ООО «Автотехник» обратилось в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов ООО «АБЗ Парусное» задолженности по договору поставки в размере 24,4 млн рублей. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требование, сочтя доказанным факт поставки товара. ФНС России и конкурсный управляющий обратились в окружной суд, сославшись на отсутствие реальности отношений между ООО «Автотехник» и должником, что подтверждено результатами налоговой проверки. Окружной суд отменил судебные акты нижестоящих судов и направил спор на новое рассмотрение, указав, что суды не дали надлежащую оценку доводам уполномоченного органа и не исследовали все обстоятельства дела с учетом повышенного стандарта доказывания в делах о банкротстве (дело № А14-7666/2023).
Фабула
ООО «Автотехник» обратилось в Арбитражный суд Воронежской области с заявлением о включении основанного на договоре поставки требования в размере 24,4 млн рублей в реестр требований кредиторов ООО «АБЗ Парусное».
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление кредитора. ФНС обратилась в Арбитражный суд Центрального округа, сославшись на отсутствие реальных отношений между ООО «Автотехник» и должником.
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций установили требование ООО «Автотехник» к ООО «АБЗ Парусное» в размере 24,4 млн рублей, признав его подлежащим включению в реестр требований кредиторов должника. Суды исходили из того, что фактическое исполнение кредитором договорных обязательств по поставке товара должнику подтверждено договором поставки, универсальными передаточными документами, актом сверки взаимных расчетов.
Суд апелляционной инстанции дополнительно учел представленные ООО «Автотехник» документы в подтверждение закупки и доставки товара, поставленного должнику. Апелляционный суд не принял позицию конкурсного управляющего и уполномоченного органа об отсутствии реальных хозяйственных взаимоотношений, посчитав, что выводы налогового инспектора в акте проверки не могут быть приравнены к установленным фактам, обязательным для суда.
Что решил окружной суд
Окружной суд указал, что при наличии возражений о невозможности исполнения договора и представлении косвенных доказательств, подтверждающих эти возражения, на заявившее требование лицо возлагается бремя опровержения сомнений в исполнении сделки. Материалы налоговой проверки должника и его контрагента могут быть использованы в качестве доказательств при установлении требований в деле о банкротстве.
Уполномоченный орган ссылался на отсутствие у ООО «Автотехник» необходимых ресурсов, персонала, складских помещений, транспортных средств для осуществления поставок, отсутствие в налоговом учете кредитора и должника операций по закупке и транспортировке товара, подтверждение приемки товара лицом, фактически не осуществлявшим ее, завышение цен по сравнению с реальными поставщиками.
Суд также отметил, что ООО «Автотехник» не представило в налоговый орган сертификаты качества на поставляемые материалы, а сотрудники должника не подтвердили получение товара от данного контрагента. При этом наличие записи в ЕГРЮЛ о недостоверности сведений о кредиторе на момент заключения договора поставки не получило оценки суда с точки зрения экономической разумности сделки.
Суды ограничились лишь формальной проверкой представленных документов при наличии достаточных оснований усомниться в реальности исполнения договора поставки. Доводы уполномоченного органа не были надлежащим образом рассмотрены и оценены.
Итог
Арбитражный суд Центрального округа отменил определение Арбитражного суда Воронежской области и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда, направив обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
В целом правовой подход о необходимости тщательной проверки требований, включаемых в реестр требований кредиторов должника в рамках дела о банкротстве не является новым для судебной практики, отметил Марат Фаттахов, младший партнер Юридической компании VINDER.
Соответствующие разъяснения, направленные на недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, были даны еще в 2012 г. в п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (в настоящее время не применяется), напомнил он. В дальнейшем эта идея получила развитие в практике Верховного Суда РФ, вначале в определениях по конкретным делам (см., например, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15 февраля 2018 г. № 305-ЭС17-17208 по делу № А40-10067/2016, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 3 июня 2024 г. № 307-ЭС23-29213(1) по делу № А42-6536/2021) а затем была закреплена в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 г. № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года № 107-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон 'О несостоятельности (банкротстве)'»" и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации».
