Оксана Ермакова обратилась в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой на судебные акты нижестоящих инстанций по делу о ее банкротстве. Ранее приговором суда общей юрисдикции Ермакова была признана пособником в растрате средств банка «Донинвест», совершенной организованной группой в особо крупном размере. С виновных лиц солидарно был взыскан ущерб в пользу банка. Организатор преступления Александр Григорьев погасил большую часть ущерба за счет своего имущества и обратился с регрессным требованием к Ермаковой в рамках ее дела о банкротстве. Первая инстанция отказала во включении требования в реестр, но апелляция и кассация признали право регресса Григорьева к Ермаковой в размере 1/6 от выплаченной им суммы. Ермакова в жалобе указала, что регрессное требование к ней установлено неправильно. Судья ВС РФ И.В. Разумов передал спор в Экономколлегию, которая отменила судебные акты всех инстанций и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы (дело № А40-12630/2022).
Фабула
В рамках дела о банкротстве Оксаны Ермаковой финансовый управляющий имуществом Александра Григорьева обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о включении его регрессного требования в размере 583,7 млн рублей в реестр требований кредиторов Ермаковой.
Ранее приговором Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 15 августа 2019 г. Ермакова была признана пособником в растрате средств ООО «КБ «Донинвест», совершенной организованной группой в особо крупном размере. Организаторами преступления были признаны Григорьев и Дмитрий Волчков, исполнителями — Светлана Гуленкова и Анна Калитванская, пособниками — Ермакова и Рустам Юсупов. С виновных лиц солидарно было взыскано 706,5 млн рублей в пользу банка в возмещение ущерба.
Впоследствии ущерб банку в размере 700 млн рублей был погашен за счет имущества фактического собственника — организатора Григорьева. Он обратился с регрессным требованием к Ермаковой в размере 5/6 от выплаченной суммы.
Первая инстанция отказала во включении требования в реестр. Апелляция и кассация признали право регресса Григорьева к Ермаковой в размере 1/6 от выплаченной им суммы. Ермакова пожаловалась в Верховный Суд.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы отказал во включении требования Григорьева в реестр, указав, что право регресса возникает только после полного погашения обязательства перед потерпевшим.
Девятый арбитражный апелляционный суд счел, что доли ответственности шести соучастников преступления (организатора, двух исполнителей, трех пособников) равны. Суд признал право регресса Григорьева к Ермаковой в размере 1/6 от погашенной им суммы — 116,7 млн рублей.
Арбитражный суд Московского округа согласился с позицией апелляции.
Что думает заявитель
В кассационной жалобе Оксана Ермакова указала, что регрессное требование Александра Григорьева к ней установлено апелляцией и кассацией неправильно. По ее мнению, суды допустили существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход дела.
Ермакова отметила, что выводы судов апелляционной инстанции и округа о праве регресса организатора преступления Григорьева к ней как пособнику в размере 1/6 от выплаченной им суммы являются необоснованными.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ И.В. Разумов передал спор в Экономколлегию.
ВС установил, что настоящий спор касается внутренних отношений солидарных должников, совместно причинивших вред. Эти отношения регулируют правила о регрессе, которые применяются, если иное не установил закон, соглашение между солидарными должниками и если иное не вытекает из существа отношений между ними.
Механизм регрессного возмещения, который закрепили п. 2 ст. 325 и п. 2 ст. 1081 ГК РФ, направлен на компенсацию имущественных потерь одного из сопричинителей вреда, который, производя исполнение потерпевшему за свой счет, освобождает от обязательств других солидарных должников.
Когда солидарный должник возвращает потерпевшему имущество, которое ранее неправомерно изъял из имущественной сферы последнего при совершении деликта, или его заменитель, имущественные потери на стороне такого должника не возникают. Это исключает возможность применять нормы о регрессе к внутренним отношениям сопричинителей вреда.
Судам следовало проверить, приобрел ли Григорьев торговый центр «Сфера» на собственные средства или на средства, которые он вывел из банка «Донинвест» при совершении преступления. Во втором случае основания для признания регрессного требования Григорьева обоснованным отсутствовали.
Экономколлегия признала ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что солидарный должник может потребовать регрессного возмещения только при полном исполнении обязательства перед потерпевшим. ВС сослался на разъяснения абзаца первого п. 53 постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54, согласно которым право на регресс возникает, когда солидарный должник произвел исполнение в пользу потерпевшего в размере, превышающем его внутреннюю долю.
