В ходе процедуры реализации имущества Юрия Кинцлера на торгах были выставлены принадлежащие ему доли в уставных капиталах ООО «Диалог СТ» (25,54%) и ООО «Геркулес» (50%). Победителем торгов стало ООО ПКО «Юридическая компания "Бюро кредитных решений"». Финансовый управляющий отказался заключать договоры купли-продажи, сославшись на неисполнение покупателем обязательств по оплате. Суды первой и апелляционной инстанций обязали финансового управляющего заключить договоры при наличии согласия участников обществ, установив судебную неустойку 10 тыс. рублей в день. Кассационный суд отменил судебные акты, указав на существенное процессуальное нарушение: опубликованная резолютивная часть определения не соответствует оглашенной в заседании. Кроме того, суд поставил исполнение судебного акта финансовым управляющим в зависимость от действий третьих лиц (согласия участников обществ), что недопустимо при одновременном установлении астрента (дело № А40-78316/17).
Фабула
В 2017 г. суд признал Юрия Кинцлера банкротом. В 2021 г. было утверждено положение о порядке, условиях и сроках реализации имущества Юрия Кинцлера. Согласно протоколам о результатах проведения торгов, победителем торгов по лоту № 2 (доля 25,54% в уставном капитале ООО «Диалог СТ») и лоту № 7 (доля 50% в уставном капитале ООО «Геркулес») было признано ООО «Интернет-компания Парус», действовавшее по агентскому договору в интересах ООО ПКО «Юридическая компания "Бюро кредитных решений"».
В январе 2025 г. ООО ПКО «ЮК "Бюро кредитных решений"» направило финансовому управляющему подписанные договоры купли-продажи. Финансовый управляющий Владимир Шипаев направил требование о заключении договора по лоту № 2 и внесении 4,6 млн рублей. Однако затем финуправляющий уведомил о расторжении договора по лоту № 2.
ООО ПКО «ЮК "Бюро кредитных решений"» обратилось в суд с заявлением о разрешении разногласий с финансовым управляющим. Суды первой и апелляционной инстанций обязали финансового управляющего заключить договоры при наличии согласия участников обществ, установив судебную неустойку 10 тыс. рублей в день. ФУ обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы установил, что ООО «Геркулес», ООО «Диалог СТ» и их участники были надлежащим образом уведомлены о начале процедуры реализации имущества и о торгах, однако не использовали право на приобретение долей Юрия Кинцлера в соответствии с п. 3 ст. 25 Закона об ООО. Участники не оспорили начальную продажную цену, порядок и условия проведения торгов. Согласие либо отказ от участников обществ на переход долей к победителю торгов не поступали.
Суд пришел к выводу, что при банкротстве участника общества решение о продаже доли принимается собранием кредиторов, а не самим собственником, поэтому преимущественное право покупки по п. 4 ст. 21 Закона об ООО не возникает.
Суд первой инстанции отклонил доводы финуправляющего о неисполнении ООО ПКО «ЮК "Бюро кредитных решений"» обязательств по оплате и расторжении договора, поскольку в период направления требований об оплате действовали обеспечительные меры. Суд обязал управляющего заключить договоры купли-продажи лотов № 2 и № 7 при наличии согласия участников ООО «Диалог СТ» и ООО «Геркулес», установив судебную неустойку (астрент) 10 тыс. рублей за каждый день просрочки исполнения судебного акта.
Девятый арбитражный апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции. На довод о несоответствии оглашенной и опубликованной резолютивных частей суд указал на процессуальную пассивность финуправляющего, не подавшего замечания на протокол судебного заседания в порядке ч. 7 ст. 155 АПК РФ.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа установил существенное процессуальное нарушение: опубликованная резолютивная часть определения от 23 мая 2025 г. не соответствует резолютивной части, оглашенной в судебном заседании.
В судебном заседании суд огласил: «Разногласия разрешить. В части реализации прав общества, указанные в соответствии с заявлением. Возложить на финансового управляющего должника Шипаева В.С. обязанность заключить соответствующие договоры купли-продажи имущества должника лота № 2 и лота № 7...».
