Конкурсный управляющий ЖСК «Сити» Малик Байрамбеков подал заявление о привлечении ряда лиц, в том числе Антона Панченко, Александра Проць и Павла Курасова, к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива. Суд первой инстанции признал доказанным наличие оснований для привлечения указанных лиц к ответственности. Апелляционный суд отменил определение в этой части и отказал в удовлетворении требований. Кассационный суд установил, что у Проць и Курасова не было финансовой возможности на приобретение дорогостоящей недвижимости, и поэтому признал их контролирующими лицами и потенциальными выгодоприобретателями. При этом кассация согласилась с апелляцией в части отсутствия оснований для привлечения к ответственности Панченко, который являлся лишь номинальным руководителем кооператива (дело № А32-20039/2018).
Фабула
ЖСК «Сити» являлся застройщиком многоквартирных домов в г. Краснодаре. В отношении ЖСК «Сити» было введено конкурсное производство. Конкурсный управляющий Малик Байрамбеков обратился в суд с заявлениями о привлечении Игоря Бондаренко, Константина Личмана, Антона Панченко, Павла Курасова, Александра Проць и других лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ЖСК «Сити».
Суд первой инстанции признал доказанным наличие оснований для привлечения Панченко, Курасова и Проць к ответственности. Апелляционный суд отменил определение в этой части и отказал в удовлетворении требований.
Байрамбеков и Прокуратура Краснодарского края подали кассационные жалобы, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что Проць и Курасов являлись фактическими собственниками земельных участков, на которых ЖСК «Сити» возводил дома, и участвовали в выводе средств дольщиков. Об этом свидетельствовали показания фигурантов уголовных дел, а также необоснованный прирост имущества у родственников Проць и Курасова.
Суд первой инстанции также указал, что Панченко, будучи председателем ЖСК «Сити», привлекал средства дольщиков в отсутствие разрешений на строительство и приобретал дорогостоящую недвижимость без подтверждения финансовой возможности.
Апелляционный суд отменил определение в части привлечения Проць, Курасова и Панченко к ответственности. Апелляция сослалась на отсутствие вступившего в силу приговора в отношении указанных лиц, а также на недоказанность того, что прирост имущества у их родственников связан с незаконным выводом средств дольщиков.
В отношении Панченко апелляция указала, что он являлся лишь номинальным руководителем ЖСК «Сити».
Кроме того, апелляционный суд признал пропущенным срок исковой давности, поскольку Панченко вменялись деяния 2014–2015 гг., а заявление о привлечении к ответственности было подано лишь в 2023 г.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа указал, что, вопреки выводам апелляции, из показаний фигурантов уголовных дел следовало, что Проць и Курасов фактически контролировали деятельность ЖСК «Сити» и участвовали в выводе средств дольщиков, в том числе путем мнимых сделок по приобретению квартир.
При этом Проць и Курасов являлись собственниками земельных участков, на которых ЖСК «Сити» возводил дома, но впоследствии продали эти участки по заниженной цене.
Кассация также обратила внимание на необоснованный прирост имущества у родственников Проць и Курасова. Суд указал, что, исходя из банковских выписок, у самих Проць и Курасова отсутствовали средства на приобретение дорогостоящей недвижимости.
Представленные ответчиками свидетельства о праве собственности на иные объекты недвижимости не подтверждали наличие у них финансовой возможности, поскольку отчуждение данных объектов не было сопоставимо по времени с приобретением спорных активов.
Таким образом, установленные обстоятельства и отсутствие доказательств наличия у Проць и Курасова средств на покупку недвижимости свидетельствовали о том, что они являлись контролирующими лицами и выгодоприобретателями от деятельности ЖСК «Сити». В связи с этим окружной суд признал необоснованным вывод апелляции об отсутствии оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности.
При этом кассация согласилась с выводом апелляционного суда в части отсутствия оснований для привлечения к ответственности Панченко. Суд сослался на приговор, из которого следовало, что Панченко являлся лишь номинальным руководителем ЖСК «Сити», а фактическое управление осуществлял Бондаренко. Поэтому сам по себе факт приобретения Панченко недвижимости и ее последующей продажи родственникам Проць и Курасова недостаточен для возложения на него субсидиарной ответственности.
Относительно срока исковой давности окружной суд указал, что апелляция не учла момент, когда конкурсный управляющий узнал о наличии оснований для привлечения к ответственности. Согласно правовой позиции ВС РФ, срок давности не может исчисляться ранее вступления в силу приговора по делу в отношении контролирующих лиц должника, в данном случае – приговора от 6 апреля 2023 г. по делу Личмана и Полтавец.
Итог
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отменил постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда в части отказа в признании оснований для привлечения к субсидиарной ответственности Александра Проць и Павла Курасова, оставив в этой части в силе определение суда первой инстанции.
Почему это важно
Подход кассационного суда выглядит обоснованным и соответствует как положениям Закона о банкротстве, так и правовой позиции Верховного Суда, отметил Данил Бухарин, адвокат, советник Адвокатского бюро Forward Legal.
