ООО «Дирекция капитального строительства фонда жилищного строительства Республики Башкортостан» признали банкротом в 2016 г. Одним из участников дирекции с долей 49% являлось ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан», которое ранее предоставило дирекции заем на 94,4 млн рублей под 1% годовых. В феврале – мае 2015 г., частично накануне возбуждения дела о банкротстве, дирекция вернула предприятию 85 млн рублей при наличии долгов перед независимыми кредиторами. Конкурсный управляющий потребовал привлечь ГУП к субсидиарной ответственности и взыскать убытки. Суд первой инстанции отказал полностью, а апелляция взыскала 85 млн рублей как убытки от изъятия компенсационного финансирования, но отказала в субсидиарной ответственности. Правопреемник предприятия (АО «Фонд жилищного строительства») посчитал взыскание убытков незаконным, поскольку КУ пропустил годичный срок на оспаривание сделки и не вправе обходить его через иск об убытках. Кредитор ООО «Сверхстрой», напротив, настаивал на субсидиарной ответственности предприятия. Судья ВС Иван Разумов передал спор в Экономколлегию, которая отменила постановления апелляции и округа и оставила в силе определение первой инстанции, отказавшей в удовлетворении требований к ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» (дело № А07-8518/2015).
Фабула
ООО «Дирекция капитального строительства фонда жилищного строительства Республики Башкортостан» занималось строительством жилья в Республике Башкортостан. Участниками дирекции являлись ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» (доля 49%), ООО «Спецстрой» (доля 41%) и Алексей Баталов (доля 10%, он же руководитель дирекции).
В ноябре 2011 г. ГУП (займодавец) предоставило дирекции (заемщику) заем на сумму 94,4 млн рублей под 1% годовых для финансирования строительства и расчетов с контрагентами. Срок возврата – до 20 июня 2015 г.
В феврале – мае 2015 г. дирекция вернула предприятию 85 млн рублей – частично накануне возбуждения дела о банкротстве (25 мая 2015 г.). При этом у дирекции имелись неисполненные обязательства перед независимыми кредиторами.
Суд ввел процедуру наблюдения в декабре 2015 г., а конкурсное производство открыл в июле 2016 г. Дело рассматривается по правилам параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве (банкротство застройщиков). Совокупный долг перед реестровыми и зареестровыми кредиторами составил 427 млн рублей, в том числе требования самого ГУПа – 151 млн рублей. Задолженность перед кредиторами 1–3 очередей отсутствует.
В декабре 2017 г. КУ дирекции подал заявление о привлечении ГУПа к субсидиарной ответственности. В апреле 2018 г. управляющий уточнил требования и дополнительно вменил предприятию совершение сделки по возврату компенсационного финансирования.
Суд первой инстанции отказал полностью, а апелляция, с которой согласился суд округа, взыскала 85 млн рублей как убытки от изъятия компенсационного финансирования, но отказала в субсидиарной ответственности.
АО «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» (правопреемник ГУПа) подало кассационную жалобу в ВС с требованием отменить постановления апелляции и суда округа, оставив в силе определение суда первой инстанции.
ООО «Сверхстрой» (кредитор) также подало кассационную жалобу в ВС и попросило отменить судебные акты в части отказа в привлечении предприятия к субсидиарной ответственности.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Республики Башкортостан полностью отказал в удовлетворении заявления КУ. Суд первой инстанции исследовал и оценил представленные доказательства и пришел к выводу, что действия ГУПа не стали необходимой причиной банкротства дирекции.
Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции частично. Апелляция квалифицировала возврат займа как сделку по изъятию компенсационного финансирования, имеющую признаки недействительности по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Суд указал, что хотя сделка не была оспорена, управляющий вправе по своему усмотрению выбрать способ защиты — оспаривание подозрительной сделки или взыскание убытков. Апелляция взыскала с предприятия 85 млн рублей в возмещение убытков, но отказала в привлечении к субсидиарной ответственности.
Суд не усмотрел оснований квалифицировать возврат займа как действия, существенно ухудшившие финансовое положение дирекции, для целей субсидиарной ответственности по подп. 2 п. 12 и подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Относительно срока давности суд указал, что поскольку конкурсное производство было открыто в июле 2016 г., а уточнение требований представлено в апреле 2018 г., трехлетний срок исковой давности по иску о возмещении убытков не пропущен.
Арбитражный суд Уральского округа оставил постановление апелляции без изменения, согласившись с выводами о взыскании убытков и отказе в субсидиарной ответственности.
Что думает заявитель
АО «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» указало на неправомерность взыскания убытков в рамках данного спора. У КУ отсутствовали препятствия для получения выписки по счетам дирекции, из которой он должен был своевременно узнать об операциях по возврату займа. Управляющий мог и должен был оспорить сделку по возврату займа как подозрительную в пределах годичного срока исковой давности, установленного для таких требований.
