В 2017 г. конкурсный управляющий ООО КБ «Монолит» (ГК «АСВ») обратился в правоохранительные органы с заявлением о преднамеренном банкротстве. По результатам расследования было установлено, что Владимир Прейс совместно с другими лицами похитил деньги банка путем выдачи заведомо невозвратных кредитов на сумму 1,8 млрд рублей. В 2024 г. уголовное дело было прекращено за истечением сроков давности. Банк «Монолит» обратился в арбитражный суд с требованием включить 1,8 млрд рублей в реестр требований кредиторов Прейса, который был признан банкротом в 2018 г. Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на недостаточность доказательств. Кассационная инстанция отменила судебные акты, указав на неполное исследование обстоятельств дела и необходимость оценки всех представленных доказательств, включая постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (дело № А41-106582/17).
Фабула
В апреле 2014 г. банк «Монолит» был признан банкротом, конкурсным управляющим назначена ГК «АСВ». В августе 2017 г. конкурсный управляющий направил в правоохранительные органы заявление о причинении банку имущественного вреда и его преднамеренном банкротстве. По данному факту было возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере).
В феврале 2024 г. Басманный районный суд города Москвы прекратил уголовное дело в отношении Владимира Прейса и других лиц за истечением сроков давности. Суд установил, что Прейс совместно с другими лицами, контролируя деятельность ООО КБ «Монолит», совершил хищение 1,8 млрд рублей путем выдачи заведомо невозвратных кредитов. Гражданский иск банка был оставлен без рассмотрения с сохранением права на предъявление в порядке гражданского судопроизводства.
При этом в 2018 г. Прейс был признан банкротом, а реестр требований кредиторов был закрыт в декабре 2018 г.
В апреле 2024 г. банк «Монолит» обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов Прейса 1,8 млрд рублей и ходатайством о восстановлении пропущенного срока.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на недостаточность доказательств. Банк «Монолит» подал кассационную жалобу в суд округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Московской области отказал в удовлетворении заявления банка «Монолит». Суд указал, что для включения требования в реестр недостаточно лишь констатации факта причинения вреда в рамках уголовного дела — требования должны быть подтверждены документально, включая доказательства их размера и оснований возникновения. Суд пришел к выводу, что ГК «АСВ» не представила относимых и допустимых доказательств, подтверждающих обоснованность заявленных требований, в том числе первичных документов бухгалтерского учета.
Десятый арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции о недоказанности оснований для включения требования в реестр и отсутствии оснований для восстановления срока на предъявление требования. Суды подчеркнули, что в любом случае требования кредитора должны быть подтверждены документально в соответствии со ст. 65 АПК РФ.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что согласно ст. 100 Закона о банкротстве, кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику с приложением судебного акта или иных подтверждающих документов. Предъявленные требования рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности.
По смыслу п. 4 ст. 213.24 Закона о банкротстве, в процедуре реализации имущества гражданина кредиторы вправе предъявить требования в течение двух месяцев со дня опубликования сведений о признании должника банкротом. При пропуске срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.
Кассационная инстанция подчеркнула важность правовой позиции Конституционного Суда РФ о том, что отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным. Такие решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности, несмотря на сохранение оснований для уголовного преследования.
Постановление о прекращении уголовного дела является письменным доказательством и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Судам надлежит учитывать обстоятельства, касающиеся установления фактов совершения определенных действий конкретным лицом.
ГК «АСВ» представила договоры, выписки по специальным банковским счетам по выданным кредитам, судебные акты, вступившие в законную силу. Однако эти документы фактически не исследовались судами, судебные акты не содержат их оценки.
На основании того же постановления о прекращении уголовного дела требования банка «Монолит» уже были включены в реестр требований кредиторов А.В. Икрамова (определение от 16 декабря 2024 г.). Также был удовлетворен гражданский иск банка к И.Н. Переверзевой (решение от 24 декабря 2024 г.).
Судебный акт о прекращении уголовного дела был вынесен 26 февраля 2024 г., когда реестр требований кредиторов Прейса уже был закрыт (6 декабря 2018 г.). У банка объективно отсутствовала возможность обратиться с заявлением до закрытия реестра.
Постановление вступило в законную силу 13 марта 2024 г., а требования банка были заявлены 3 апреля 2024 г. — то есть в разумный срок после появления возможности их предъявления. Это свидетельствует о наличии уважительной причины пропуска срока, находящейся вне воли кредитора.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда. Дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.
Почему это важно
Ситуация касается того, может ли кредитор, в том числе АСВ, включить свои требования в реестр при банкротстве должника, если уголовное дело прекращено по истечению срока давности, отметил Данил Бухарин, адвокат, советник Адвокатского бюро Forward Legal.