Верховный Суд указал на неправильное применение судами апелляционной инстанции и округа презумпции равенства долей всех соучастников преступления (подп. 1 п. 2 ст. 325 ГК РФ). При совместном причинении вреда специальная норма — п. 2 ст. 1081 ГК РФ — исключает применение этой презумпции к внутренним отношениям. Согласно этой норме, суд определяет объем требования исполнившего солидарного причинителя вреда к другому сопричинителю исходя из степени вины каждого из них; доли признаются равными лишь при невозможности определить степень вины.
Суды могли определить степень вины каждого соучастника преступления на основании обстоятельств, которые установил приговор, имеющий преюдициальное значение. Приговор Ленинского районного суда Ростова-на-Дону квалифицировал действия соучастников по-разному: суд установил организатора преступления (Григорьев), исполнителей (Светлана Гуленкова и Анна Калитванская) и пособников (Ермакова и Рустам Юсупов). Следовательно, уже исходя из этого для целей регресса доли сопричинителей вреда не могли считаться равными. Более того, Ермакова ссылалась на то, что участвовала не во всех подэпизодах растраты денежных средств банка, которую организовал Григорьев, и ее доля подлежала уменьшению на этом основании.
Банк включил требование о возмещении ущерба в части, которую не погасили за счет стоимости торгового центра «Сфера», в реестр требований кредиторов Ермаковой. Солидарный должник, который предоставил частичное исполнение потерпевшему, не может осуществлять регрессное требование к другому солидарному должнику во вред потерпевшему, в том числе не имеет права на удовлетворение своего регрессного требования за счет имущественной массы второго солидарного должника до полного удовлетворения требования потерпевшего. Суды не вправе применять правила о пропорциональном распределении имущественной массы между регрессным требованием и частью требования потерпевшего, оставшейся непогашенной.
Регрессное требование сопричинителя, который предоставил частичное исполнение, и требование потерпевшего в непогашенной части суды учитывают в реестре требований другого сопричинителя вреда как единое консолидированное требование применительно к разъяснениям пункта 9 постановления Пленума ВС РФ от 29 июня 2023 г. № 26 «Об особенностях применения судами в делах о несостоятельности (банкротстве) норм о поручительстве». Поступившие в пользу консолидированного требования средства расходуются сначала на погашение требования потерпевшего, а в случае полного его погашения — на удовлетворение регрессного требования.
Итог
Экономколлегия ВС отменила судебные акты всех инстанций и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Несмотря на то что определение Верховного Суда РФ от 29 января 2026 г. № 305-ЭС25-9865 вынесено по банкротному спору, оно содержит выводы, касающиеся соотношения общих и специальных правил о регрессе в области гражданских правоотношений в целом, отметила Юлия Иванова, управляющий партнер Юридической компании «ЮКО».
Вопросы из области внутренних отношений между солидарными должниками в обязательстве со множественностью лиц, продолжила она, на сегодняшний день нечасто являются предметом рассмотрения высшей судебной инстанции и до конца не получили однозначного разрешения в судебной практике.
Рассматриваемое определение, по ее словам, касается двух важных моментов, связанных с правом регресса должника, исполнившего солидарное обязательство, к другим солидарным должникам.
Во-первых, Верховный Суд РФ указал на то, что при рассмотрении вопросов касательно осуществления регресса в деликтных правоотношениях, необходимо исходить из сущности самого деликта, характера противоправных действий, повлекших причинение вреда и их последствий для имущественной сферы как потерпевшего, так и правонарушителей.
В рассмотренном споре основанием солидарного деликтного обязательства являлись совместные противоправные действия должников по изъятию чужого имущества, а именно вверенное имущество (денежные средства) в корыстных целях истрачены виновными лицами, возможно, в том числе, на увеличение имущественной сферы одного из них (ст. 160 УК РФ, п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»). Тем самым, если в результате противоправных действий произошла не только утрата имущества потерпевшим, но и безосновательное увеличение имущественной массы солидарного должника, то погашение причиненного вреда потерпевшему таким должником представляет собой восстановление прежнего состояния «статус-кво». Поскольку в такой ситуации солидарный причинитель вреда правомерно возвращается в то положение, как если бы он не совершал противоправных действий, его личная имущественная сфера не несет каких-либо потерь – такой солидарный должник возвращает то, чего у него не должно было быть, некое противоправное обогащение.
