявленные в качестве оснований для пересмотра, установленным законом критериям. Данный вопрос подлежит разрешению арбитражным судом исходя из установленных им фактических обстоятельств дела, а также характера и содержания рассмотренных в рамках этого дела требований. Это относится к дискреционным полномочиям арбитражного суда, необходимым для осуществления правосудия.
Конституционный суд пришел к выводу, что оспариваемые законоположения не предполагают их произвольного применения и не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права заявителя в аспектах, обозначенных в жалобе..
Итог
Конституционный суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы Юрия Калинина.
Почему это важно
В делах о банкротстве кредиторы вправе не только заявлять собственные требования, но и возражать против требований других кредиторов, если полагают, что они являются необоснованными, комментирует Елена Гладышева, управляющий партнер адвокатского бюро «РИ-консалтинг». Законодательство предусматривает для этого специальные процессуальные механизмы, добавляет она: кредитор может заявить возражения против включения требования в реестр, а если основания для возражений выявились позднее — обратиться с заявлением об исключении такого требования из реестра.
В определении № 2172-О от 22 июля 2026 года Конституционный суд РФ обратил внимание на наличие таких гарантий, а также напомнил, что пункт 12 статьи 16 закона о банкротстве, помимо прочего, предоставляет заинтересованным лицам возможность отмены судебного акта, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование кредитора, в порядке, предусмотренном законом для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Таким образом, Конституционный суд РФ подтвердил, что включение требования в реестр не лишает других кредиторов возможности защищать свои имущественные интересы и добиваться проверки обоснованности требований других кредиторов.
Вместе с тем, продолжает Елена Гладышева, для пересмотра ранее принятого судебного акта недостаточно простого несогласия с его содержанием: заявитель (то есть кредитор) должен доказать наличие оснований, предусмотренных законом (ст. 392 ГПК РФ, ст. 311 АПК РФ). К ним относятся в том числе фальсификация доказательств, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо ложные показания свидетеля и т.п.
В рассматриваемом деле Конституционный суд РФ не обнаружил конституционной проблемы в действующем регулировании, поскольку оценка того, действительно ли представленные доказательства подтверждают наличие вновь открывшихся обстоятельств, относится к компетенции арбитражного суда или суда общей юрисдикции, рассматривающего конкретный судебный спор, поясняет Елена Гладышева.
Так, в рассматриваемом случае суды по делу заявителя установили, что соответствующие обстоятельства уже являлись предметом судебной оценки, а доводы о прекращении обязательств зачетом не получили подтверждения, в связи с чем отказались пересматривать судебное решение. Вместе с тем позиция Конституционного суда РФ не является новой для практики банкротства и не формулирует нового правового толкования оспариваемых норм, полагает Елена Гладышева. Возможность кредиторов возражать против требований друг друга и добиваться исключения необоснованных требований из реестра давно предусмотрена законом и применяется в судебной практике. Поэтому комментируемое определение вряд ли можно назвать практикообразующим, заключает Елена Гладышева.
Я согласен в КС РФ и не вижу в этом деле существенного влияния на практику. Наоборот, КС РФ ссылается на уже существующую и устоявшуюся судебную практику, отказывая Калинину. В качестве «вновь открывшегося обстоятельства» кредитор ссылался на апелляционное определение суда общей юрисдикции, которое, по его мнению, подтверждало погашение части долга зачетом. Суды установили, что зачет касался другого обязательства, а значит, никакого нового обстоятельства нет. Это, на мой взгляд, ключевой момент. КС РФ в данном случае лишь дополнительно разъяснил, что у кредиторов есть несколько механизмов добиться пересмотра включения в реестр требований конкурирующих кредиторов, но вопрос о том, что именно считать вновь открывшимися доказательствами — это полномочия нижестоящих судов.
КС РФ не вправе переоценивать факты и проверять обоснованность выводов нижестоящих судов по конкретному делу. Иными словами, Калинин не смог доказать, что обстоятельства, на которые он ссылался, являются новыми или существенными, а КС РФ не должен проверять, правильно ли суды оценили его доводы, комментирует Дмитрий Якушев.
Определение Конституционного суда актуализирует для практиков фундаментальную проблему выбора корректного инструмента при оспаривании требований в реестре, говорит Светлана Трусова (Бородкина), советник практики корпоративных конфликтов и банкротств юридической компании «ССП-Консалт». Обсуждаемая ситуация наглядно демонстрирует стратегическую ошибку: заявитель, будучи кредитором в деле о банкротстве одного из солидарных должников, попытался уменьшить объем требований конкурента в деле о банкротстве другого солидарного должника через механизм пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам.
Такой подход заведомо несостоятелен, указывает Светлана Трусова, поскольку апелляционное определение суда общей юрисдикции, лишь подтверждающее ранее установленные факты, по своей природе не образует вновь открывшегося обстоятельства.
Конституционный суд справедливо указал, что оценка наличия таких обстоятельств относится к дискреционным полномочиям арбитражного суда и требует строгого соответствия установленным законом критериям. Единственно верным и прямым путем достижения материальной цели в данном случае являлась подача самостоятельного заявления об исключении спорных требований из реестра. Альтернативным сценарием могло стать использование механизма признания требований погашенными через процедуру разногласий с арбитражным управляющим. Однако применение обоих этих специализированных инструментов упирается в критический вопрос процессуального статуса заявителя. Для подачи заявления об исключении из реестра или инициирования разногласий с управляющим лицо должно обладать статусом участника дела о банкротстве.
В рассматриваемой ситуации заявитель был кредитором в деле о банкротстве солидарного должника, а не в том деле, где формировался оспариваемый реестр, рассуждает Светлана Трусова. Следовательно, для использования альтернативных механизмов ему первоначально требовалось решить сложный вопрос своего допуска в конкретное дело и получения надлежащего процессуального статуса. Только после преодоления этого барьера открывался путь к специализированным банкротным инструментам защиты, которые законодатель разработал именно для таких ситуаций.
Конституционный суд абсолютно верно, по мнению Светланы Трусовой, подчеркнул, что эти механизмы создают условия для реализации права на судебную защиту с учетом публично-правовых целей института банкротства и принципа запрета злоупотребления правом. Попытка подменить специальный инструмент общим механизмом пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам на практике лишь блокирует возможность законной коррекции реестра. Отказ судов в удовлетворении заявления в данном случае не является нарушением права на защиту, а лишь констатирует факт игнорирования заявителем специальной природы конкурсного процесса.
«Для практикующих юристов этот акт служит отличным напоминанием о том, что материальная цель формирования объективного реестра должна диктовать выбор профильного процессуального оружия. Грамотный выбор способа защиты, основанный на понимании своего процессуального статуса в конкретном деле о банкротстве, остается ключом к эффективной защите интересов конкурсной массы», — делает вывод Светлана Трусова.