В опубликованном же тексте появилось дополнительное условие: «при наличии согласия участников данных обществ». Это условие существенно влияет на исполнение судебного акта и не было оглашено в заседании.
Согласно ст. 176 АПК РФ объявленная резолютивная часть решения должна быть подписана всеми судьями и приобщена к делу. Опубликованная резолютивная часть не соответствует оглашенной, что является самостоятельным основанием для отмены судебного акта.
Суд апелляционной инстанции допущенную ошибку не исправил, ограничившись ссылкой на то, что финуправляющий не представил замечания на протокол судебного заседания. Кассация признала такой подход недостаточным.
Кроме того, окружной суд отметил внутреннее противоречие обжалуемого судебного акта. Суд первой инстанции установил судебную неустойку 10 тыс. рублей за каждый день просрочки исполнения судебного акта управляющим. Одновременно исполнение этого же судебного акта было поставлено в зависимость от процессуального поведения иных лиц — согласия участников ООО «Геркулес» и ООО «Диалог СТ» на заключение договоров.
Получение согласия участников обществ находится вне полномочий финансового управляющего. Он не может повлиять на действия третьих лиц, но при этом обязан нести ответственность в виде астрента за неисполнение судебного акта. Такая конструкция недопустима.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, направив спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Кассация выявила существенное отличие между оглашенной в суде и опубликованной резолютивной частью решения, что является серьезным процессуальным нарушением, отметила Анастасия Лысенко, руководитель проектов Юридической компании «ЮрТехКонсалт».
Отчасти, по ее словам, именно оно привело к неправильному разрешению спора. Механизм астрента необходим для стимулирования должника к своевременному исполнению неденежного обязательства или судебного акта, предусматривающего устранение нарушения права, указала она.
Для правоприменительной практики очень важно, что суд кассационной инстанции пресек расширительное толкование целей этого института. В частности, побуждение должно распространяться исключительно на действия самого должника. Назначение астрента, таким образом, не может восприниматься в качестве возможности понудить должника к организации действий третьих лиц. Выводы, сделанные судом в комментируемом постановлении, могут оказать значительное влияние на практику.
Нижестоящие суды допустили сразу несколько нарушений норм процессуального и материального права, исправить которые пришлось суду кассационной инстанции, подчеркнул Дмитрий Киселев, старший партнер Компании «Бизнес-Эксперт».
Как следует из материалов дела, объявленная в судебном заседании суда первой инстанции резолютивная часть судебного акта в нарушении ст. 176 АПК РФ не соответствует резолютивной части судебного акта, изложенной в опубликованном определении суда, что является самостоятельным основанием для отмены судебного акта.
Суд поставил исполнение судебного акта финансовым управляющим в зависимость от процессуального поведения третьих лиц – согласия участников обществ «Геркулес» и «Диалог СТ» на заключение договоров купли-продажи долей в уставных капиталах обществ, что находится вне полномочий финансового управляющего и недопустимо. Соответственно, взыскание с финансового управляющего судебной неустойки (астрента) за неисполнение судебного акта в условиях, когда возможность исполнения судебного акта зависит от процессуального поведения третьих лиц, также недопустимо.
Исходя из фактических обстоятельств, приведенных в судебных актах нижестоящих инстанций, суд вынес судебный акт, который заведомо не будет исполнен.
Так, пояснил Дмитрий Киселев, суд возложил обязанность на финансового управляющего заключить договору купли-продажи с победителем торгов в отношении долей должника в уставном капитале двух обществ при наличии согласия участников данных обществ. Вместе с тем, продолжил он, из описательной части судебных актов следует, что участники обществ, в которых продавались доли должника, как раз возражали против заключения такого договора и выражали намерение выкупить указанные доли. Таким образом, суд первой инстанции фактически обязал управляющего совершать действия под заведомо неисполнимым условием.
В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23 июля 2024 г. № 309-ЭС20-7486(6) отмечено, что по смыслу Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» одним из ключевых признаков общества с ограниченной ответственностью является доверительный характер взаимоотношений его участников между собой и с самим обществом, высокая значимость персонального состава участников, уточнил он.
