Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП, Союз) подготовил развернутую критику масштабных поправок в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», которые группа депутатов и сенаторов во главе с Сергеем Гавриловым внесла в Госдуму 26 марта 2026 г. (см. статьи Реформа банкротства: между восстановлением и ускоренной ликвидацией; В Госдуму внесли масштабный законопроект о реформе института банкротства). Свои замечания Союз 13 апреля направил в Минэкономразвития и председателю думского комитета по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям, рассказали «Ведомости».
Позиция РСПП однозначна: в текущей редакции законопроект не может быть поддержан и нуждается в существенной доработке. РСПП предложил создать рабочую группу при профильном комитете для проработки изменений.
Госрегистрация АУ ФНС
Одна из главных претензий бизнеса связана с передачей функций государственной регистрации арбитражных управляющих Федеральной налоговой службе.
РСПП усматривает в этом «недопустимый конфликт интересов»: ФНС продолжит выступать кредитором в ряде банкротных дел и одновременно будет вести регистрацию управляющих. Помимо этого, новые полномочия могут оказаться обременительными для бюджета.
Союз предлагает передать регистрацию Росреестру, который уже ведет реестр арбитражных управляющих. В ФНС, как отмечают «Ведомости», возражения отвергли, указав, что госрегистрация необходима для обеспечения достоверности сведений об управляющих, а регистрационная функция строго регламентирована и не предполагает усмотрения, а потому не может повлечь конфликта интересов.
Численность членов СРО
Серьезные замечания РСПП высказал и к нормам о саморегулируемых организациях (СРО) арбитражных управляющих. Законопроект снижает минимальную численность членов СРО первой группы до 10 человек, второй и третьей — до 20. Принадлежность к группе определяется размером компенсационного фонда — от 50 млн руб. для первой группы до 200 млн руб. для третьей.
Союз опасается, что при таких параметрах СРО фактически превратятся в «управляющие компании», которые будут действовать исключительно в интересах своих членов, а регулирующую и контрольную функцию утратят. Дополнительный риск заключается в создании крупными системными кредиторами, например банками и лизинговыми компаниями, подконтрольных СРО, что ударит по правам других участников банкротных дел.
Автоматическое списание убытков из компенсационного фонда СРО
Также РСПП раскритиковал норму об автоматическом списании убытков из компенсационного фонда СРО, если арбитражный управляющий не выплатит присужденную компенсацию в течение трех месяцев со дня вступления решения суда в силу. По мнению Союза, такой механизм лишает СРО права на защиту от необоснованных выплат и фактически уничтожает институт их субсидиарной ответственности.
Порядок выбора арбитражного управляющего
Отдельный блок критики касается порядка выбора арбитражного управляющего. Законопроект запрещает участникам дела о банкротстве предъявлять дополнительные требования к кандидатуре управляющего, одновременно наделяя суд широкими полномочиями по его выбору. В частности, суд сможет оценивать уровень компетентности, добросовестности и независимости кандидата и самостоятельно определять СРО, из числа членов которой будет назначен управляющий. РСПП считает такую дискрецию избыточной, так как судья не располагает информацией о личных и профессиональных качествах управляющего, а выбор СРО без четких критериев и механизмов контроля чреват существенными злоупотреблениями.
Реструктуризация долга
Замечания затронули и одно из ключевых нововведений реформы — возможность реструктуризации долга вместо обязательного запуска процедуры банкротства. Согласно законопроекту, суд вводит реструктуризацию, если сочтет возможным восстановление платежеспособности должника, опираясь на отчет арбитражного управляющего о финансовом состоянии и позицию кредиторов.
Однако РСПП указывает, что любой кредитор вне зависимости от объема требований сможет заблокировать реструктуризацию, просто направив отзыв с возражениями. При этом должник понесет существенные расходы на экспертизу и не сможет длительное время приступить к процедуре. Возможность отказа от реструктуризации с последующим признанием должника банкротом, по мнению Союза, снижает заинтересованность в подаче таких заявлений и сохраняет ликвидационную направленность банкротного законодательства.
Почему это важно
Масштабный (на 100 с лишним страниц) проект поправок в Закон о банкротстве, рассматриваемый в настоящее время в Госдуме, представляет собой осколок «мегапроекта» реформы банкротного права (на 500 с лишним страниц), внесенного в Госдуму в 2021 г., но впоследствии зависшего там без движения, отметил Сергей Будылин, советник Адвокатского бюро «Бартолиус».
Основные новеллы проекта, напомнил он, бурно обсуждались еще в то время, так что сейчас участникам дискуссий остается повторять все те же аргументы. Некоторые из них можно найти и в отзывах Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).
