Евгений Акимов из Сбера обозначил на ПМЮФ важнейшие события в сфере банкротства.
Россия готовится к включению в международный рейтинг Всемирного банка B-Ready в 2027 году. Самооценку деловой среды уже два года проводит Агентство стратегических инициатив. Отдельным прорывом станет запуск механизма замещения активов через создание обществ с ограниченной ответственностью. Ранее эта процедура была непопулярна из-за обязательной формы акционерного общества. Новая дорожная карта правительства фиксирует смену парадигмы от ликвидации к реабилитации компаний. Дорожная карта по банкротству, утвержденная Правительством РФ в ноябре 2025 года, содержит 13 конкретных мероприятий, большинство из которых направлены на поддержку бизнеса в кризис. Это позволяет говорить о наметившемся тренде на спасение компаний. Подробнее — на портале.
Эффективность процедуры банкротства измеряется двумя скоростями: скоростью, с которой удается поддержать жизнеспособные компании через реабилитационные процедуры, и скоростью, с которой активы нежизнеспособных можно вернуть в экономику через ликвидационные процедуры. Мы стоим на грани качественного изменения модели банкротства: от машины по демонтажу и ликвидации — к системе реабилитации и сохранения стоимости.
Рашид Гитинов из бюро адвокатов «Де-юре» — о порядке уменьшения неустойки при банкротстве гражданина.
Иван Цветков в мае 2021 года предоставил Виктории Стасевич заем на 300 тыс. рублей под 5% в месяц с неустойкой 1% в день за просрочку возврата. Стасевич обеспечила заем ипотекой квартиры. После невозврата займа Цветков обратился в суд общей юрисдикции, который снизил неустойку за конкретный период, но на будущее взыскал ее по договорной ставке — 1% в день. В обращении взыскания на квартиру суд отказал из-за несоразмерности ее стоимости и долга. Цветков подал заявление о банкротстве Стасевич и включил в реестр 4,2 млн рублей неустойки за следующий после присуждения период. Три инстанции отказали Стасевич в снижении неустойки, сославшись на то, что суд общей юрисдикции уже рассмотрел этот вопрос. Стасевич пожаловалась в ВС и указала на неосновательное неуменьшение несоразмерной неустойки и непроверку злоупотребления правом со стороны кредитора. Экономколлегия ВС отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение (дело А53-10244/2025). Подробности — на портале.
Приведенная правовая позиция Верховного суда встречалась в судебной практике также на уровне нижестоящих судов. Однако имела место быть и противоположная практика, которая порождала противоречивую правоприменительную практику. Между тем принятие Верховным судом указанного определения обеспечит единообразие судебной практики для аналогичной категории споров, соблюдение баланса прав кредитора и должника, принципов добросовестного поведения сторон (ст. 1, 10 ГК РФ) и справедливого судебного разбирательства (ст. 2 АПК РФ), противодействие злоупотреблению правом свободного определения размера неустойки, а также достижение целей банкротного законодательства в части возможной реабилитации должника в процедуре реструктуризации долгов.
Сергей Домнин из союза арбитражных управляющих «Созидание» — о возобновлении банкротства ОАО «Птицефабрика Ударник» после отмены мирового соглашения.
В деле о банкротстве ОАО «Птицефабрика Ударник» КУ подготовил проект мирового соглашения с рассрочкой погашения долгов на 14 лет. За заключение мирового соглашения проголосовали 50,71% кредиторов, включая залогового кредитора ООО «ВТБ Факторинг». Однако два других залоговых кредитора (ООО «СБК Гранд» и АО «Банк ДОМ.РФ») выступили против. Суд первой инстанции разрешил разногласия в пользу заключения мирового соглашения и принудил залоговых кредиторов к его заключению, апелляция и кассация согласились. Банк и «СБК Гранд» обжаловали акты в ВС. Экономколлеги ВС отменила судебные акты нижестоящих инстанций и отказала в утверждении мирового соглашения. ВС прекратил действие реабилитационной процедуры и направил дело в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области для возобновления конкурсного производства (дело А56-27686/2019). Подробности — на портале.
