Конкурсный управляющий ООО «СК Арена Строй» обратился в суд с заявлением о привлечении Мкртича Погосяна, Ашота Погосяна, Гаяне Тонаканян и Владимира Тюменева к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере более 4 млн рублей. По мнению управляющего, указанные лица совершили действия по выводу активов, не принимали меры по взысканию дебиторской задолженности и своевременно не инициировали банкротство компании. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования, согласившись с доводами КУ. Арбитражный суд Московского округа отменил акты нижестоящих судов, направив спор на новое рассмотрение. Кассация указала на необходимость установления судами даты объективного банкротства, причинно-следственной связи между действиями ответчиков и банкротством должника, а также размера обязательств, возникших после истечения срока на подачу заявления о банкротстве (дело № А41-33653/2021).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «СК Арена Строй» Виктория Матевосян обратилась в суд с заявлением о привлечении Мкртича Погосяна, Ашота Погосяна, Гаяне Тонаканян и Владимира Тюменева к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, удовлетворил заявление, взыскав с ответчиков солидарно 4,2 млн рублей.
Ашот Погосян обратился с кассационной жалобой в суд округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций установили, что ответчики являлись контролирующими ООО «СК Арена Строй» лицами. Мкртич Погосян, будучи гендиректором должника, списал дебиторскую задолженность на сумму более 31 млн рублей и товарно-материальные ценности на сумму более 1 млн рублей. Ашот Погосян и Владимир Тюменев в период руководства должником получали деньги со счета организации по различным основаниям. Гаяне Тонаканян, являясь единственным участником должника, не предприняла мер по понуждению руководителей ко взысканию дебиторской задолженности. Ответчики своевременно не инициировали банкротство ООО «СК Арена Строй».
Суды указали, что контролирующие должника лица (КДЛ) в преддверии банкротства выводили ликвидные активы на сумму более 6,5 млн рублей, не принимая мер по взысканию дебиторской задолженности в размере более 30 млн рублей и совершив действия по ее необоснованному списанию. Действия ответчиков привели к невозможности погашения требований кредиторов, в связи с чем имеются основания для их привлечения к субсидиарной ответственности на основании п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций. Кассация указала на допущенные судом первой инстанции процессуальные нарушения — не было проведено предварительное заседание, не вынесено определение о назначении дела к судебному разбирательству.
Для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности необходимо установить причинно-следственную связь между их действиями и банкротством должника, оценить существенность влияния этих действий на финансовое положение организации. Нижестоящие инстанции не дали надлежащей оценки доводам ответчика об отсутствии оспаривания сделок должника.
Для возникновения обязанности по обращению с заявлением о банкротстве необходимо установить объективное банкротство должника. Факт наличия просроченной кредиторской задолженности сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности и не является безусловным основанием для обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.
Окружной суд указал на необходимость определения точной даты объективного банкротства, даты возникновения обязанности контролирующих лиц по обращению в суд, а также исследования вопроса об объеме кредиторской задолженности, образовавшейся после наступления объективного банкротства.
Размер субсидиарной ответственности равен совокупному размеру обязательств должника, возникших в период со дня истечения срока на подачу заявления о банкротстве и до возбуждения дела о банкротстве. Нижестоящими инстанциями названные обстоятельства установлены не были.
Также кассация указала на необходимость определения степени вины каждого из контролирующих лиц при доказанности оснований для привлечения их к ответственности, поскольку субсидиарная ответственность является гражданско-правовой.
При направлении спора на новое рассмотрение окружной суд сформулировал перечень обстоятельств, подлежащих установлению судом первой инстанции, в числе которых:
дата объективного банкротства,
дата возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве,
размер обязательств, возникших после истечения срока на подачу такого заявления,
причинно-следственная связь между действиями ответчиков и банкротством,
существенность оспоренных сделок,
степень вины каждого из контролирующих лиц.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, направив спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Суд кассационной инстанции уделил большое внимание тому обстоятельству, что при рассмотрении обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо установить точную дату объективного банкротства должника, поскольку от установления указанной даты зависит выбор правовых оснований и вида ответственности контролирующих лиц: взыскание убытков или субсидиарная ответственность, отметила Мария Агеева, партнер Юридической компании Legal solutions.
В рассматриваемом случае, по ее словам, необходимо дифференцировать ответственность контролирующих лиц должника, учитывая существенные различия в их фактической возможности влиять на финансово-хозяйственную деятельность должника. Отдельные лица (например, бывшие генеральные директора) осуществляли свои полномочия в течение ограниченных временных периодов, что объективно сужало их возможности для принятия стратегических решений. В то же время иные контролирующие лица (в частности, единственный учредитель) обладали постоянным доступом к управлению компанией на протяжении длительного срока, что предоставляло им значительно больше возможностей для своевременного выявления и предотвращения кризисных явлений, указала она.