По его словам, ключевая особенность реформы – упор на реабилитационные процедуры. Проект отменяет нынешние процедуры финансового оздоровления и внешнего управления и вводит новую – реструктуризацию долгов, а также допускает внесудебное соглашение о санации. Этот шаг, в принципе, находится в русле мировой тенденции предпочтения реабилитационных процедур ликвидационным. Конечно, по мнению Сергея Будылина, нет гарантий, что новая реабилитационная процедура окажется чем-то лучше старых (которые на практике продемонстрировали свою полную неэффективность), но попробовать можно.
Один из важнейших моментов в этом разделе, указал он, – допущение возможности «крэмдауна», то есть введения реабилитационной процедуры судом вопреки воле кредиторов. Эта тема весьма спорная: ведь речь, по сути, идет о судьбе средств этих самых кредиторов. Текущий вариант законопроекта предписывает суду «учитывать» мнение кредиторов, но позволяет вести реструктуризацию и вопреки их мнению на основании заключения эксперта.
По мнению Сергея Будылина, здесь есть большой риск того, что судья пожелает быть «добреньким» по отношению к должнику за счет кредиторов и введет реструктуризацию там, где экономически обоснованной является ликвидация, ведь судья, в отличие от коммерческих кредиторов, не является специалистом в коммерции, а заключениям эксперта верить можно отнюдь не всегда. В результате остатки активов должника будут бессмысленно растрачены, а потом он все равно уйдет в банкротство. Если так, это не повысит, а понизит эффективность российских банкротных процедур, подчеркнул он.
РСПП критикует правила введения реструктуризации с противоположной стороны – с точки зрения должника, заинтересованного во введении реабилитационной, а не ликвидационной процедуры. По их мнению, даже назначение экспертизы при наличии возражений кредитора – это избыточная мера. Но тут Сергей Будылин посоветовал бы вспомнить, что член РСПП может оказаться не только должником, но и кредитором. Понравится ли ему «отпущение грехов» должника судьей без согласия кредитора и даже без получения мнения эксперта?
Другая спорная тема – назначение арбитражных управляющих. В проекте воспроизводится предложение, ранее уже активно обсуждавшееся. Оно именуется системой «случайного выбора» управляющего, но это название обманчиво. В действительности там описана необычайно запутанная конструкция, сочетающая элементы формальной оценки предыдущей деятельности управляющего (начисление «баллов результативности»), системы «ставок на процедуру» со стороны саморегулируемых организаций арбитражных управляющих (наподобие покера), судебной дискреции, с некоторым элементом случайности, констатировал он.
Масштабный (на 100 с лишним страниц) проект поправок в Закон о банкротстве, рассматриваемый в настоящее время в Госдуме, представляет собой осколок «мегапроекта» реформы банкротного права (на 500 с лишним страниц), внесённого в Госдуму в 2021 году, но впоследствии зависшего там без движения. Ключевые новеллы нынешнего проекта бурно обсуждались ещё в то время, так что сейчас участникам дискуссий остаётся повторять всё те же аргументы. Некоторые из них можно найти и в отзывах Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). Ключевая особенность реформы – упор на реабилитационные процедуры. Проект отменяет нынешние реабилитационные процедуры (финансового оздоровления и внешнего управления) и вводит новую – реструктуризацию долгов, а также допускает внесудебное соглашение о санации. Этот шаг, в принципе, находится в русле мировой тенденции предпочтения реабилитационных процедур ликвидационным. Конечно, нет гарантий, то новая реабилитационная процедура окажется чем-то лучше старых (которые на практике продемонстрировали свою полную неэффективность), но попробовать-то можно. Один из важнейших моментов в этом разделе – допущение возможности «крэмдауна», то есть введения реабилитационной процедуры судом вопреки воле кредиторов. Эта тема весьма спорная: ведь речь, по сути идёт о судьбе средств этих самых кредиторов. Текущий вариант законопроекта предписывает суду «учитывать» мнение кредиторов, но позволяет вести реструктуризацию и вопреки их мнению на основании заключения эксперта. На мой взгляд, здесь есть большой риск того, что судья пожелает быть «добреньким» по отношению к должнику за счёт кредиторов – и введёт реструктуризацию там, где экономически обоснованной является ликвидация. Ведь судья, в отличие от коммерческих кредиторов, не является специалистом в коммерции, а заключениям эксперта верить можно отнюдь не всегда. В результате остатки активов должника будут бессмысленно растрачены, а потом он всё равно уйдёт в банкротство. Если так это не повысит, а понизит эффективность