В деле о банкротстве ООО «МАЗсервис Курган» конкурсный управляющий потребовал привлечь бывших руководителей к субсидиарной ответственности. Ранее суды уже отказывали во взыскании с них убытков по аналогичным основаниям. Первая и апелляционная инстанции удовлетворили заявление управляющего, признав доказанным доведение должника до банкротства и неподачу заявления о банкротстве. Один из ответчиков, Евгений Грахов, обжаловал эти акты в Арбитражный суд Уральского округа. Кассация указала, что обязательства перед единственным кредитором возникли до наступления срока подачи заявления о банкротстве, поэтому статья 61.12 закона о банкротстве неприменима. Суд округа также отметил, что требования управляющего повторяют ранее рассмотренный спор о взыскании убытков, а единственный кредитор является аффилированным лицом и не может претендовать на защиту через субсидиарную ответственность. В итоге кассация отменила акты нижестоящих судов и отказала в привлечении к субсидиарной ответственности (дело № А34 17851/2021).
Фабула
В феврале 2022 года суд признал ООО «МАЗсервис Курган» банкротом. Единственным кредитором в реестре выступал индивидуальный предприниматель Антон Плосков, который приобрел право требования к должнику на торгах в деле о банкротстве ООО «Автотехцентр 29». Ранее, в октябре 2019 года, суд признал недействительными платежи ООО «Автотехцентр 29» в пользу ООО «МАЗсервис Курган» на сумму 3,87 млн рублей.
Конкурсный управляющий ООО «МАЗсервис Курган» Максим Кравченко (впоследствии заменен на Михаила Поповцева) обратился в суд с заявлением о привлечении бывших руководителей Алексея Воробьева, Евгения Грахова и Михаила Ужгина к субсидиарной ответственности на 4,99 млн рублей. Управляющий сослался на искажение бухгалтерской отчетности с 2017 года, непередачу документов, создание фиктивной дебиторской задолженности и неподачу заявления о банкротстве.
Суд первой инстанции удовлетворил заявление, апелляция отменила решение в части Ужгина, но оставила в силе привлечение Воробьева и Грахова. Евгений Грахов подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Уральского округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил заявление управляющего в полном объеме. Суд исходил из того, что с 2017 года бухгалтерская отчетность должника содержала ошибку в учете 16 млн рублей активов, что свидетельствовало о превышении обязательств над активами и объективном банкротстве.
Суд указал, что Евгений Грахов, став единственным участником и руководителем с марта 2017 года, обязан был провести инвентаризацию и выявить признаки банкротства, а обязанность подать заявление о банкротстве возникла у него не позднее 1 июня 2018 года.
Также суд признал доказанным факт наличия дебиторской задолженности ООО «ТД «Коммерческая техника» перед должником на 2,03 млн рублей, документы по которой не были переданы управляющему, что лишило конкурсную массу возможности пополниться. Суд заключил, что ответчики не приняли мер к восстановлению первичной документации, поэтому подлежат привлечению по статье 61.11 закона о банкротстве.
Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд частично отменил определение первой инстанции. Апелляция согласилась с выводами о привлечении Алексея Воробьева и Евгения Грахова, но освободила Михаила Ужгина от ответственности. Суд указал, что Ужгин был назначен ликвидатором 28 октября 2021 года, а уже 10 ноября 2021 года было возбуждено дело о банкротстве по заявлению кредитора, поэтому его действия были добросовестными и не выходили за пределы обычного предпринимательского риска. В остальной части апелляция оставила определение без изменения.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа указал, что суды неправильно применили статью 61.12 закона о банкротстве. Субсидиарная ответственность за неподачу заявления о банкротстве наступает только по обязательствам, возникшим после истечения срока на подачу такого заявления. В данном деле единственный кредитор Антон Плосков имеет требование, основанное на платежах 2015 2016 годов, которые были признаны недействительными в 2019 году. Суды установили, что обязанность обратиться с заявлением о банкротстве возникла у контролирующих лиц в 2018 году. Однако после 2018 года у должника не возникло новых обязательств перед кредиторами, следовательно, оснований для привлечения по статье 61.12 не имелось.
