АО «Кранбанк» выдало ООО «Бизнес-Лайн» кредит в размере 80 млн рублей. В свою очередь, «Бизнес-Лайн» предоставил заем своему директору Лилии Шевелевой на сумму около 55 млн рублей. Впоследствии долг по займу был переведен на Павла Бондаренко. В связи с неисполнением обязательств перед банком в отношении «Бизнес-Лайн» было возбуждено дело о банкротстве, которое позже было прекращено из-за отсутствия средств. После этого «Кранбанк» обратился в суд с иском к Шевелевой о взыскании убытков, причиненных обществу. Суд первой инстанции удовлетворил иск, но апелляционный суд отменил решение, указав на пропуск срока исковой давности. Кассационная инстанция не согласилась с апелляционным судом, указав, что он неправильно исчислил начало течения срока исковой давности, и направила дело на новое рассмотрение (дело № А17-2216/2022).
Фабула
«Кранбанк» выдал «Бизнес-Лайн» кредит на 80 млн рублей. Директор «Бизнес-Лайн» Лилия Шевелева выдала себе заем от имени общества на 55 млн рублей, который позже был переведен на Павла Бондаренко.
«Бизнес-Лайн» не смог исполнить обязательства перед банком, было возбуждено дело о банкротстве, которое затем прекратили из-за отсутствия средств.
«Кранбанк» 15 марта 2022 г. обратился в суд с требованием о взыскании с Шевелевой 34 млн рублей убытков.
Суд первой инстанции удовлетворил иск. Однако апелляционный суд отменил решение, указав на пропуск срока исковой давности. «Кранбанк» пожаловался в суд округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Ивановской области удовлетворил иск «Кранбанка», указав, что действия Шевелевой по выдаче займа самой себе без доказательств использования средств на нужды общества свидетельствуют о получении денег в собственных интересах. Это привело к невозможности исполнения обязательств перед банком.
Суд счел, что срок исковой давности начал течь с момента, когда у «Кранбанка» появилась возможность узнать об утрате возможности получить задолженность — с даты прекращения дела о банкротстве «Бизнес-Лайн» 26 ноября 2021 г. Иск был подан 15 марта 2022 г., то есть срок не пропущен.
Второй арбитражный апелляционный суд отменил это решение, указав на пропуск срока исковой давности. Суд исходил из того, что срок давности следует исчислять так, как если бы с иском обращался сам «Бизнес-Лайн». По мнению суда, срок начал течь не позднее 12 мая 2017 г., когда Алексей Озеров стал единственным участником и директором общества, и уже имелись документы о заемных обязательствах между «Бизнес-Лайн» и Шевелевой.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Волго-Вятского округа указал, что апелляционный суд ошибочно применил нормы п. 2 ст. 61.20 Закона о банкротстве и разъяснения п. 68 постановления Пленума ВС РФ № 53. Эти положения применимы, когда иск подан от имени должника. Однако в данном случае с иском обратился «Кранбанк» от своего имени на основании п. 3–4 ст. 61.20 Закона о банкротстве.
По смыслу п. 69 постановления № 53, право на иск у кредиторов возникает при прекращении производства по делу о банкротстве из-за недостатка средств. Апелляционный суд эти нормы не применил.
Согласно ст. 195, 196 и 200 ГК РФ, к требованиям о взыскании убытков применяется общий трехлетний срок исковой давности, который течет со дня, когда лицо узнало о нарушении своего права.
Суд первой инстанции верно определил начало течения срока — с момента, когда у «Кранбанка» появилась возможность узнать об утрате возможности получить задолженность, то есть с даты прекращения дела о банкротстве 26 ноября 2021 г. Иск был подан 15 марта 2022 г. — в пределах срока давности.
Таким образом, вывод апелляционного суда о пропуске срока исковой давности является ошибочным.
Итог
Арбитражный суд Волго-Вятского округа отменил постановление Второго арбитражного апелляционного суда и направил дело на новое рассмотрение.