Вследствие этого, пояснила Юлия Иванова, он не имеет права требовать в порядке регресса от других солидарных должников, поскольку его имущественная сфера не претерпела изменений, а возмещение ему части стоимости неправомерно изъятого и впоследствии возмещенного имущества потерпевшего дестимулировало бы правомерное поведение и, по существу, частично компенсировало бы стоимость правомерного изъятого у него.
Во-вторых, регрессное требование солидарного должника, частично исполнившего обязательство, не может конкурировать с требованием потерпевшего к другим солидарным должникам – последнее подлежит приоритетному погашению, заключила она.
По мнению Антонины Леонтьевой, советника Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры», позиция Верховного Суда формирует более выверенный подход к регрессу между соучастниками преступления, смещая фокус с формального равенства долей на реальное распределение ответственности.
Суд, пояснила она, прямо указал, что презумпция равных долей не действует при совместном причинении вреда, если по приговору можно установить различную роль – организатора, исполнителей и пособников. Это будет подталкивать суды активнее анализировать приговоры, роль каждого участника и фактический вклад в причинение вреда, а не ограничиваться простой арифметикой «по числу лиц».
Ключевое значение, по ее словам, имеет вывод о невозможности регресса, если возмещение произведено за счет имущества, сформированного из похищенных средств, т.е. при отсутствии у такого лица реальных собственных имущественных потерь. Тем самым задается ориентир против использования регресса как инструмента перераспределения уже возвращенного потерпевшему преступного дохода.
Не менее значимо разъяснение о недопустимости в банкротстве пропорционального распределения между регрессным требованием и непогашенной частью требования потерпевшего: сначала удовлетворяются интересы потерпевшего, и только затем – регресс между соучастниками по консолидированному требованию. Для практики это означает, что в делах о банкротстве с деликтной составляющей суды будут вынуждены глубже погружаться в уголовно-правовую фактуру: анализировать приговор, степень участия каждого и происхождение имущества, за счет которого погашен ущерб. Юристам, представляющим как потерпевших, так и соучастников, придется отходить от формальных ссылок на солидарность и выстраивать доказательства конкретной степени вины и объема участия.
В конечном итоге такой подход усиливает приоритет потерпевшего и делает распределение нагрузки между причинителями вреда более справедливым – с учетом реальной, а не «усредненной» ответственности, резюмировала она.
Позиция ВС кажется правильной, концептуально выверенной и ориентированной на сохранение баланса интересов внутри группы деликвентов, полагает Артем Яковенко, старший юрист Юридической фирмы CLS.
Суд, подчеркнул он, последовательно отделил внешние солидарные обязательства от внутренних регрессных отношений и напомнил, что регресс – это не способ перераспределения конкурсной массы, работающий безусловно, а механизм компенсации реальных имущественных потерь исполнившего должника.
Ключевым в позиции ВС, по его мнению, является отказ от автоматизма. Равенство долей не презюмируется, если степень вины может быть установлена при наличии уголовно-правовой квалификации ролей соучастников. Другой вопрос – это порядок или принцип трансформации роли в преступлении (т.е. уголовно-правовой квалификации) в доли (т.е. математическое выражение).
Можно ли определять объем регрессных обязательств внутри преступной группы исходя из степени их обогащения?
Если да, то должны ли соучастники, не обогатившиеся за счет преступления быть фактически освобождены от имущественной ответственности?
Существенным практическим эффектом станет усложнение доказывания по регрессным требованиям в аналогичных ситуациях. Судам придется анализировать приговоры по существу, а не ограничиваться формальными долями, что не типично для текущей судебной практики. В банкротстве позиция ВС (потенциально) закрывает распространенную практику «параллельного» удовлетворения регресса и остатка требования потерпевшего и, тем самым, снижает стимулы к преждевременному регрессу. Конструкция консолидированного требования в реестре усиливает предсказуемость и дисциплинирует конкурсных кредиторов.
В целом подход ВС можно оценить как сигнал против формального уравнивания соучастников и в пользу материальной оценки вклада и вины каждого, что в перспективе приведет к более осторожному и адресному применению имущественной ответственности, подытожил он.