Кассация также отметила, что ранее в рамках этого же дела управляющий уже обращался с заявлением о взыскании убытков с тех же лиц по тем же фактическим обстоятельствам. Суды тогда отказали во взыскании убытков, установив, что бухгалтерская ошибка не свидетельствует о причинении вреда, правоотношения с ООО «ТД «Коммерческая техника» были реальными, а доказательств утраты имущества или уничтожения документов не представлено. В новом споре управляющий привел те же доводы о недостоверности отчетности и непередаче документов, но суды первой и апелляционной инстанций не дали обоснования, почему они теперь оценивают эти обстоятельства иначе, чем в споре о убытках.
Окружной суд подчеркнул, что институт субсидиарной ответственности по своей природе является групповым косвенным иском, направленным на защиту прав независимых кредиторов. В данном случае единственный кредитор Антон Плосков приобрел требование к должнику у ООО «Автотехцентр 29» на торгах. Однако в деле о банкротстве ООО «Автотехцентр 29» суд установил аффилированность этого общества с ООО «МАЗсервис Курган», поскольку оба контролировались Алексеем Воробьевым. Плосков, купивший требование у аффилированного лица, не становится независимым кредитором и не приобретает дополнительных прав по сравнению с первоначальным кредитором.
Суд округа сослался на разъяснения Верховного суда о том, что приобретение требования у аффилированного лица не меняет природу требования как требования аффилированного лица. Следовательно, вред, возмещаемый в рамках субсидиарной ответственности, мог быть причинен только независимым кредиторам, к которым Антон Плосков не относится. Поскольку единственный кредитор является аффилированным лицом, у судов отсутствовали правовые основания для удовлетворения заявления управляющего, поддерживаемого этим кредитором.
Кассация также отметила, что суды не учли позицию Верховного суда о том, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально правовом смысле принадлежит независимым кредиторам и является исключительно их средством защиты. Установив, что Плосков не является независимым кредитором, суды должны были отказать в иске независимо от наличия или отсутствия признаков доведения до банкротства.
Суд округа указал на процессуальные нарушения. При рассмотрении двух самостоятельных дел (о убытках и о субсидиарной ответственности) суды оценивали одни и те же обстоятельства, но пришли к противоположным выводам без мотивации. Высшая инстанция требует, чтобы при иной оценке тех же фактов суд приводил соответствующие обоснования, чего в обжалуемых актах сделано не было.
Кассация подчеркнула, что презумпции, установленные пунктом 2 статьи 61.11 закона о банкротстве, не подменяют собой необходимость доказывания противоправных действий, повлекших банкротство. Сам по себе факт непередачи документов не является основанием для ответственности, если не доказано, что это бездействие привело к невозможности погашения требований кредиторов. В данном случае суды ранее уже установили, что отсутствие документов не повлияло на формирование конкурсной массы.
Кроме того, окружной суд обратил внимание, что размер требований единственного кредитора (3,87 млн рублей) значительно меньше той суммы, на которую управляющий просил привлечь к ответственности (4,99 млн рублей). Суд указал, что привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности не может служить целям, отличным от компенсации вреда кредиторам, а в данном случае единственный кредитор не является субъектом, чьи права подлежат защите через этот механизм.
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил акты нижестоящих судов и отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении Алексея Воробьева, Евгения Грахова и Михаила Ужгина к субсидиарной ответственности.
Почему это важно
Приобретение независимым кредитором права требования к должнику у аффилированного лица не наделяет такого кредитора дополнительными правами по сравнению с правами первоначального кредитора, подчеркивает Марина Байкова, руководитель практики юридической фирмы Orlova\Ermolenko. Указанная позиция существует очень давно, но несмотря на это, периодически на практике возникают вопросы в тех случаях, когда независимый кредитор приобретает такие права требования к должнику у аффилированного лица на торгах, отмечает она.
Полагаю, что это связано с проблемой полноты информации о лоте на торгах и с тем, что не все участники торгов погружаются в природу приобретаемой дебиторской задолженности. Как правило, в сообщении о проведении торгов указывается минимальная информация о выставленных на торги правах требований. Но этой информации часто бывает недостаточно для анализа приобретаемой дебиторской задолженности. В итоге победители торгов — независимые лица рассчитывают на подтвержденную судебным актом задолженность как на хорошее вложение, а в реальности при банкротстве должника может быть понижена очередность удовлетворения требований и, как в данном деле, отказано в привлечении к субсидиарной ответственности. Мне примененный судом кассационной инстанции подход видится верным, ведь иначе бы аффилированные с должником кредиторы имели возможность уступать права требования формально независимым кредиторам и извлекать из этого преимущества.