Бездействие КУ по неоспариванию сделки не может устраняться путем удовлетворения иска о взыскании возвращенного финансирования в качестве возмещения убытков, к которому применяется трехлетний срок исковой давности. Фактически управляющий обходит пропущенный годичный срок давности на оспаривание сделки через институт взыскания убытков с более длительным сроком.
ООО «Сверхстрой», в свою очередь, указало на наличие оснований для привлечения ГУПа к субсидиарной ответственности. По мнению ООО «Сверхстрой», именно действия предприятия привели дирекцию к банкротству. Суды неправомерно отказали в привлечении к субсидиарной ответственности, ограничившись взысканием убытков в размере возвращенного займа.
Министерство строительства и архитектуры Республики Башкортостан присоединилось к правовой позиции ГУПа, поддержав доводы о неправомерности взыскания убытков.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС Иван Разумов передал спор в Экономколлегию.
ВС указал, что требование о возмещении убытков по п. 1 ст. 61.20 Закона о банкротстве подается от имени самого должника. Для привлечения к ответственности в виде возмещения убытков необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения. Судам следовало прежде всего проверить, привели ли действия ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» к возникновению имущественных потерь на стороне ООО «Дирекция капитального строительства фонда жилищного строительства Республики Башкортостан» — субъекта, от имени которого заявлен иск.
Экономколлегия подчеркнула, что суды усмотрели противоправность поведения ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» в том, что оно получило назад суммы займов, которые ранее предоставило ООО «Дирекция капитального строительства фонда жилищного строительства Республики Башкортостан», при этом реальность заемных отношений никто не оспаривал. Возврат заемщиком финансирования, полученного от займодавца, сам по себе не свидетельствует о возникновении у заемщика каких-либо убытков. Это обстоятельство исключало привлечение ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» к ответственности на основании ст. 61.20 Закона о банкротстве и ст. 53.1 ГК РФ.
Истребование компенсационного финансирования в преддверии банкротства создает негативные последствия не для заемщика, соотношение активов и пассивов которого остается прежним, а для его кредиторов, на которых перекладывается риск утраты данного компенсационного финансирования. Для такой ситуации законодательство о банкротстве предусматривает специальные средства защиты: операции по изъятию компенсационного финансирования могут быть признаны недействительными на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве. Эти операции относятся к оспоримым сделкам с годичным сроком исковой давности (п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, п. 2 ст. 181 ГК РФ).
Коллегия указала, что разъяснения п. 8 постановления Пленума ВАС от 30 июля 2013 г. № 62, на которые ссылались нижестоящие суды (о свободе выбора способа защиты), применимы к случаям, когда сделка является убыточной для должника, то есть когда полученное должником предоставление неравноценно встречному. В данном деле операции по возврату займа не отвечали признакам убыточности для ООО «Дирекция капитального строительства фонда жилищного строительства Республики Башкортостан», что не позволяло применить возмещение убытков по ст. 61.20 Закона о банкротстве и ст. 53.1 ГК РФ. Этот способ защиты не соответствует характеру допущенного нарушения.
Поскольку иск о возмещении убытков, в основу которого положены доводы об изъятии компенсационного финансирования, КУ подал 18 апреля 2018 г., то есть с пропуском годичного срока на оспаривание оспоримой сделки, а ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» заявило о пропуске срока, суд не мог переквалифицировать требование в оспаривание платежных операций по ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Доводы кассационной жалобы ООО «Сверхстрой» о наличии оснований для привлечения ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан» к субсидиарной ответственности коллегия отклонила, указав, что они направлены на переоценку доказательств и фактических обстоятельств спора, что находится за пределами полномочий коллегии (ч. 3 ст. 291.14 АПК РФ).
Итог
Экономколлегия ВС отменила постановления апелляции и округа и оставила в силе определение первой инстанции, отказавшей в удовлетворении требований к ГУП «Фонд жилищного строительства Республики Башкортостан».
Почему это важно
Иск о взыскании убытков подается в защиту интересов должника, и сумма требований по нему не ограничена, отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions.
Он представляет собой разновидность корпоративного иска (ст. 53.1 ГК РФ, ст. 61.20 Закона о банкротстве). Обоснование такого иска, по словам Ольги Елагиной, обычно состоит в том, что ответчиком грубо нарушена обязанность действовать разумно и добросовестно в отношении подконтрольной ответчику компании, что повлекло за собой уменьшение имущественной массы, или, как указал Верховный Суд в комментируемом определении, изменилось соотношении активов и пассивов должника.
В свою очередь, возврат компенсационного финансирования, который причинил ущерб интересам кредиторов, может оспариваться по правилам Закона о банкротстве об оспаривании сделок, и самым распространенным в таких случаях основанием для оспаривания является нарушение очередности удовлетворения требований аффилированных с должником лиц по отношению к независимым кредиторам. Однако нужно подчеркнуть, что предоставление компенсационного финансирования аффилированным по отношению к должнику лицом не порождает автоматически оснований для признания сделки недействительной (например, во многих ситуациях предоставление такого финансирования является мерой по выводу должника из затруднительных финансовых ситуаций).