Как указывает Сергей Домнин, бывают определения СКЭС рабочие (когда исправляется судебная ошибка), а бывают знаковые, краеугольные (которые создают или меняют практику). В данном случае мы имеем дело со вторым вариантом.
Во-первых, дело попало в СКЭС после жалобы новому заместителю Председателя ВС РФ И.В. Крупнову (это была вторая его передача по экономическим спорам).
Во-вторых, дело попало в СКЭС скорее вопреки так называемому «реабилитационному» тренду, который сам же ВС РФ и задавал ранее в делах Захаровой (определение от 23 декабря 2024 № 305-ЭС24-11965), НПК «Эском» (определение от 30 января 2025 № 308-ЭС22-27464(11,13,14), а также в пункте 4 постановления Пленума ВС РФ от 17.12.2024 № 40 и Обзоре судебной практики по делам о банкротстве граждан от 18.06.2025. Здесь можно лишь предполагать, но мне кажется, что, оценив практику применения «судебного преодоления», сложившуюся в 2025-2026 годы, ВС РФ пришел к выводу о необходимости ее существенной балансировки, благо фабула настоящего дела и условия утвержденного судами мирового соглашения весьма этому благоприятствовали.
В-третьих, нужно отметить, что препятствием передачи дела не стали даже достаточно модные в последнее время ссылки на социальную значимость предприятия должника: производство продовольствия и нахождение в собственности должника части сетей водоснабжения и водоотведения, используемых для поставки воды в поселок.
В итоге мы получили судебный акт, в котором достаточно детально и подробно раскрываются как позиция высшей судебной инстанции по вопросам, связанным с институтом судебного преодоления и его правильным применением судами, то есть продолжниковый подход, так и позиция по вопросу соблюдения и защиты прав кредиторов, то есть принципу реабилитационного паритета.
На что стоит обратить внимание. В целом ВС РФ поддерживает реабилитационный тренд и указывает, что законодательство о банкротстве и практика его применения исходят из предпочтения реабилитационных процедур ликвидационным в ситуации неопределенности относительно дальнейшего хода дела о банкротстве.
Любая реабилитационная процедура в первую очередь должна оцениваться судами на предмет экономической обоснованности, то есть потенциальной реальности выполнения предлагаемых мероприятий. По сути, это первый фильтр, при непрохождении которого дальнейшие разговоры про реабилитацию бессмысленны. ВС РФ отмечает по этому поводу, что поскольку на хозяйственную деятельность должника влияет множество сложно прогнозируемых факторов, то при прохождении этого фильтра устанавливается следующий стандарт доказывания: обоснование реабилитационных мероприятий должно с достаточной вероятностью подтверждать успешную их реализацию.
Дополнительным фактором в пользу реабилитации могут служить защита публичных социально и стратегически значимых интересов (к которым ВС РФ отнес не только некоторые виды деятельности должника — юридического лица, но и защиту прав граждан на единственное жилье). Но при этом ВС РФ отмечает, что сами по себе эти факторы не являются единственно достаточным аргументом в пользу реабилитации. Законодательством о банкротстве предусмотрены положения, позволяющие соблюсти общественные интересы при неизбежности проведения конкурсного производства путем продажи социально значимых объектов на специальных условиях или передачи их в муниципальную собственность (пункты 4, 41, 42, 5 статьи 132 закона «О банкротстве»).
Сергей Домнин отмечает, что любая реабилитационная процедура банкротства имеет ряд параметров. В первую очередь — срок ее реализации и объем денежных средств, которые получат кредиторы по ее итогам. Естественно, что это и есть точки пересечения интересов кредиторов и должника: одни хотят побыстрее и побольше, другие наоборот. Поэтому ВС РФ отмечает, что в основе реабилитационных процедур должен лежать разумный компромисс между интересами кредиторов и должника относительно возможных послаблений в части объемов, условий и сроков возврата задолженности, посредством привлечения нового кредитования или погашения обязательств должника третьими лицами.
Из этого вытекает не только возможность преодоления воли меньшинства кредиторов волей большинства при принятии решений на собрании кредиторов, но и возможность преодоления судом при наличии ряда обстоятельств воли тех кредиторов, без согласия которых закон «О банкротстве» не допускает принятия решений на собрании кредиторов в принципе. К числу таких обстоятельств со ссылкой на статью 10 ГК РФ ВС РФ относит ситуацию, когда отдельные кредиторы или их большинство, в том числе среди залоговых кредиторов, без видимых оснований отказываются от согласования плана реабилитационных мероприятий в отношении должника (судебное преодоление).
