В 2011 г. «Московский метрополитен», «Авто Селл» и Департамент СМИ и рекламы Москвы заключили договор на размещение рекламы в метро. В рамках банкротства «Авто Селл» задолженность перед метрополитеном была включена в реестр требований кредиторов. По факту хищения средств, предназначенных для оплаты по договору, были возбуждены уголовные дела, и суд общей юрисдикции наложил арест на имущество аффилированного с «Авто Селл» ЗАО «Гема-Инвест». Залогодержателем арестованного имущества является банк «Траст», требования которого были включены в реестр кредиторов «Гема-Инвест». Арбитражные суды трех инстанций отказали в снятии ареста, после чего банк подал кассационную жалобу в Верховный Суд, указав на недопустимость погашения требований метрополитена в обход иных кредиторов и нарушение прав залогового кредитора. Судья Д.В. Капкаев передал жалобу в Экономколлегию, которая отказалась удовлетворить кассационную жалобу «Траста» и оставила в силе акты нижестоящих судов (дело № А41-3910/2019).
Фабула
В 2011 г. «Московский метрополитен», «Авто Селл» и Департамент средств массовой информации и рекламы города Москвы заключили договор на размещение рекламы в метро.
В рамках банкротства «Авто Селл» задолженность перед метрополитеном в размере 894,3 млн рублей основного долга, 476,2 млн рублей неустойки и 200 тыс. рублей судебных расходов была включена в реестр требований кредиторов.
По факту хищения средств, предназначенных для оплаты метрополитену, были возбуждены уголовные дела в отношении Александра Геллера и Григория Когана. В рамках этих дел суд общей юрисдикции наложил арест на имущество аффилированного с «Авто Селл» ЗАО «Гема-Инвест» для возмещения ущерба метрополитену.
Залогодержателем арестованного имущества является банк «Траст», требования которого на 7,9 млрд рублей были включены в реестр кредиторов «Гема-Инвест». Конкурсный управляющий «Гема-Инвест» безуспешно пытался снять арест через следователя и Росреестр, после чего обратился в арбитражный суд.
Арбитражные суды трех инстанций отказали в снятии ареста. Банк «Траст» подал кассационную жалобу в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Московской области, Десятый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Московского округа отказали в удовлетворении заявления конкурсного управляющего «Гема-Инвест» об обязании Росреестра погасить в ЕГРН записи об аресте имущества должника, наложенном судом общей юрисдикции в рамках уголовных дел.
Суды руководствовались ст. 115 УПК РФ и исходили из невозможности снятия арбитражным судом ареста, наложенного судом общей юрисдикции в рамках уголовного дела.
Что думает заявитель
Банк «Траст» в кассационной жалобе указал на существенные нарушения судами норм права. Ссылаясь на законодательство о банкротстве, банк обратил внимание на недопустимость выборочного погашения требования метрополитена вне рамок дела о банкротстве за счет изъятого имущества «Гема-Инвест» в обход иных кредиторов.
По мнению банка, в сложившейся ситуации сохранение ареста нарушает права банка как залогового кредитора и противоречит правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 24 октября 2024 г. № 302-ЭС23-10298 (2).
Банк попросил отменить судебные акты нижестоящих инстанций, ссылаясь на то, что они нарушают установленный законодательством о банкротстве баланс интересов кредиторов и принцип пропорционального и равного удовлетворения их требований.
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда РФ Д.В. Капкаев передал спор в Экономколлегию.
Верховный Суд указал, что согласно абз. 9 ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты открытия конкурсного производства снимаются аресты и иные ограничения на имущество должника. Однако в данном случае аресты были наложены судом общей юрисдикции в порядке ст. 115 УПК РФ.
Арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, не наделен правом отменять обеспечительные меры, примененные в рамках уголовного судопроизводства. Такие аресты снимаются в порядке, установленном ч. 9 ст. 115 УПК РФ.
ВС подчеркнул, что ч. 9 ст. 115 УПК РФ содержит специальные основания отмены ареста — когда отпадает необходимость в данной мере принуждения, истечение срока ареста или отказ в его продлении. Следовательно, нормы УПК РФ являются специальными по отношению к нормам Закона о банкротстве.
Суд также указал, что выводы заявителей жалобы о наличии противоречий между ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве и ч. 9 ст. 115 УПК РФ основаны на совпадении предмета обеспечиваемых имущественных интересов. Между тем разрешение дел в рамках этих отраслей права осуществляется по правилам разных видов судопроизводства.
ВС сослался на положения ст. 118 и 126 Конституции РФ, согласно которым судебная власть реализуется посредством конституционного, гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства. При этом дела о банкротстве рассматриваются арбитражными судами, а уголовные дела — судами общей юрисдикции.
Из этого следует, что правомочие арбитражного суда, предусмотренное ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, не распространяется на снятие ареста, наложенного по правилам ч. 1–3 ст. 115 УПК РФ.