В деле ЖСК, продолжил он, ответчики не представили убедительных доказательств легального происхождения средств, за счет которых были приобретены дорогостоящие активы. Также они не смогли объяснить экономическую целесообразность этих сделок, особенно на фоне ухудшающегося финансового положения должника. В такой ситуации, по его словам, суд вправе был презюмировать, что активы приобретались за счет средств, выведенных из ЖСК, а значит – за счет кредиторов. Согласно п. 7 постановления Пленума ВС РФ № 53, лицо, извлекшее выгоду из недобросовестных действий руководителя должника, считается контролирующим, напомнил он.
При этом суды вправе исходить из внешних признаков, если прямые доказательства отсутствуют, а совокупность обстоятельств (в том числе непрозрачность сделок и отсутствие подтвержденных источников дохода) свидетельствует о недобросовестности поведения. Таким образом, привлечение к субсидиарной ответственности в данном случае является логичным: действия ответчиков нанесли ущерб кредиторам, а попытки дистанцироваться от статуса контролирующего лица противоречили фактическим обстоятельствам. Бизнесу важно учитывать: необоснованное обогащение на фоне проблем компании может быть расценено как вывод активов, даже если лицо формально не занимает управленческую должность.
Широкая формулировка норм, определяющих статус контролирующего лица, в практике вызывает немало сложностей, указала Юлия Литовцева, партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса Юридической компании «Пепеляев Групп». В первую очередь, это, пояснила она, касается лиц, не являющихся членами органов управления, или скрывающихся за «соломенными человечками».
Немало сложностей возникает и с членами семьи контролирующих лиц, которые приобретают статус «контролирующих» как выгодоприобретатели. Привлечение к ответственности таких лиц требует особых подходов к доказыванию и широкого использования косвенных доказательств, подчеркнула Юлия Литовцева: начиная от проживания в 20 км от места осуществления банковских операций, как это было в недавнем споре, и до менее изощренного – установления отсутствия у ответчиков источников самостоятельного приобретения активов, фиктивных сделок и т. п.
Нередко доказывание гражданско-правовыми средствами оказывается невозможным, и без детективов или уголовно-правовых инструментов не обойтись. В последнем случае суды нередко допускают ошибки, полагая, что необходим именно приговор. И КС РФ, и нижестоящие суды давно признали надлежащими доказательствами иные уголовно-правовые процессуальные документы: постановления о прекращении или об отказе в возбуждении уголовного дела. В комментируемом споре апелляционная инстанция не учла это, как и установленные при прекращении уголовного дела факты, что и стало одной из основных причин отмены ее постановления.
Кассационный суд поступил абсолютно правильно, отменив ошибочные выводы апелляционного суда и сохранив в силе решение суда первой инстанции, полагает Светлана Бородкина, советник практики корпоративных конфликтов и банкротств Юридической компании «ССП-Консалт».
Суть конфликта, по ее мнению, заключается в принципиально различном подходе к оценке доказательств: апелляция настаивала на обязательном наличии обвинительного приговора для признания вины Проць и Курасова, тогда как кассация справедливо отметила, что материалы уголовного дела сами по себе являются полноценными и допустимыми доказательствами в арбитражном процессе.
Гораздо важнее, считает она, комплексная оценка фактических обстоятельств дела, выявление схемы обогащения и фиктивных операций, которыми воспользовались Проць и Курасов. Фиктивность договоров купли-продажи квартир, последующая покупка земельных участков и реализация строительных проектов без документального подтверждения личных финансовых возможностей — все эти факторы красноречиво свидетельствуют о прямой причастности указанных лиц к схеме вывода активов должника.
Именно кассационный суд обратил внимание на ключевой нюанс: обвиняемые не могли подтвердить финансовую способность оплатить столь дорогие активы, что ясно указывает на их прямую связь с выведением средств должника. Более того, схема фиктивного оформления сделок и последующей продажи недвижимости близким родственникам наглядно демонстрирует умышленную попытку скрыть следы недобросовестных деяний. Таким образом, кассационное постановление четко устанавливает границы допустимых доказательств и подтверждает, что ответственность наступает не только за официально осужденное преступление, но и за любые действия, ведущие к разорению предприятия и ущербу интересам кредиторов. Отказываясь от узкого понимания доказательственной базы, кассационный суд расширяет горизонты правовой оценки, позволяя объективно исследовать реальные механизмы злоупотреблений и недобросовестного поведения контролирующих лиц.
Подобный подход, по ее словам, усиливает защиту интересов добросовестных кредиторов и создает эффективный барьер против попыток сокрытия истинных виновников банкротства. Таким образом, указанное постановление не только восстанавливает законность и справедливость в конкретном деле, но и закладывает фундамент для дальнейшей унификации судебной практики, стимулируя суды к более глубокому и ответственному рассмотрению дел о субсидиарной ответственности, заключила Светлана Бородкина.