российских банкротных процедур. РСПП критикует правила введения реструктуризации с противоположной стороны – с точки зрения должника, заинтересованного во введении реабилитационной, а не ликвидационной процедуры. По их мнению, даже назначение экспертизы при наличии возражений кредитора – это избыточная мера. Но тут я бы посоветовал вспомнить, что ведь член РСПП может оказаться не только должником, но и кредитором. Понравится ли ему «отпущение грехов» должника судьёй без согласия кредитора и даже без получения мнения эксперта? Другая спорная тема проекта – назначение арбитражных управляющих. В проекте воспроизводится предложение, ранее уже активно обсуждавшееся. Оно именуется системой «случайного выбора» управляющего, но это название обманчиво. В действительности в проекте описана необычайно запутанная конструкция, сочетающие элементы формальной оценки предыдущей деятельности управляющего (начисление «баллов результативности»), системы «ставок на процедуру» со стороны саморегулируемых организаций арбитражных управляющих (наподобие покера), судебной дискреции, а также с некоторым элементом случайности. Я эту систему уже неоднократно критиковал . Мне она представляется апофеозом бюрократического абсурда. Основные претензии к ней следующие. 1) Ограничение конкуренции среди АУ на основе взятой с потолка формулы «баллов результативности». 2) Создание вредных стимулов в деятельности АУ (надувание рейтинга вместо выполнения своих фидуциарных обязанностей). 3) Провоцирование коррупции на уровне СРО. 4) Отвлечение сил и ресурсов АУ на участие в абсурдном «покере», на подсчёт баллов, обжалование этого подсчёта госорганом и т. п. В мировой практике используются три основные системы: (1) назначение управляющего кредиторами, (2) назначение его дискреционным решением суда, (3) назначение из списка доступных управляющих путём случайного выбора. На мой взгляд, предложенную в проекте систему нужно полностью выкинуть, а взамен взять одну из трёх признанных в мире систем. Какая из трёх лучше – это отдельный спор, но то, что предложено в проекте, по-моему, вообще никуда не годится. В этой части РСПП критикует лишь дублирование реестров управляющих (ФНС будет вести дополнительный регистр управляющих с их «баллами») – но это как раз наименьшее из зол.
Позиция РСПП по законопроекту не бесспорна – Союз традиционно смотрит на банкротство глазами крупного кредитора и крупного должника, полагает Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры».
Но два замечания из списка РСПП действительно заслуживают внимания и игнорировать их ко второму чтению не получится, заметил он.
Первое – передача регистрации арбитражных управляющих ФНС. Здесь РСПП прав. Уполномоченный орган и так уже много лет является самым активным и технически подготовленным кредитором в процедурах – с аналитикой, с отдельными управлениями по банкротству, с реальными рычагами давления на управляющего через жалобы. Добавить к этому еще и полномочия по ведению реестра, из которого управляющего можно исключить, – значит, дать одной из сторон процесса полномочие, которого у других сторон нет и не будет.
Ответ ФНС про «цифровой профиль» и верифицируемость данных правильный, но он отвечает не на тот вопрос: реестр можно доверить Росреестру и точно так же оцифровать, не создавая описанной асимметрии. Скорее всего, именно эту норму ко второму чтению будут править в первую очередь – слишком очевидная мишень для критики, заключил Давид Кононов.
Второе – механика автоматического списания компенсационных выплат с эскроу-счетов в банке по исполнительному листу, без возможности СРО заявить возражения. Это уже чистое процессуальное нарушение: лицо, с имущества которого взыскивают, лишается права на защиту. Такая конструкция не должна прожить долго.
Третий тезис РСПП (про снижение минимальной численности СРО со 100 до 10-20 членов), по его словам, сложнее.
Риск «карманных» СРО под системных кредиторов реальный. Но контраргумент Сбера тоже имеет место быть: на качество работы управляющего влияет не численность коллег по СРО, а персональная квалификация и реальность контроля. Сегодняшняя система со 100 членами – тоже не образец независимости. Здесь, полагает он, компромисс должен обсуждаться, конкретная цифра – предмет экспертной дискуссии.
При этом сам законопроект содержит полезные вещи, которые в дискуссиях иногда теряются: добанкротная санация, аукционы с плавающим ценообразованием вместо нынешних торгов на понижение – давно назревшие изменения. Поэтому предложение РСПП о рабочей группе при комитете может быть полезным, но она не должна стать способом похоронить реформу в пятый раз за шесть лет. Документ точно нуждается в доработке, но не в бесконечной.