С момента открытия конкурсного производства конкурсный управляющий не лишен возможности обжаловать действия уполномоченных органов по вопросу об отмене ареста на имущество должника в порядке ст. 123–125 УПК РФ.
Итог
ВС отказался удовлетворить кассационную жалобу «Траста» и оставил в силе акты нижестоящих судов.
Почему это важно
Верховный Суд, не дожидаясь разъяснений Конституционного Суда, возобновил производство по кассационной жалобе кредитора в рамках дела ЗАО «Гема-Инвест», и отказал в ее удовлетворении, отметил Максим Четвериков, советник Юридической группы «Пилот».
Экономколлегия, продолжил он, указала, что, несмотря на предусмотренные Законом о банкротстве механизмы снятия всех ограничений на имущество должника, эти нормы не распространяются на уголовные аресты. Коллегия пояснила, что управляющий должником вправе обжаловать постановления лица или органа о наложении ареста в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом.
Но Верховный Суд, по словам Максима Четверикова, не предложил каких-либо новых способов разрешения проблемы: управляющие и ранее обращались с требованиями о снятии арестов к органам следствия и судам, рассматривающим уголовное дело. Такие обращения на практике не имеют никакого практического эффекта: указание на ст. 126 Закона о банкротстве не является достаточным основанием для отмены уголовных арестов. Ситуация осложняется тем, что уголовные дела рассматриваются годами, приостанавливаются на длительные сроки, в то время как принятые ограничения не позволяют управляющему в деле о банкротстве реализовать имущество и погасить требования кредиторов, указал он.
Целесообразным, по его мнению, является формирование Верховным Судом правовой позиции, признающей за ст. 126 Закона о банкротстве значение самостоятельного и достаточного основания для снятия обеспечительных мер в рамках уголовного дела. Представляется, что нынешнее определение Верховного Суда РФ не соответствует подходу, который занимала сама Экономколлегия, разрешая вопрос о судьбе уголовно-правового ареста в рамках банкротного дела Олега Сметанина (определение ВС РФ от 24 октября 2024 г. по делу № А33-18794/2021). Тогда суд указал, что все имущественные требования кредиторов могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства для целей справедливого распределения конкурсной массы и соблюдения принципа равенства кредиторов.
Для устранения коллизии Верховный Суд мог бы сослаться на постановление Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. № 1-П, в котором указано, что ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи со ст. 126 Закона о банкротстве не противоречат Конституции РФ, поскольку не предполагают наложение ареста на имущество должника, находящегося в процедуре конкурсного производства, либо сохранение ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество должника после введения данной процедуры для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами. В таком случае у управляющих и кредиторов было бы больше шансов для отмены арестов и эффективного и своевременного проведения торгов в конкурсной процедуре. Сохранение же нынешней ситуации приводит к тому, что арестованное имущество может быть продано только для целей удовлетворения гражданского иска, что противоречит целям банкротных процедур и лишает их смысла.
Учитывая сформулированный ВС приоритет уголовного ареста, в настоящее время остается риск разрешения частноправовых споров публично-правовыми способами, предупредил он.
По мнению Анны Лариной, исполнительного директора Управляющей компании «ПОМОЩЬ», ВС РФ по результатам рассмотрения дела разрешил правовую коллизию между нормами банкротного и уголовно-процессуального права в пользу последнего: уголовные аресты снимаются по правилам УПК РФ.
Интересно, что формулировка ст. 126 Закона о банкротстве, согласно которой с момента введения конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника, не указывает на какие-либо исключения. В таком порядке без каких-либо проблем снимаются аресты, наложенные в ходе исполнительного производства. Из позиции Коллегии не прослеживается, какая правовая природа стоит за обособлением именно арестов, наложенных ст. 115 АПК РФ. Правовой механизм, предлагаемый ВС РФ, не разрешает проблемы, которая сформировалась в практике. В ситуации, когда все остальные способы не принесли результата (когда было обращение и в суд общей юрисдикции, и в прокуратуру, и в органы следствия, которые вели уголовное дело), Коллегия предлагает обжаловать действия или бездействие лиц, которые уполномочены на снятие ареста, как исчерпывающий способ защиты права. Однако неясно, что управляющему делать и куда обращаться в том случае, если такое обжалование не приведет к результату? Сколько времени это может занять? Кроме того, с точки зрения норм уголовного права, основания для снятия ареста могут отсутствовать. Это приводит к своего рода обособлению арестованного в рамках уголовного дела имущества от иного имущества должника.
В необходимости снятия уголовных арестов в порядке УПК РФ, полагает она, прослеживалась бы логика, если бы в практике сохранялся приоритет удовлетворения требований потерпевшего по уголовному делу перед другими кредиторами (см., например, определения ВС РФ от 20 апреля 2022 г. № 308-ЭС21-26679 и от 29 августа 2022 г. № 308-ЭС22-4568, из которых можно было сделать вывод о том, что имущество, на которое обращено взыскание по приговору, не включается в конкурсную массу должника если в приговоре указано, что это имущество может быть использовано только для удовлетворения требований потерпевшего по уголовному делу).
