В деле о банкротстве ЗАО «БКК "Наладчик"» суды привлекли к субсидиарной ответственности контролирующих лиц Валерия и Егора Новохатних, Олега Калашникова и Ольгу Будович в размере 313 млн рублей. Суды исходили из доказанности их совместных действий по выводу активов должника. Егор Новохатний обжаловал эти судебные акты в части определения размера его ответственности, указав на ее несоразмерность причиненному им вреду и наличие «двойного» взыскания с него в пользу должника. Кассация отменила судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение, поскольку нижестоящие суды не проверили доводы Новохатнего и не дали им оценки (дело № А03-17640/2019).
Фабула
Конкурсный управляющий ЗАО «БКК "Наладчик"» Юрий Родионов обратился в суд с заявлением о привлечении Валерия и Егора Новохатних, Олега Калашникова, Ольги Будович и ООО «КСК» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования, определив размер ответственности в 313 млн рублей.
Егор Новохатний обжаловал эти судебные акты в кассационном порядке, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций исходили из доказанности оснований привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ввиду того, что они, являясь контролирующими должника лицами и выгодоприобретателями по подозрительным сделкам, согласованно совершили действия по выводу активов, приведшие к невозможности расчетов с кредиторами и банкротству ЗАО «БКК "Наладчик"», а также не передали управляющему документацию должника.
Размер ответственности суды определили в 313 млн рублей исходя из совокупного размера неудовлетворенных требований кредиторов, включенных в реестр, заявленных после закрытия реестра, по текущим обязательствам и мораторным процентам.
При этом суды отклонили доводы Егора Новохатнего о несоразмерности, указав, что взыскание по субсидиарной ответственности и применение последствий недействительности сделки не образует «двойную» ответственность, поскольку направлено на разные цели.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа указал, что при привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц суд должен установить размер реально причиненного вреда имущественным интересам кредиторов, поскольку такая ответственность является исключительной мерой восстановления их прав. Закон позволяет снизить размер ответственности, если будет доказано, что размер вреда существенно меньше размера требований к контролирующему лицу.
Егор Новохатний, в отличие от других ответчиков, не являлся участником либо руководителем должника. Доказана лишь его аффилированность через родственные связи с Валерием Новохатним и участие в одной подозрительной сделке на 7,4 млн рублей (3% от реестра). При этом суды не оценили доводы Егора Новохатнего и не проверили доказанность явной несоразмерности причиненного им вреда объему реестра кредиторов.
Довод Егора Новохатнего о «двойной» ответственности перед должником суды также отклонили без должной оценки. Предъявление к одному лицу требований, различных по основаниям и предмету, но направленных на защиту одного экономического интереса, само по себе законно. Требование о применении последствий недействительности подозрительной сделки и требование о привлечении к субсидиарной ответственности основаны на одних обстоятельствах — перечислении средств Егору Новохатнему как лицу, аффилированному с руководителем должника Валерием Новохатним. Оба направлены на защиту интересов кредиторов должника, в связи с чем погашают друг друга. Двойное исполнение по ним недопустимо.
ЗАО «БКК "Наладчик"», распорядившись реституционным требованием к Егору Новохатнему путем уступки третьему лицу, не может получить удовлетворение за счет взыскания субсидиарной ответственности по тому же основанию. Более того, поскольку обязательства Валерия Новохатнего, Олега Калашникова и Ольги Будович солидарны с обязательством Егора Новохатнего, уступлены и требования к ним в силу закона, что влечет утрату обществом права на взыскание ответственности в уступленной части.
Окружной суд также отметил, что кассационная жалоба Егора Новохатнего по существу сводится к разрешению вопроса о праве лица, уступившего одно из солидарных требований, на получение удовлетворения по другому солидарному требованию. Ранее такой вопрос уже получил разрешение в практике Верховного Суда, согласно которой по общему правилу уступка одного из солидарных требований означает уступку всех солидарных требований, кроме случаев, когда иное следует из соглашения сторон при уступке.
Поскольку размер уступленных должником реституционных требований к Егору и Валерию Новохатним, Олегу Калашникову и Ольге Будович составил 31% от суммы субсидиарной ответственности, суды должны были проверить существо договора цессии на предмет возможности раздельной уступки, чего сделано не было.
В отношении Егора Новохатнего как поручителя должника перед ПАО «Банк Уралсиб» суд округа указал, что последующая замена этого кредитора в реестре не меняет размер субсидиарной ответственности поручителя.