В частности, суд при проверке требований кредиторов не может ограничиться проверкой документов, формально подтверждающих наличие требования кредитора, а должен исследовать и косвенные доказательства, которые могут поставить под сомнение реальность и обоснованность требований, указал он. В п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 20 декабря 2016 г., было разъяснено, что материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, в том числе возражений уполномоченного органа на требования кредиторов. Таким образом, в делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется повышенный стандарт доказывания и при установлении обоснованности требований могут исследоваться любые доказательства, не исключая и материалов налоговых проверок, заключил Марат Фаттахов.
В рамках настоящего дела, продолжил он, налоговый орган ссылался на неприменение нижестоящими судами повышенного стандарта доказывания и с учетом указанного стандарта – непредоставление кредитором необходимых и достаточных доказательств наличия возникшей задолженности. Суды первой и апелляционной инстанций действительно не приняли доводов уполномоченного органа и конкурсного управляющего об отсутствии реальных хозяйственных отношений между кредитором и должником и не дали надлежащей оценки представленным суду материалам налоговой проверки, а только формально указали, что сведения, изложенные в акте налоговой проверки, не подтверждены документально.
Суд кассационной инстанции обоснованно посчитал, что такой подход не соответствует вышеприведенной позиции Верховного Суда РФ (в частности, приведенному выше, п. 13 Обзора от 20 декабря 2016 г.) о допустимости подобного рода доказательств и переложении на кредитора бремени устранения сомнений в реальности поставки товара (в том числе с предоставлением сведений о закупке товара у контрагентов, его транспортировки и т.д.), пояснил он.
Важно, что суд кассационной инстанции не придал выводам налогового органа преюдициальной силы, указав на то, что суд вправе при необходимости предложить ФНС России представить в дело доказательства, на которых основаны выводы, изложенные в акте налоговой проверки. По существу суд посчитал необходимым более тщательную проверку фактических обстоятельств дела с учетом возражений уполномоченного органа. Вместе с тем можно предположить, что на выводы суда повлиял также факт исключения кредитора из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений о нем. Таким образом, рассматриваемое дело в полной мере следует сложившейся практике применения норм действующего законодательства о банкротстве по данной категории споров, с учетом обстоятельств конкретного дела, позицию суда можно оценить как обоснованную.
Постановление окружного суда окажет положительное влияние на судебную практику, поскольку представляет собой идеальную иллюстрацию судебного акта-инструкции (как для судов, так и для практикующих юристов) по вопросу рассмотрения обособленных споров об установлении требований кредиторов в делах о банкротстве, в особенности, основанных на договоре поставки, полагает Даниил Ермолаев, ведущий юрисконсульт Юридической компании «Юрэнергоконсалт».
В постановлении, по его словам, отражены и раскрыты выработанные в многочисленных судебных актах позиции Верховного Суда РФ, касающиеся применения повышенных стандартов доказывания в делах о банкротстве: о переходе на кредитора, заявившего ко включению в реестр свое требование, бремени опровержения любых разумных сомнений в обоснованности его требования, ввиду чего представления лишь ограниченного количества доказательств в виде договора, обосновывающего требование кредитора и расчета задолженности недостаточно.
Для доказывания обоснованности требования по договору поставки, указал Даниил Ермолаев, должны быть представлены доказательства реального исполнения кредитором своих обязательств, что может включать в себя доказательства взаимодействия с иными контрагентами, не связанными с должником, например: закупки или изготовления сырья, которое в последующем будет поставлено должнику; доказательства его транспортировки (использование услуг транспортной компании и др.).
В рассматриваемом случае, по его мнению, окружным судом справедливо указано, что уполномоченный орган и конкурсный управляющий, возражая против включения требования кредитора в реестр, ссылались на акт налоговой проверки, в котором налоговым органом установлено значительное количество обстоятельств, указывающих на мнимость договора, ввиду чего суды обязаны были указать мотивы, по которым они отвергли обстоятельства, изложенные в акте налоговой проверки, признавая требования кредитора обоснованными. Между тем нижестоящими судами оценка обстоятельствам, изложенным в акте налоговой проверки дана не была, что свидетельствует о допущении ими серьезного процессуального нарушения: выборочной оценки доказательств (принимая одни доказательства суды обязаны указать мотивы, почему ими отвергаются доказательства об обратном), что также идет в разрез и с фундаментальными процессуальными принципами состязательности и равноправия сторон.
По смыслу ст. 75 АПК РФ акт налоговой проверки относится к письменным доказательствам, кроме того, в п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ от 20 декабря 2016 г., прямо указано, что материалы проведенных в отношении должника и его контрагентов мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, ввиду чего мотивы игнорирования судами изложенных в нем обстоятельств неясны, указал Даниил Ермолаев.