Однако, продолжила Анна Ларина, с учетом правовой позиции по делу Сметанина, которая была сформирована в 2024 г. и теперь активно применяется, потерпевший по уголовному делу не получает статуса залогового кредитора, а его требования удовлетворяются в общем порядке. Соответственно, и потерпевший, в рамках уголовного дела которого наложен уголовный арест, совместно с другими кредиторами будет ожидать снятия ареста и последующей реализации имущества.
Допускается совершенно неоправданное увеличение сроков процедуры – подобные аресты должны сниматься как последствие открытия конкурсного производства и не должны влиять на мероприятия процедуры, обратное противоречит самой сути банкротства, срочности и конечности процедуры, заключила она.
Вопреки ожиданиям правового сообщества, ВС РФ исключил возможность снятия уголовных арестов в делах о банкротстве, сославшись на отсутствие у арбитражного суда права выносить определения об обязании Рореестра снимать такие аресты, констатировал Руслан Остроумов, генеральный директор Юридической фирмы «ЮР-СТАТУС».
Такая позиция, пояснил он, не меняет очередности удовлетворения требований кредитора из гражданского иска по уголовному делу по отношению к иным кредиторам и не предоставляет ему прав, которые предусмотрены ст. 18.1 и 138 Закона о банкротстве, то есть прав залоговых кредиторов (на это, напомнил Руслан Остроумов, Верховный Суд РФ указывал еще в 2017 г., в п. 18 Обзора судебной практики № 2 (2017), утвержденного 26 апреля 2017 г., в определении Верховного Суда РФ от 19 января 2017 г. № 301-ЭС16-16279).
Длительное действие арестов может иметь некоторый положительный эффект до банкротства должника, способствуя сохранению имущества. После открытия процедуры банкротства ситуация кардинально меняется. Чем дольше конкурсный управляющий не может снять арест, тем дольше невозможно реализовать имущество (как минимум – зарегистрировать переход права собственности). Если это основой или единственный актив, кредиторы оказываются в неопределенности сроков погашения их требований. Также увеличивается размер текущих требований, и, соответственно, меньше будет погашено реестровых. Может измениться стоимость активов, которые находятся под арестом. Затягивание сроков процедуры противоречит целям и задачам банкротства. С учетом новой позиции Коллегии, которая перечеркнула надежду, появившуюся в профессиональном сообществе после дела Сметанина, процесс снятия арестов остается сложным, длительным и не гарантирует результата.
В данном деле, заметил он, управляющий обращался и в суд общей юрисдикции, и в следственные органы, и в органы прокуратуры. Коллегия указала, что, если все эти способы не дали эффекта, можно обжаловать действия лица или органа, уполномоченных на снятие ареста. Соответственно, арест будет сниматься в соответствии с УПК РФ.
С точки зрения уголовно-процессуального законодательства оснований для признания действий или бездействия незаконными может не иметься. Эта ситуация лишний раз подтверждает, что процесс снятия ареста может занять не один год и затянуть процедуру в ущерб интересам кредиторов, предположил он.
Максим Бруй, адвокат, руководитель проектов практики корпоративных конфликтов и банкротств Юридической компании «ССП-Консалт», подчеркнул, что под пристальным вниманием юридического сообщества в 2025 г. находилось не только дело «Гема-Инвест», но и иные споры о конкуренции норм уголовного и банкротного законодательства.
Особый интерес, по его словам, выражался также в содержании ответов Конституционного Суда на направленные Верховным Судом запросы, которые послужили основанием для приостановления рассмотрения кассационных жалоб. Однако ни из определения о возобновлении, ни из вынесенного по итогам рассмотрения кассационной жалобы судебного акта ничего не следует о данных Конституционным Судом разъяснениях по имеющейся правовой неопределенности, уточнил он.
Судя по всему, Верховный Суд решил самостоятельно высказаться по проблематике, делает вывод Максим Бруй. Приоритет был отдан именно уголовному процессу перед банкротным в части разрешения вопроса об аресте, что непосредственным образом затрагивает как конкурсную массу, так и интересы кредиторов.
Изложенная в определении по делу «Гема-Инвест» позиция представляется слишком формальной. Снятие обеспечительной меры (ареста) находится в компетенции того суда, который ее принял. В отношении уголовного ареста прерогатива у суда общей юрисдикции. Не подтвердились даже минимальные ожидания, что Верховный Суд продолжит развивать свои правовые позиции в части обеспечения равенства интересов конкурсных кредиторов и потерпевших, в пользу которых наложен уголовный арест; усилит сделанный по делу Сметанина вывод о том, что формирование конкурсной массы должника-банкрота находится в исключительной компетенции арбитражных судов.
К сожалению, посетовал он, сформулированный вывод по делу «Гема-Инвест» никак не повлияет на защиту интересов конкурсных кредиторов в банкротстве: как и арбитражным управляющим, им остается продолжать попытки в подавляющем числе случаев безуспешного снятия ареста вне рамок дела о банкротстве.