По мнению Давида Кононова, адвоката, управляющего партнера Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры», главная новелла этого определения – не разграничение режимов ответственности, как может показаться на первый взгляд, а гораздо более жесткий тезис: возврат займа сам по себе не создает убытков должнику в принципе, а не в зависимости от каких бы то ни было обстоятельств. Логика, по его словам, проста: уходит актив – одновременно прекращается обязательство, имущественное положение должника не меняется. Соответственно, рушится формула «деньги ушли – значит, есть убыток».
Второй важный пласт, указал Давид Кононов, – то, как ВС оперирует п. 8 постановления Пленума ВАС № 62. Формально право выбора между оспариванием сделки и иском об убытках сохраняется, но Коллегия сократила зону его применения: выбор есть только там, где сделка убыточна для самого должника, то есть имеется неравноценное встречное предоставление. Если же речь идет об изъятии финансирования – выбора нет, работает только оспаривание сделки. Это, по сути, закрывает популярный обход, когда кредиторы, пропустив год на оспаривание, через три года заявляют убытки на ту же сумму, пояснил он.
Если говорить о небесспорной стороне определения, то вот что. Доктринально позиция чистая, но в реальности годичный срок часто истекает раньше, чем кредиторы успевают разобраться во всех прошлых действиях должника. ВС эту асимметрию не решает и фактически перекладывает риск пропуска срока на кредиторов. В обмен мы получаем правовую определенность, и это разумный размен, но честнее сказать о нем прямо. После этого определения возвраты займов участникам и аффилированным лицам нужно квалифицировать и оспаривать в первый же год процедуры – иначе суд откажет, и переиграть через убытки уже не получится.
Ключевым фактором для отмены судебных актов нижестоящих судов о взыскании убытков с участника подконтрольного предприятия явились обстоятельства, указывающие на недоказанность всех элементов состава гражданского правонарушения и, как следствие, возникновения имущественных потерь (ущерба) на стороне должника, полагает Елена Танцура, старший юрист Юридической группы «Пилот».
Суды апелляционной инстанции и округа, продолжила она, не усмотрели достаточных оснований для квалификации действий по возврату займа, исходя из характера заемной сделки и возвращенной суммы, как существенно ухудшивших финансовое положение должника, в целях привлечения предприятия к субсидиарной ответственности. При этом возврат займа в преддверии процедуры банкротства был расценен судами как сделка по изъятию компенсационного финансирования, имеющая признаки недействительности по основаниям п. 2 ст. 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве), констатировала она.
Суд акцентировал внимание на реальности сделки по предоставлению займа, что не влечет неравноценного предоставления и не создает негативных последствий для должника в виде стоимостного изменения активов, составляющих конкурсную массу. Изъятие из оборота компенсационного финансирования причиняет вред имущественным правам кредиторам, так как утрачивается возможность удовлетворения их требований за счет средств, предоставленных для продолжения ведения хозяйственной деятельности и расчетов с контрагентами, подчеркнула Елена Танцура.
Согласно правовой позиции Верховного Суда, неоднократно отраженной в судебных актах, уточнила она, удовлетворение ответчиком (аффилированным лицом) своего требования путем возврата займа (осуществления зачета) влечет причинение вреда имущественным правам кредиторов и подпадает под признаки подозрительной сделки, предусмотренные п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Сделки по изъятию компенсационного финансирования могут быть оспорены не только по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве по мотиву оказания предпочтения, но и на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве как причиняющие вред кредиторам должника (п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2025 г. № 41).
Не стоит забывать, обратила внимание Елена Танцура, о том, что контролирующее лицо хоть и несет риск утраты компенсационного финансирования, но не лишено права на удовлетворение своего требования с учетом особенностей процедуры банкротства, в том числе с учетом последствий признания сделки недействительной.
Судебная практика, по ее словам, складывается таким образом, что требование о возврате компенсационного финансирования подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты) (Обзор судебной практики, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 29 января 2020 г.).
В рассматриваемом споре суды пришли к выводам, что действия участника не стали необходимой причиной банкротства подконтрольного общества. Кроме того, нет указаний на выяснение обстоятельств, свидетельствующих о наличии у должника имущественного кризиса на момент заключения договора займа (предоставления финансирования). Указанные факты непосредственно повлияли на итоговые выводы Судебной коллегии при решении вопроса о причинении убытков должнику, заключила она.
Для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании ст. 15 ГК РФ необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями, что не было установлено судом и доказано заявителем. Стоит отметить, что выводы Коллегии Верховного Суда РФ в указанном судебном акте применимы к случаям, когда сделка не отвечает признакам убыточности для должника, в противном случае при доказанности неравноценности полученного предоставления по отношению к полученному другой стороной сделки позволяет выбрать такой способ защиты, как возмещение убытков по правилам ст. 61.20 Закона банкротстве и ст. 53.1 ГК РФ.