Вместе с тем, добавляет эксперт, далее ВС РФ тесно увязывает применение судебного преодоления с принципом соблюдения реабилитационного паритета: реабилитационные мероприятия не должны ухудшать положение кредиторов по сравнению с тем, что они получили бы в результате ликвидационной процедуры, в том числе с учетом необходимости принимать во внимание потери в ценности денежных средств ввиду инфляции, неизбежно происходящие за время реализации плана.
Применяя эту абстрактную позицию к реалиям конкретного рассматриваемого дела, ВС РФ отмечает, что установленный мировым соглашением срок погашения требований в 14 лет и так является существенным, но в сочетании с освобождением должника от уплаты процентов по требованиям кредиторов на этот срок свидетельствует о явном нарушении интересов кредиторов и постановке их в положение явно худшее, чем при немедленном проведении конкурсного производства. Еще одним пороком в конкретном деле стало то, что обоснованность требований одного из мажоритарных кредиторов, голосовавших за утверждение мирового соглашения, является предметом пересмотра, в связи с чем неясно, является ли такое мировое соглашение отражением действительной воли большинства кредиторов.
Сергей Домнин полагает, что эта правовая позиция ВС РФ получит свое дальнейшее развитие как в делах юридических лиц, так и граждан. С учетом фабулы конкретного дела, ВС РФ вынужден был оценивать только имеющиеся в нем пороки, однако в других делах они могу быть совсем другими. В частности, весьма интересным является общий вопрос о том, имеет ли право на судебное преодоление в целом должник, который действовал до процедуры банкротства или в ходе ее осуществления недобросовестно и в ущерб кредиторам, например, выводил активы из конкурсной массы.
Мария Михеева из юридической компании Intana Legal — о кейсе, в котором кассация признала дарение имущества детям во время хищений злоупотреблением правом.
В 2014 году Игорь Грабовой приобрел две квартиры и два машиноместа в городе Жуковский на средства от продажи другой недвижимости. В 2016 году Игорь Грабовой заключил договоры дарения этого имущества в пользу своих дочерей Анны Егоровой и Анны Толкачевой. В 2022 году Игорь Грабовой был признан банкротом. Финансовый управляющий Алексей Колмагоров оспорил договоры дарения со ссылкой на хищение средств у ПАО «Межтопэнергобанк». Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований. Арбитражный суд Московского округа отменил нижестоящие акты и направил дело на новое рассмотрение. Кассация указала на игнорирование судами приговора по уголовному делу о хищении и необоснованное применение исполнительского иммунитета к спорным объектам (А41-77371/2022). Подробности — на портале.
Безусловно, по мере развития кредиторских инструментов взыскания в банкротстве (субсидиарная ответственность, оспаривание сделок, презумпции доведения до банкротства и причинения вреда) КДЛ и выгодоприобретатели научились прятать активы. Самый простой и распространенный способ — оформить активы на ближайших родственников, поскольку круг доверенных лиц a priori ограничен. Как показывает практика, перераспределение имущества в пользу номинальных лиц, не связанных узами родства, грозит их утратой и невозможностью впоследствии вернуть.
В этой связи при рассмотрении данной категории споров (оспаривание сделок дарения, купли-продажи или иных юридических составов, опосредующих номинальное владение) суды должны выходить за «презумпцию ординарных сделок между родственниками». То есть оценивать осведомленность должника о наличии непогашенной кредиторской задолженности, претензиях кредиторов, соотносить объем и совокупность требований кредиторов (в том числе потенциальных) и стоимость имущества, оформленного на родственников/связанных лиц. К сожалению, до сих пор приходится сталкиваться с формальным подходом судов при рассмотрении данной категории споров.
