Николай Жиряков был осужден приговором суда за мошенничество в особо крупном размере по части 4 статьи 159 УК РФ. В рамках дела о банкротстве Николая Жирякова финансовый управляющий обратился с заявлением о завершении процедуры реализации имущества и неприменении правил об освобождении от обязательств. Суд первой инстанции освободил Жирякова от обязательств, указав на отсутствие доказательств умысла во вред кредиторам. Апелляционный суд отменил освобождение, сославшись на привлечение Николая Жирякова к уголовной ответственности. Окружной суд поддержал первую инстанцию. Судья Верховного суда отказал в передаче жалобы Агентства по страхованию вкладов на рассмотрение коллегии. Заместитель председателя Верховного суда Игорь Крупнов отменил этот отказ и передал жалобу в Экономколлегию (дело N А40-12059/2023).
Фабула
Юлия Трушина, финансовый управляющий Николая Жирякова, обратилась в суд с заявлением о завершении процедуры реализации имущества и о неприменении в отношении Жирякова правил об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
Ранее Мещанский районный суд города Москвы привлек Николая Жирякова и Сергея Кыштымова к уголовной ответственности за совершение преступления по части 4 статьи 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере). Сергею Кыштымову было назначено наказание в виде семи лет и шести месяцев лишения свободы, а Николаю Жирякову с учетом его личности (пенсионер, инвалид 2 группы, тяжелое онкологическое заболевание) был назначен один год лишения свободы.
Решением Таганского районного суда города Москвы от 16 мая 2019 года с Николая Жирякова был взыскан причиненный ущерб. Движимое и недвижимое имущество, за счет которого было возможно погашение требований кредиторов, отсутствовало.
Суд первой инстанции завершил процедуру реализации имущества и освободил Николая Жирякова от обязательств. Апелляционный суд отменил освобождение. Окружной суд поддержал первую инстанцию.
Судья Верховного суда отказал в передаче кассационной жалобы Агентства по страхованию вкладов для рассмотрения в судебном заседании. Агентство подало жалобу в порядке части 8 статьи 291.6 Арбитражного процессуального кодекса.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции завершил процедуру реализации имущества Николая Жирякова и освободил его от обязательств. Суд исходил из отсутствия доказательств, свидетельствующих о наличии у Жирякова умысла на совершение действий во вред кредиторам.
Суд не установил признаков фиктивного или преднамеренного банкротства, фактов сокрытия или уничтожения имущества, сообщения недостоверных сведений. Суд принял во внимание данные о личности Николая Жирякова: ранее не был судим, характеризуется положительно, является пенсионером, инвалидом 2 группы, имеет тяжелое онкологическое заболевание.
Суд применил пункт 58 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного суда 18 июня 2025 года, согласно которому должник может быть освобожден от обязательств при отсутствии умысла или грубой неосторожности. Суд указал, что задолженность возникла по факту поставки ООО «СтройИнвест» товаров в банк, которая была признана хищением, а Николай Жиряков не является прямым получателем денежных средств.
Апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции в части освобождения Николая Жирякова от обязательств. Суд исходил из того, что Жиряков был привлечен к уголовной ответственности за умышленное противоправное деяние и с него был взыскан причиненный ущерб, в связи с чем в силу пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве он не подлежит освобождению от обязательств.
Окружный суд отменил постановление апелляционного суда и оставил в силе определение суда первой инстанции об освобождении Николая Жирякова от обязательств.
Что думает заявитель
АСВ обратило внимание на установленные в приговоре обстоятельства. Банк в лице президента Сергея Кыштымова и ООО «СтройИнвест» в лице генерального директора Николая Жирякова подписали договор от 27 марта 2011 года N 05/11 на поставку мебели, аксессуаров, предметов интерьера и оборудования для комплексной системы информационно-технической безопасности. При этом Сергей Кыштымов и Николай Жиряков заведомо знали, что оборудование стоимостью 17,4 млн рублей не будет поставлено банку. Жиряков, осведомленный о том, что фактически поставка оборудования не была осуществлена, подписал фиктивные счета-фактуры и товарные накладные в подтверждение поставки.
При вынесении приговора суд установил причастность обоих подсудимых к совершению преступления и пришел к выводу о наличии у подсудимых умысла на хищение денег банка. Суд установил, что Кыштымов и Жиряков действовали согласованно, осознавали, что совершают хищение чужого имущества в особо крупном размере путем обмана, преследуя единую корыстную цель личного обогащения без намерения выполнить обязательства по договору, во исполнение которого были получены потраченные ими по своему усмотрению денежные средства.