Если подобное согласие не получено, доля переходит к обществу, которое обязано выплатить победителю торгов ее действительную стоимость либо с согласия победителя выдать ему в натуре имущество такой же стоимости (п. 5 ст. 23 Закона об обществах). Из указанного следует, что если финансовым управляющим был соблюден порядок уведомления общества о предстоящей продаже доли должника в обществе на торгах и общество или его участники не внесли в конкурсную массу действительную стоимость доли участника общества в течение трех месяцев с даты уведомления о предстоящей продаже, то в случае последующего несогласия общества с личностью победителя торгов, общество обязано выплатить в пользу такого победителя действительную стоимость доли либо с согласия победителя выдать ему в натуре имущество такой же стоимости.
Предложенный Верховным Судом РФ в указанном определении механизм продажи доли на торгах, по словам Дмитрия Киселева, выглядит следующим образом.
Арбитражный управляющий уведомляет общество о намерении обратить взыскание на долю, принадлежащую несостоятельному участнику (ст. 25 Закона об обществах).
После получения уведомления общество другие его участники (по их общему решению) в целях сохранения состава участников (поддержания личных доверительных отношений на прежнем уровне) вправе внести в конкурсную массу действительную стоимость доли участника общества, на чье имущество обращается взыскание (п. 2 ст. 25 Закона об обществах).
Если по истечении трех месяцев с момента уведомления общество, иные его участники не используют право на внесение в конкурсную массу действительной стоимости доли, арбитражный управляющий вправе приступить продаже доли на торгах. При этом общее правило о преимущественном праве покупки доли участниками (п. 4 ст. 21 Закона об обществах) при проведении торгов не применяется.
После определения по результатам торгов личности победителя участники общества могут как согласиться с переходом к нему прав и обязанностей участника, так и отказать в этом (п. 9 ст. 21).
Судами двух инстанций финансовый управляющий был поставлен в зависимое от третьих лиц положение, констатировала Татьяна Сафронова, старший юрист Юридической компании SHAPOVALOVA GROUP.
При этом астрент, как правило, применяется для стимулирования должника к исполнению обязательств. Его суть, напомнила она, заключается в том, что за просрочку исполнения обязательств должник обязан уплачивать определенную денежную сумму, что создает финансовый стимул для выполнения обязательств. Возникновение же у финансового управляющего обязанности по выплате неустойки было обусловлено решением третьих лиц, на которое управляющий повлиять не может.
На практике астрент, установленный в отношении арбитражного управляющего, может применяться в случаях, когда управляющий не исполняет свои обязанности в срок или не выполняет требования, установленные судом. Это, по ее словам, может касаться, например, сроков подачи арбитражным управляющим в суд отчетов или передачи документов в отношении должника последующему арбитражному управляющему (если последний не уклоняется от их принятия) и т.п. То есть астрент, как и любая другая ответственность, может быть установлен только за неисполнение тех действий, исполнение которых целиком и полностью зависело от воли самого лица.
В случае же произвольного установления неустойки нивелируется такой элемент оценки действий субъекта, как его вина в наступлении тех или иных последствий (причинно-следственная связь между действиями (бездействием) и последствиями), обратила внимание Татьяна Сафронова.
Наличие астрента в гражданских правоотношениях служит инструментом для защиты прав добросовестных участников и предотвращения злоупотреблений со стороны недобросовестных. Однако можно предположить, что в нынешних реалиях недобросовестные участники гражданских правоотношений в сложившейся ситуации могут влиять на какие-либо действия и решения арбитражного управляющего, который зависим от их воли. Кассационный суд же исходит из того, что лицо не может нести ответственность за наступление тех последствий, на которые не может повлиять.
Такой подход безусловно важен для практики, как пример правильного применения принципа личной ответственности, то есть ответственности только за свои действия (бездействие). Удовлетворяя же заявленные требования, суды двух инстанций допустили нарушение баланса прав и законных интересов сторон, заключила она.