Отсутствие новых кредиторов по обязательствам, возникшим после обнаружения признаков неплатежеспособности должника, а также фактическое отсутствие у должника активов при их формальном и ошибочном отражении в отчетности в данном случае являлись самостоятельным основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности, здесь выводы кассационной инстанции бесспорны, говорит Елена Кравцова, адвокат, партнер коллегии адвокатов ProLegals.
Отсутствие новых кредиторов по обязательствам, возникшим после обнаружения признаков неплатежеспособности должника, а также фактическое отсутствие у должника активов при их формальном и ошибочном отражении в отчетности в данном случае являлись самостоятельным основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности, здесь выводы кассационной инстанции бесспорны. А вот с третьим пунктом, касающимся отсутствие у аффилированного кредитора права предъявлять требования о привлечении к субсидиарной ответственности, согласиться достаточно сложно. Судебный акт претендует на прецедентность подхода. Но ведь аффилированность бывает по самым разным основаниям. Полагаю, что подход должен быть более диффиренцирован, в зависимости от оснований аффилированности. В случае, если кредитор формально не понижен в очередности в реестре требований кредиторов должника, такой подход перекладывает на любого покупателя прав требований риск последствий, связанных с отсутствием достаточной информации при покупке прав требований. Информация о наличии аффилированности часто может быть сокрыта даже для профессионального приобретателя прав требований, например если говорить о фактической аффилированности. На любом рынке должны быть прозрачные и очевидные для всех правила.
Информация о наличии аффилированности часто может быть сокрыта даже для профессионального приобретателя прав требований, добавляет Елена Кравцова. Например, когда речь идет о фактической аффилированности. На любом рынке должны быть прозрачные и очевидные для всех правила, заключает эксперт.
Кейс иллюстрирующий максиму поведения о необходимости бороться до конца, указывает Дмитрий Занкин, кандидат юридических наук, частнопрактикующий юрист. С одной стороны, решение о признании сделок недействительными в деле о банкротстве правопредшественника выглядит абсолютно обоснованным. С другой — в настоящем деле управляющий безуспешно пытался взыскивать с бенефициаров убытки, истребовать документы и в конце концов получил преюдициальные акты, установившие наличие неустранимых бухгалтерских ошибок.
Мне кажется, именно это и послужило итоговым основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности. Кроме того, в данном случае суды нижестоящих инстанций совершили очевидную ошибку, предположив, что правопреемство может изменить объем полномочий правопреемника. Отрадно, когда такие недоработки исправляются, пусть и на уровне кассационной инстанции. Иное бы означало, например, возможность восстанавливать течение срока исковой давности путем передачи прав либо нивелировать последствия иных неразумных процессуальных деяний.
Дмитрий Занкин рекомендует предпринимателям, активно скупающим подобные мусорные требования в надежде на их последующую монетизацию, внимательнее относится к их проверке. Отдельно он отмечает набирающую силу тенденцию делать текст судебного акта более понятным путем выделения логических блоков через их нумерацию.
Как считает Михаил Карпенко, старший юрист практики разрешения споров юридической фирмы ALUMNI Partners, позиция Арбитражного суда Уральского округа соответствует фундаментальным основам института субсидиарной ответственности. Компенсаторной компонент ответственности обуславливает необходимость восстановления прав независимых кредиторов, пострадавших от неправомерных действий контролирующих лиц. Закон о банкротстве, конкретизируя общий подход, подтверждает, что в размер ответственности таких причинителей вреда не входят требования, принадлежащие им и заинтересованным лицам. В ином случае, безудержное доминирование охранительной функции может привести к трансформации способа правовой защиты в инструмент перераспределения имущественных потерь внутри одной экономической группы.
В постановлении также обоснованно применен классический правовой принцип nemo plus iuris ad aliumtransferre potest quam ipse habet («никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам»). Уступка требования, изначально возникшего между аффилированными лицами, не может «очистить» его от этого статуса. Таким образом, даже независимому цессионарию невозможно приобрести весь ординарный объем защиты, выходящий за рамки позиции первоначального кредитора. Влияние судебного акта на практику мне видится позитивным, поскольку идеи, заложенные в нем, препятствует очевидным злоупотреблениям. Приобретение требований заинтересованного кредитора не должно предоставлять возможность контроля над привлечением к субсидиарной ответственности.