Агентство отметило, что признание Николая Жирякова виновным в совершении преступления по части 4 статьи 159 УК РФ исключает возможность освобождения его от обязательств. Пункт 58 Обзора по делам о банкротстве граждан был применен судами без учета положений абзаца четвертого пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в пункте 45 постановления Пленума Верховного суда от 13 октября 2015 года N 45.
Агентство также указало, что у суда первой инстанции не имелось оснований для иной, чем было установлено приговором, оценки действий Николая Жирякова в силу части 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса.
Что решил Верховный суд
Судья Верховного суда отказал в передаче жалобы Агентства по страхованию вкладов на рассмотрение коллегии. Заместитель председателя Верховного суда Игорь Крупнов отменил этот отказ и передал жалобу в Экономколлегию.
Почему это важно
Ключевой аргумент банка заключается в том, что нижестоящие инстанции ошибочно распространили пункта 58 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан (утвержден Президиумом Верховного суда РФ 18.06.2025) об отсутствии умысла/грубой неосторожности как условии освобождения от обязательств по пункту 6 статьи 213.28 на ситуацию, прямо охватываемую специальной нормой абзаца 4 пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве. На это указывает Ян Исканцев, руководитель практики банкротства адвокатского бюро «Казаков и партнеры». Он уточняет: данная норма прямо называет мошенничество самостоятельным и безусловным основанием для отказа в освобождении от обязательств.
Принципиальное различие этих норм заключается в том, что пункт 58 Обзора формулирует общий стандарт вины применительно к деликтной ответственности за причинение вреда кредиторам (например, риски обычной хозяйственной деятельности контролирующих лиц). А вот абзац 4 пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве — это, напротив, специальная норма, которая исключает освобождение именно тогда, когда при возникновении обязательства перед заявившим требование кредитором должник действовал незаконно, включая мошенничество, независимо от последующей оценки степени вины судом в рамках дела о банкротстве.
Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу является существенным процессуальным доводом АСВ, поскольку, во-первых, обязателен для арбитражного суда (часть 4 статьи 69 АПК РФ), во-вторых, прямо устанавливает умысел Жирякова Н.И. на хищение денежных средств банка путем обмана (подписание фиктивных документов о несуществующей поставке). В связи с этим у судов первой и кассационной инстанций отсутствовали правовые основания заново оценивать наличие или отсутствие умысла.
Резюмируя вышеизложенное, Ян Исканцев заключает, что если СКЭС ВС РФ отменит судебные акты первой и кассационной инстанций, то это послужит значимым ориентиром, разграничивающим пределы применения пункта 58 Обзора, который предназначен для иной категории споров — убытков контролирующих должника лиц, а не прямого хищения.
На мой взгляд, здесь суды смешали две разные ситуации. Пункт 58 Обзора от 18 июня 2025 года касается конкретных требований, перечисленных в пункте 6 статьи 213.28 закона о банкротстве (субсидиарная ответственность, убытки по статье 53.1 ГК, убытки арбитражного управляющего, вред имуществу, реституция по банкротным составам оспаривания), и допускает освобождение от них, если умысел или грубая неосторожность не доказаны. Но это правило относится именно к пункту 6. В пункте 4 логика другая: если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства должник действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, освобождение от обязательств не допускается. Поэтому обсуждение того, был ли в данном случае умысел в смысле пункта 58, кажется мне несколько вторичным.
Если установленные приговором действия подпадают под пункт 4, оснований для освобождения уже нет независимо от возможности списать такое требование по пункту 6. Но в данном деле и с наличием умысла сложно спорить, продолжает Артур Полонский: приговором установлены сговор, корыстная цель и подписание фиктивных накладных. Эксперт полагает, что постановление апелляции устоит, а от коллегии ему хотелось бы увидеть четкое разграничение случаев, в которых освобождение допустимо, и случаев, в которых оно не допускается.
В настоящем споре суды, освобождая гражданина-должника от обязательств, придерживались основного принципа банкротства: социальная реабилитация должника, предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, с учетом смягчающих обстоятельств. На это обращает внимание Елена Танцура, старший юрист юридической группы «Пилот».