Почему это важно
«Законы писаны для бодрствующих» – именно поэтому необходимо своевременно защищать нарушенное право в суде, а споры о применении сроков исковой давности являются наиболее оживленными, отметил Юрий Князев, старший юрист практики разрешения споров Юридической компании BIRCH.
Представляется, что в данном деле ни один из судов не определил правильный момент начала течения срока исковой давности, указал он. В соответствии со ст. 200 ГК РФ срок давности течет с момента, когда истец узнал о нарушении и о том, кто является надлежащим ответчиком. О нарушении банк узнал, когда ему не вернули долг в срок, а надлежащий ответчик записан в графе «Заемщик» в кредитном договоре.
По его словам, с момента просрочки банку доступны способы возврата долга:
просуживание долга;
последующее банкротство заемщика;
привлечение бенефициаров заемщика к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве и пр.
Подход первой инстанции (срок давности по требованию к бенефициару заемщика течет с момента прекращения дела о банкротстве заемщика) несправедлив потому, что требование к бенефициару фактически становится вечным, его можно предъявить далеко за пределами 3-летнего срока. Понятно, что возможность предъявить требования к бенефициару заемщика (как доступный способ защиты) возникает только с момента прекращения дела о банкротстве заемщика (ст. 61.20 Закона о банкротстве), т.е. надо подождать, пока прекратится дело о банкротстве заемщика – и только тогда кредитор получит право на прямой иск к бенефициару. Но срок исковой давности не должен отсчитываться «с нуля» с неопределенных моментов в будущем, продеваться по мере открытия новых способов защиты права (каскадом – сначала свои правила исчисления срока для требования к заемщику, потом все с начала для бенефициара) – такого положения нет в ст. 200 ГК РФ.
В данном решении рассматривался вопрос правильного применения правил о субъективной исковой давности в соответствии с п. 1 ст. 195 ГК РФ, констатировал Андрей Белянкин, старший юрист Адвокатского бюро «Бельский и партнеры».
Кассационный суд, по его мнению, правильно указал на момент, с которого должна исчисляться исковая давность.
Важным здесь является и то, что иск был подан не в рамках дела о банкротстве должника от имени должника, а кредитором от своего имени уже после окончания производства по делу о банкротстве, что препятствует применению тех норм Закона о банкротстве, которые применила апелляционная инстанция. В данном случае, ответчик вывела денежные средства из имущества должника, так что размера конкурсной массы не хватало для финансирования процедуры. Таким образом, кредитор не мог знать об отсутствии денежных средств в конкурсной массе и невозможности привлечения к субсидиарной ответственности в рамках конкурсного производства. В связи с этим видится оправданным считать момент, когда истец должен был узнать о нарушении своих прав в виде наступления невозможности взыскания долга основного должника с даты вынесения постановления о прекращении производства дела о банкротстве на основании отсутствия финансирования.
Эти правоотношения можно рассматривать по аналогии со вторжениями в договорные отношения, которые являются деликтом, но здесь субъективная исковая давность должна течь с момента невозможности взыскания с основного должника, заключил он.
Базыр Николаев, старший юрист Финансово-правовой группы компаний Tenzor Consulting Group, подчеркнул, что суд кассационной инстанции исправил ошибку апелляции в вопросе о сроке исковой давности по иску к контролирующему лицу.
Апелляционный суд, продолжил он, неверно исчислил срок с момента, когда о нарушении узнало само общество-должник. Однако в данном случае иск был подан кредитором после прекращения дела о банкротстве из-за отсутствия средств на финансирование процедуры. Для такой ситуации закон устанавливает специальное правило. Срок исковой давности для АО «Кранбанк» начинает течь с момента прекращения банкротства, так как именно тогда у него возникает право на иск в материальном плане.
Таким образом, позиция кассационного суда является правильной и важной для единообразия судебной практики, лишний раз акцентируя внимание на отличиях правового регулирования в зависимости от инициатора спора и фактических обстоятельств каждого конкретного дела.