Судом отдельно отмечено, что деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций. По общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства.
Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. Кроме того, в указанном судебном акте правильно отмечено, что необходимо избегать формального подхода при привлечении контролирующих лиц к ответственности в случае неподачи заявления о признании должника банкротом. Судом подчеркнуто, что для разрешения вопроса о наступлении у контролирующего должника лица обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом судам необходимо установить наступление признаков объективного банкротства у должника. При этом, факт наличия у должника перед кредитором задолженности не может свидетельствовать о наступлении признаков объективного банкротства.
Указанный вывод следует поддержать, поскольку наличие кредиторской задолженности само по себе не свидетельствует о неплатежеспособности организации и не является безусловным основанием для обращения руководителя должника в суд с заявлением о банкротстве организации, заключила она.
На практике мы часто сталкиваемся с судебными актами, из текста которых очень сложно установить, где описательная часть, а где мотивировочная; приводит ли суд позиции сторон или уже излагает свои выводы и мотивировку по делу, подчеркнул Юрий Самолетников, адвокат Юридической фирмы VERBA LEGAL.
Представляется, что данный акт кассации направлен на пресечение подхода рассмотрения дела, когда всех ответчиков привлекают к субсидиарной ответственности по всем заявленным основаниям (и за сделки, и за неподачу заявления о банкротстве, и за требование из налогового правонарушения). С учетом установленных обстоятельств по делу (в том числе списание дебиторской задолженности в связи с пропуском срока на ее взыскание) направление спора на новое рассмотрение не означает, что в привлечении к субсидиарной ответственности будет отказано.
Однако, для того чтобы акты о привлечении к ответственности были признаны законными и обоснованными, судам необходимо исследовать каждое основание в отдельности с приведением мотивировки по каждому основанию и каждому ответчику, констатировал он.
Анастасия Пылаева, управляющий партнер Юридической компании PLV Group, назвала бы данное постановление настольной книгой для тех, кто начинает заниматься спорами о привлечении к субсидиарной ответственности.
По ее мнению, коллегия лаконично изложила все ключевые позиции судов, сформированные за последние несколько лет, по вопросу установления критерия для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу/несвоевременную подачу соответствующего заявления – точка объективного банкротства, не равная появлению требований первых кредиторов и не равная отрицательным показателям баланса.
Отдельно стоит обратить внимание и на справедливое указание кассации на отсутствие в решениях нижестоящих инстанций расчета размера сформированного и не погашенного долга после наступления объективного банкротства как базы для доказывания наличия как таковых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за неисполнения требований ст. 9 Закона о банкротстве.
Кассационная инстанция подчеркнула, что субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц – это исключительная мера, применение которой требует повышенного стандарта доказывания и внимательного отношения к предмету доказывания, подчеркнул Сергей Кислов, адвокат, основатель KISLOV.LAW.
По его словам, показательно, что суд разграничил ситуации, когда возможно взыскание убытков и когда допустимо применение субсидиарной ответственности. Такой подход ориентирует суды на более глубокое исследование фактических обстоятельств и не допускает формального подхода к разрешению подобных споров.
Важно, что суд напомнил: при рассмотрении споров о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо строго следовать предмету доказывания, который различается в зависимости от правового основания – будь то ответственность по ст. 61.11 или по ст. 61.12 Закона о банкротстве. Несоблюдение этих требований является процессуальным нарушением (ч. 1 ст. 64 АПК РФ) и влечет отмену судебных актов. Таким образом, судебная практика получает четкий ориентир: применение субсидиарной ответственности возможно только при индивидуальном и тщательном анализе всех обстоятельств и с учетом особенностей доказывания каждого правового основания.
Арбитражный суд Московского округа не сформулировал новых правовых позиций, однако выполнил важную работу по систематизации уже сложившейся судебной практики, полагает Данил Бухарин, адвокат, советник Адвокатского бюро Forward Legal.
В одном акте, уточнил он, собраны ключевые подходы, применяемые судами при решении споров о субсидиарной ответственности. Суд напомнил, что наличие задолженности само по себе не создает обязанности у руководства подавать на банкротство — важно установить момент объективного банкротства и наличие признаков неплатежеспособности.
Для привлечения к ответственности необходимо доказать, что после наступления признаков банкротства контролирующие лица не исполнили свою обязанность подать заявление, допустили сделки, повлиявшие на ухудшение финансового состояния, или действовали недобросовестно. Особое внимание суд предлагает уделять анализу последствий таких действий и причинно-следственной связи между ними и фактом банкротства.
Этот подход подтверждает: для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать конкретные действия (или бездействие) и их влияние на ухудшение положения компании. Бизнесу стоит заранее анализировать признаки неплатежеспособности и при необходимости консультироваться с юристами, чтобы минимизировать личные риски руководства, резюмировал он.