В законодательстве о несостоятельности граждан закреплены положения о неосвобождении от обязательств недобросовестных должников, отмечает она. Эти положения направлены на исключение возможности получения должником несправедливых преимуществ и обеспечение тем самым защиты интересов кредиторов. В связи с этим перед судом стоит задача установить степень добросовестности поведения гражданина как в процедуре банкротства, так и при возникновении обязательств, на основании которых было инициировано дело о банкротстве.
С учетом того, что к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности, закрепленный стандарт позволяет освободиться от долгов только гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение. Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 45 постановления Пленума Верховного суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» и согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве, освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество.
Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах, говорит Елена Танцура. Аргументы о добросовестном поведении в рамках дела о банкротстве и об отсутствии признаков преднамеренного либо фиктивного банкротства не влияют на квалификацию противоправных действий, не могут являться безусловным основанием для освобождения должника от исполнения всех обязательств, такой позиции придерживаются суды в сложившейся судебной практике.
Как указывает Елена Танцура, необходимо оценивать не только факт добросовестного поведения должника во время процедуры банкротства, но и действия (бездействия) гражданина, предшествующие ее введению, а именно тот период в который возникли обязательства, впоследствии учтенные в реестре требований кредиторов.
Как следует из материалов настоящего дела, процедура банкротства была инициирована на основании требований по возмещению ущерба, должник привлечен к уголовной ответственности за умышленное противоправное деяние. Суд общей юрисдикции при вынесении приговора установил причастность должника к совершению преступления и пришел к выводу о наличии умысла на хищение денежных средств. Таким образом, возвращаясь к разъяснениям Постановления № 45 и к пункту 4 статьи 213.28 закона о банкротстве, виновный в совершении преступления, в данном случае это мошенничество (хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительном сговору с использованием служебного положения в особо крупном размере), привлеченный к уголовной ответственности, с учетом положений статьи 69 АПК РФ, не может быть освобожден от обязательств, которые положены в основу требований пострадавшего лица.
Как предполагает Елена Танцура, при пересмотре коллегией Верховного суда судебных актов об освобождении гражданина от обязательств по возмещению ущерба, взысканного в рамках уголовного дела, будут даны разъяснения и сделаны соответствующие выводы, направленные не только на возможность реабилитации гражданина-должника, но и на защиту законных прав кредиторов, а также указания о применении судами индивидуального подхода к рассмотрению вопроса освобождения (неосвобождения) должника от обязательств с учетом доказательств и вступивших в законную силу судебных актов.
Судя по описанию фабулы в определении о передаче, суды проявили снисхождение к должнику, единственное требование к которому возникло из мошенничества против банка, руководствуясь такими его характеристиками, как пенсионный возраст, инвалидность, наличие тяжелого заболевания, указывает Григорий Чернов, главный юрисконсульт отдела правовой аналитики юридической фирмы «ЮР-СТАТУС». Фактически суды учли критерии, которые обычно принимаются во внимание при назначении уголовного наказания.
Однако в результате судебные акты вошли в противотечение не только с принципом полного возмещения вреда, но и с сутью мошенничества, которое может быть совершено только умышленно. Передачу данного дела на рассмотрение можно рассматривать как продолжение наметившегося в этом году курса на уточнение ВС РФ (в сторону ужесточения) критериев освобождения граждан-должников от дальнейшего исполнения обязательств. Так, в определении от 22.07.2026 N 301-ЭС26-525(3) по делу о банкротстве Жукова В.В. содержатся подробные доводы относительно того, как должны работать разъяснения прошлогоднего Обзора по делам о банкротстве граждан о критериях такого освобождения. При этом весной этого года из данного Обзора исключен пункт 57, согласно которому неразумность поведения должника, в отличие от недобросовестности, признавалась извинительной в вопросе освобождения от долгов.
Именно в данном пункте, подчеркивает Григорий Чернов, содержался пример освобождения от долгов пенсионера, который получил аванс за квартиру, вернул ее себе в результате расторжения договора, а после обанкротился. Верховный суд тогда признал достаточным основанием для вывода о добросовестности должника наличие тяжелых жизненных обстоятельств и пенсионный возраст.
В данном же деле, отмечает Григорий Чернов, вывод о добросовестности при возникновении обязательств и отсутствии умысла вошел в противоречие с приговором.
«Представляется, что по результатам рассмотрения жалобы коллегия не только укажет на данное противоречие, но и закрепит подход, согласно которому социальные характеристики должника не могут сами по себе влиять на вывод о его добросовестности и необходимости освобождения от исполнения обязательств», — говорит Григорий Чернов.