Ключевой тезис в позиции суда округа, с моей точки зрения: стремление должника одарить родственника не имеет приоритета над погашением требований кредиторов. Квалифицирующий признак для оспаривания сделки применительно к ст. 10, 168 ГК РФ — заключение сделок по выбытию имущества после возникновения обязательств перед кредиторами и факт осознания должником неизбежности предъявления таких требований. При этом не требуется наличия включенных в реестр требований или возбуждение дела о банкротстве.
Debitum esse solvendum, или «долг платежом красен». Российский институт банкротства — это действенный инструмент взыскания долга, и не его вина, что другие механизмы не смогли стать такими же эффективными (как, например, исполнительное производство).
В этой связи использование банкротства только лишь в качестве инструмента списания долгов (как долгое время и было) или мнимой реструктуризации с освобождением виновных лиц от ответственности (через списание долгов, утверждение необоснованных планов реструктуризации и пр.), понижение стандарта доказывания для должника при оспаривании сделок — не только выхолостит российский правопорядок, но и навредит экономике.
Давид Кононов из адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры» комментирует историю о том, как поставщики Челябинского электрометаллургического комбината угрожают компании банкротством.
Челябинский электрометаллургический комбинат (ЧЭМК) стал ответчиком по 16 искам о взыскании долгов на общую сумму около 165 млн рублей. Две организации под названиями «Рок Дриллинг Солюшнс» и «Тагильская сталь» опубликовали в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве уведомления о намерении подать заявления о несостоятельности ЧЭМК. При этом первая компания уже успешно взыскала с государственного предприятия почти 150 млн рублей и ожидает решения по второму иску на 48,5 млн. Более чем в половине исков к ЧЭМК предметом споров выступают задолженности по договорам поставки или оплате уже переданного товара. Подробности — на портале.
Ситуация вокруг ЧЭМК интересна не суммой исков (для предприятия такого масштаба 165 млн рублей не критичны), а самой постановкой вопроса: может ли частный кредитор реально довести до банкротства актив, переходящий в собственность государства. Формально может: никакого иммунитета у должника нет, статус собственника на правоспособность не влияет. На практике же мы имеем дело с конструкцией, в которой формальная возможность обанкротить должника и реальная вероятность движения дела по сценарию обычного банкротства очень расходятся.
Всякие возможные небесспорные модели, которые «на грани», предполагать не буду и предлагаю посмотреть на это дело через такие обстоятельства.
Первое обстоятельство — это полностью удовлетворенный иск Генпрокуратуры РФ. Соответствующая запись есть в картотеке арбитражных дел. Содержание иска не известно, заседание шло в закрытом режиме, но даже из состава ответчиков видно, что речь идет либо о корректировке периметра национализации 2024 года, либо о перераспределении активов внутри уже государственного контура.
Второе: опыт УК ЮГК показывает возможную рабочую модель. Требования бывших аффилированных лиц могут быть переоценены как притворные сделки, прикрывающие корпоративное финансирование, и исключены из состава долгов. Применительно к ЧЭМК это означает, что любой кредитор с историей отношений с прежними собственниками — Антиповым и Аристовым — должен заранее готовить доказательственную базу о реальности договорных отношений, рыночности цен и расчетов, потому что новый менеджмент при поддержке Росимущества может пойти по этому пути.
Для независимых поставщиков, таких как «Новатэк Челябинск» или ФГУПы, этот риск теоретический, для остальных нужно индивидуально оценивать, не окажутся ли их требования в одной лодке с реструктурированными «корпоративными» долгами эпохи прежних владельцев.
Поэтому главная интрига здесь не в том, введут ли наблюдение. Главная интрига — какую позицию по искам займет государство, потому что эта позиция станет ориентиром для всех контрагентов национализированных предприятий по стране. Если ЧЭМК спокойно гасит долги или входит в нормальный график платежей — это сигнал рынку, что национализация не ухудшает положение частных кредиторов. Если начинаются попытки отбиться через пересмотр старых сделок и параллельные публично-правовые процессы — рынок прочитает это однозначно, и поставщики любого национализированного предприятия начнут закладывать в цену соответствующий риск.
Именно поэтому за этим делом стоит следить даже тем, кто к ЧЭМК отношения не имеет. Здесь может решаться вопрос не одного комбината, а правил игры для всего сегмента предприятий, перешедших в собственность государства за последние годы.