Итог
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций о привлечении Егора Новохатнего к субсидиарной ответственности в размере 313 млн рублей и направил обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
В данном деле суд кассационной инстанции исправил ошибки нижестоящих судов, руководствуясь сформированным Верховным Судом РФ правовом подходом, согласно которому требования, направленные на удовлетворения одного экономического интереса (возмещения ущерба общества), являются солидарными, отметил Дмитрий Киселев, старший партнер Компании «Бизнес-Эксперт».
Предоставление исполнения по любому из солидарных требований одновременно производит погашающий эффект и на другое (п. 1 ст. 325 ГК РФ). Соответственно, по смыслу п. 1 ст. 384 ГК РФ продажа одного из солидарных требований (в частности, реституционного требования по сделке) означает продажу требований и к другому солидарному должнику – контролирующему должнику лицу. Такой подход согласуется с правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики № 5 (2017), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 27 декабря 2017 г., указал Дмитрий Киселев.
Суд в настоящем деле, по его словам, установил, что взыскание с ответчика по реституции в качестве применения последствий недействительной сделки и привлечение того же ответчика к субсидиарной ответственности было осуществлено за одно и то же противоправное поведение – совершение ответчиком сделки, причиняющий вред кредиторам. Соответственно, требования в указанной части являлись солидарными. При продаже обществом требований к ответчику, возникших из реституции, последний объективно не имеет возможности возвратить полученное в конкурсную массу, он должен предоставить исполнение цессионарию (ст. 382, 385 Гражданского кодекса РФ). В таком случае пополнение конкурсной массы осуществляется посредством получения цены договора купли-продажи названного требования, пояснил он.
Данный правовой подход изложен в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23 ноября 2023 г. № 307-ЭС20-22591(3,4) по делу № А05-8798/2018, в котором ВС РФ указал на то, что реституционное требование по недействительной сделке и деликтное требование к контролирующему должнику лицу за совершение такой сделки являются солидарными, так как направлены на удовлетворение одного экономического интереса, сообщил Дмитрий Киселев.
Руководствуясь сложившейся судебной практикой, арбитражные управляющие впредь должны учитывать, что если в качестве основания привлечения контролирующего должника лица является совершение таким лицом подозрительной сделки, причиняющей вред кредиторам, то возникшее в результате оспаривания такой сделки реституционное требование необходимо продавать одновременно единым лотом с требованием из субсидиарной ответственности. В противном случае, реализация такого реституционного требования на торгах исключает как сам факт привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за совершение такой сделки, так и возможность реализации в будущем права требования из субсидиарной ответственности на торгах или уступке такого права кредиторам.
По мнению Павла Новикова, партнера, руководителя практики разрешения споров и банкротства Юридической фирмы «Меллинг, Войтишкин и Партнеры», в комментируемом деле особое значение имеют два вопроса о взаимосвязи реституционных требований и субсидиарной ответственности.
Суд округа, по его словам, обоснованно указывает на недопустимость двойного взыскания при защите единого экономического интереса кредиторов. Если реституционное требование по недействительной сделке уступлено, а затем – взыскано цессионарием, оно не должно учитываться в размере субсидиарной ответственности. Иной подход создавал бы ситуацию двойной компенсации: сначала в конкурсную массу включается цена уступки, а потом кредиторы предъявляют к контролирующим лицам субсидиарное требование на ту же сумму.
Не менее важны выводы суда о пропорциональном снижении размера субсидиарной ответственности при незначительности «подозрительной» выплаты, ставшей ее основанием. Суд подтверждает устойчивую практику: размер субсидиарной ответственности не может определяться автоматически как весь объем непогашенных требований, без оценки конкретного вклада контролирующего лица в возникновение имущественного дефицита.
По словам Марата Фаттахова, младшего партнера Юридической компании VINDER, суд округа совершенно правильно разрешил спор.
В данном случае основания для взыскания средств в порядке реституции и субсидиарной ответственности были идентичные, подчеркнул он. Иных действий ответчика для взыскания с него убытков в порядке субсидиарной ответственности установлено не было. Поскольку оба требования направлены на защиту одного экономического интереса, а реституционное требование уже было уступлено, то требование по субсидиарной ответственности в таком же размере тоже было уступлено, резюмировал он.
При повторном рассмотрении спора представляется разумным, чтобы суд первой инстанции сначала разрешил вопрос о правопреемстве, в частности, в порядке п. 33 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 54, а потом определил, какая именно сумма и в пользу кого подлежит взысканию.
