Депутат Госдумы Михаил Делягин направил письмо министру экономического развития РФ Максиму Решетникову с предложением сократить срок оспаривания сделок при банкротстве физических лиц с трех лет до одного года, сообщило «РИА Новости».
По мнению Делягина, это поможет стабилизировать рынок вторичного жилья в условиях ухудшения внешней экономической конъюнктуры и роста неопределенности.
В настоящее время сделки физлица-банкрота могут быть признаны недействительными, если они были совершены в течение трех лет до момента банкротства. Это создает значительную неуверенность и «совершенно напрасные страхи» у граждан, приобретающих недвижимость или автомобили у физических лиц, говорится в письме Делягина.
Депутат предлагает внести соответствующие изменения в п. 2 ст. 61.2 «Оспаривание подозрительных сделок должника» Федерального закона «О банкротстве». По его мнению, сокращение срока оспаривания сделок до одного года произойдет без негативных последствий.
Почему это важно
Предложение о сокращении срока оспаривания сделок при банкротстве граждан выглядит концептуально несостоятельным, отметил Павел Кисловский, руководитель группы разрешения споров Юридической фирмы CLS.
В данном случае, предположил он, речь, вероятно, идет не о сроке исковой давности, а о «периоде подозрительности» – интервале, в пределах которого сделка, совершенная до принятия заявления о банкротстве, может быть оспорена по специальным основаниям. Этот трехлетний период является одним из основных элементов механизма противодействия именно недобросовестному выводу активов в преддверии неплатежеспособности и не может рассматриваться как техническая величина, которую можно произвольно сократить.
При этом, по его словам, инициатива игнорирует принципиальное различие между общими гражданско-правовыми и специальными банкротными основаниями оспаривания, а также между специальными основаниями, предусмотренными п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, имеющими разную цель, логику и последствия применения.
Сокращение периода подозрительности до одного года объективно ослабит защиту интересов кредиторов и создаст дополнительные стимулы для заблаговременного отчуждения имущества, что прямо противоречит целям регулирования института банкротства. Утверждение о том, что такие изменения не повлекут негативных последствий, не подкреплено ни правовым, ни экономическим анализом. Несогласие вызывает и выбор адресата реформы: не объясняется, почему предлагаемые меры должны касаться исключительно банкротства граждан, тогда как аналогичные риски и механизмы действуют и в процедурах банкротства юридических лиц. На практике это неизбежно приведет к росту споров, попыткам обхода специальных норм и расширению случаев применения общих норм ГК РФ.
В целом предложение выглядит непродуманным и требует не косметической корректировки, а полноценного системного пересмотра с учетом базовых принципов института оспаривания сделок, заключил он.
В рассматриваемой инициативе депутат Госдумы Михаил Делягин предлагает сократить не срок на оспаривание сделок, а период подозрительности, за который может быть оспорена сделка гражданина-должника по правилам, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, также пояснила Анна Нехина, генеральный директор Юридической фирмы «Лаборатория антикризисных исследований».
Объективный же пресекательный срок на обжалование сделок в соответствии с ГК РФ составляет десять лет, напомнила она. Сокращение периода подозрительности вынудит кредиторов и финансового управляющего выбирать альтернативные способы защиты, например оспаривать сделку по общим правилам гражданского кодекса. Это, по словам Анны Нехиной, допустимо, законно и применяется сейчас на практике в тех случаях, когда сделка была совершена за пределами периода подозрительности.
Инициатива депутата, по ее мнению, не решает декларируемую проблему (неопределенность на рынке), но при этом очевидно создает процессуальные барьеры для защиты прав кредиторов, смещая споры в более общую и менее приспособленную для банкротных реалий правовую плоскость. Это не стабилизация оборота, а перераспределение рисков в пользу недобросовестных должников и в ущерб добросовестным кредиторам.
По-моему, затягивание сроков на оспаривание сделок обусловлено, прежде всего, не трехлетним периодом подозрительности и не общими сроками на оспаривание сделок, а действиями самих граждан-банкротов, скрывающих от кредиторов и финансового управляющего сам факт совершения подозрительной сделки. Ведь пока участники дела не узнали о сделке, годичный срок на ее оспаривание течь не начинает, а пресекательный срок закончится только спустя десять лет с момента совершения такой сделки. В качестве радикального решения поставленной проблемы можно рассмотреть введение нового пресекательного срока на оспаривание сделок по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, с привязкой к моменту введения первой процедуры, по примеру правил, установленных для обращения с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. При этом, исходя из практики исполнения должниками обязанности по раскрытию информации о своем финансовом состоянии, такой срок не должен составлять менее трех лет.
По мнению Михаила Ковалева, ведущего эксперта Юридической компании «Центр по работе с проблемными активами», комментируемое предложение представляется спорным.
Под предлогом стабилизации рынка вторичного жилья – то есть для защиты от оспаривания заключаемых на вторичном рынке сделок – предлагается внести изменения в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, посвященный сделкам должника, совершенным с целью причинения вреда правам кредиторов, констатировал он. По указанному основанию оспариваются сделки, совершавшиеся не в рамках обычного гражданского оборота, а с иной действительной целью – вывести имущество из конкурсной массы и защитить его таким образом от притязаний кредиторов.
Для ограничения оспаривания по данному основанию всех сделок должника законодателем и судебной практикой сформирован стандарт доказывания и предусмотрены презумпции наличия цели причинения вреда кредиторам и осведомленности контрагента о такой цели. Уменьшение периода подозрительности в таком случае в действительности будет означать не предоставление защиты сделкам добросовестных участников оборота, а создание условий для защиты недобросовестными лицами своих активов от кредиторов, указал он.
Трендом последних лет становится более широкое применение в делах о банкротстве общих норм о недействительности сделок (ст. 10 и 168 ГК РФ). Данный тренд основан, в том числе, на том, что в рамках планирования собственного банкротства должники учитывают период подозрительности при совершении сделок и пытаются препятствовать возбуждению дела о банкротстве до истечения трехлетнего срока. Сокращение этого срока для банкротств физических лиц лишь расширит возможности для злоупотреблений и не будет иметь значимого эффекта для стабилизации рынка вторичного жилья.
Инициатива Михаила Делягина представляется сомнительной, полагает Анна Скорова, ведущий юрист Юридической фирмы INTELLECT.
Процент удовлетворения требований о признании сделок недействительными в рамках банкротных процедур и так невелик, пояснила она. В трехлетний период подозрительности могут быть признаны недействительными сделки, которые совершаются, как правило, с заинтересованными лицами, безвозмездно. Если сделка совершена возмездно и с лицом, не имеющим злонамеренной цели по сокрытию имущества должника-гражданина от кредиторов, то суды откажут в удовлетворении такого заявления, резюмировала она.
Ситуация, когда граждане набирают кредитов и не хотят по ним платить, параллельно «распродавая» имущество своим друзьям и родственникам, достаточно распространена. Большинство сделок совершается за двух–трехлетний период перед банкротством. И если Минэкономразвития поддержит предложение депутата, то кредиторы лишатся надежды удовлетворить свои требования в рамках банкротных процедур (денежные средства от реализации имущества, поступившего в конкурсную массу в порядке реституции, зачастую являются единственной возможностью получить хоть что-то).
Таким образом, инициатива, которая направлена на создание гарантий для покупателей недвижимости, может негативно сказаться на имущественных правах кредиторов продавца, что, по ее мнению, недопустимо.