На первый взгляд отсутствие приговора выглядит препятствием, но суды уточнили: прекращение дела за давностью не означает признание невиновности, а лишь фиксирует невозможность уголовного преследования. Если в материалах собраны доказательства ущерба, их можно использовать в арбитражном процессе для подтверждения требований, указал он.
Спорным остается вопрос о сроках подачи таких требований. АСВ считает, что отсчет должен начинаться с момента вынесения постановления о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, однако сам факт прекращения не означает, что до этой даты агентство не знало о деликте. Как только кредитору становится известно о причиненном ущербе и лице, его совершившем, у него уже возникает право предъявить требования, и с этого момента начинает течь срок.
По словам Марата Фаттахова, младшего партнера Юридической компании VINDER, с позицией суда округа в отношении обоснованности требований кредитора можно согласиться.
Материалы уголовного дела (включая постановление о прекращении уголовного дела, обвинительное заключение и т.д.) являются доказательствами, подлежащими оценке по общим правилам, и могут подтверждать позицию кредитора, суды не могут отклонить требование только на основании отсутствия первичных документов.
Ряд первичных документов кредитор представил суду, но, видимо, они не получили должной оценки.
Однако по второму вопросу, по его мнению, позиция суда о возможности восстановления срока на предъявление требования вызывает обоснованные возражения, так как:
у кредитора действительно не было препятствий, чтобы заявить требования в деле о банкротстве, так как наличие уголовного дела никак этому не мешало. Более того, удовлетворение требования кредитора по уголовному делу не освобождает кредитора от заявления требований в деле о банкротстве. В ином случае решение (постановление, приговор) суда по уголовному делу ставится в особое положение (что противоречит позиции Верховного Суда РФ, выраженной в определении от 24 октября 2024 г. № 302-ЭС23-10298(2) по делу № А33-18794/2021), а потерпевшие по уголовному делу получают необоснованные послабления в части сроков заявления своих требований (в данном деле кредитор опоздал почти на 6 лет);
нужно учесть, что ранее судами по схожему вопросу о сроках исковой давности высказывалась позиция о том, что «потерпевший, предъявляя гражданский иск в уголовном процессе на стадии предварительного следствия, должен предвидеть юридические последствия своих действий, в том числе возможность, а в отдельных случаях – и необходимость защиты своих прав в порядке гражданского судопроизводства» (см., например, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19 января 2022 г. № Ф04-7275/2021 по делу № А03-23774/2018).
Таким образом, положительное решение вопроса о возможности восстановления срока на предъявление требований кредитора в данном деле может нарушить принцип равенства кредиторов и войти в противоречие с судебной практикой по аналогичным делам. Кроме того, данная позиция может нарушить принцип правовой определенности и привести к ущемлению прав иных кредиторов в делах о банкротстве.
Владимир Исаенко, адвокат Адвокатского бюро города Москвы «Инфралекс», полагает, что стоит положительно оценить позицию суда кассационной инстанции: она позволяет защитить права кредиторов, пострадавших от преступных действий, поскольку дает им возможность заявить требования даже после закрытия реестра, если основанием является завершение уголовного разбирательства.
На практике это означает, что суды не могут формально отказывать в таких требованиях, а обязаны исследовать по существу обстоятельства, установленные в рамках уголовного дела. Представляется, что установленные в рамках уголовных дел обстоятельства должны оцениваться арбитражными судами под углом банкротных подходов.
Прекращение уголовного дела не может автоматически говорить о том, что отсутствуют основания для включения требования потерпевшего в реестр, резюмировал он.
По словам Кирилла Голубенкова, старшего юриста Юридической компании «KVADRAT», суд кассационной инстанции сделал два ключевых вывода:
о необходимости восстановления срока на предъявление требования кредитора при наличии уважительных причин. В данном случае агентство объективно не могло предъявить требования раньше срока закрытия реестра, поскольку имущественное требование к ответчику было заявлено в рамках гражданского иска в уголовном деле. Только после его принятия судом общей юрисдикции решения по существу у агентства возникло право на заявление требования к должнику;
о необходимости оценки доказательств, полученных в рамках уголовного дела, помимо приговора. Суд указал на позицию, изложенную в определении Конституционного Суда РФ от 16 июля 2015 г. № 1823-О, согласно которой уголовно-процессуальные документы (кроме приговора) хотя и не имеют преюдициального значения для арбитражного суда, однако должны быть рассмотрены наряду с другими доказательствами.
Таким образом, отсутствие преюдициального значения постановления о прекращении уголовного дела не исключает обязанность арбитражного суда оценить данное доказательство. Также суд отметил, что нижестоящие суды уклонились от оценки доказательств размера причиненного ущерба, приложенных к заявлению о включении требований в реестр.