Очень информативно постановление окружного суда, по его словам, и тем, как в нем проводится взаимосвязь между документами, которыми оформляются договорные правоотношения участников гражданского оборота, и отражением «следов» от этой деятельности в документах налоговой отчетности. Очевидно, что любая коммерческая деятельность формирует налоговую обязанность у соответствующих участников правоотношений, ввиду чего для проверки реальности закупки товара, оформленного сторонами соответствующими документами, необходимо обратиться к их налоговой отчетности: отражалась ли соответствующая деятельность в налоговой отчетности, сдаваемой в налоговый орган, а также уплачивались ли соответствующие налоги и взносы сторонами в размере и порядке соответствующих отражаемой ими в документообороте деятельности.
Окружной суд, отправляя дело на новое рассмотрение, по его мнению, мог бы ограничиться формальным указанием на акт налоговой проверки: что обстоятельства, изложенные в нем, свидетельствует об отсутствии реальных правоотношений между кредитором и должником, что он не был исследован судами как доказательство, обосновывающее возражения конкурсного управляющего и уполномоченного органа. Однако окружной суд настолько подробно раскрыл значительное количество обстоятельств, установленных налоговым органом, что дает основания полагать, что значительная часть судебного постановления будет положена (скопирована в мотивировочную часть актов нижестоящих судов) в основу будущего судебного акта об отказе во включении в реестр требования кредитора, предположил он.
При этом важно отметить значительное количество обстоятельств, установленных в акте налогового органа (равно как и значительный объем выполненной работы): из УПД, подписанных кредитором и должником, следовала поставка последнему щебня и песка, тогда как закупка этих товаров по расчетным счетам кредитора не проходила; в книгах покупок отсутствуют счета-фактуры по взаимоотношениям с контрагентами, у которых по утверждению кредитора им закупался товар; был даже допрошен начальник лаборатории должника, проводившей исследования поставляемой контрагентами продукции, который указал, что никогда не слышал о таком поставщике; были даны поручения в адрес реальных поставщиков аналогичного товара с просьбой дать ответ, были ли у них коммерческие отношения с кредитором-поставщиком (ответы были отрицательные); проанализировано ценообразование на рынке соответствующих товаров у крупных и надежных поставщиков, из чего следовало, что у кредитора, в отношении которого в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений, цена была выше более чем на 30%.
Позиция кассационного суда округа представляется разумной, полагает Роман Речкин, руководитель группы практик «Разрешение споров», партнер Юридической фирмы INTELLECT.
При этом речь, по его словам, конечно, не идет о том, что материалы налоговой проверки обладают какой-то особой доказательственной силой, но они являются доказательствами, поэтому могут и должны были быть оценены судами «во взаимосвязи и совокупности» со всеми остальными доказательствами (ст. 71 АПК РФ). Поскольку суды не указали мотивов, по которым отклонили доводы налогового органа, законность судебных актов действительно сомнительна, считает он.
С одной стороны, материалы выездной проверки являются очень значимым доказательством: с 2003 г. налоговые органы исходят из принципа «приоритета содержания над формой», то есть проводят целые «экономические расследования», проверяя реальность всех отношений и хозяйственных операций. Выездная налоговая проверка сейчас – это допросы десятков свидетелей, истребование документов у большей части контрагентов, анализ движения товаров (работ, услуг), а также – анализ движения денег по счетам как самого налогоплательщика, так и контрагентов второго и даже третьего звена. Обычный акт выездной налоговой проверки – это 300–400 листов, без учета приложений. С другой стороны, необходимо учитывать, что налоговый орган заинтересован в том, чтобы поставить под сомнение реальность операций и контрагентов, поскольку это позволяет ему доначислить налоги, уточнил он.
Для этого, подчеркнул он, проверяющие оценивают материалы проверки избирательно, «не замечая» документы в пользу налогоплательщика, а иногда и сознательно искажая содержание материалов проверки, – например, учитывают в показаниях свидетелей только «удобные» для себя сведения, игнорируя все остальные.
Поэтому все претензии налогового органа к налогоплательщику и его контрагентам необходимо перепроверять, подходя к ним критически. Даже, казалось бы, объективный довод проверяющих о том, что у контрагента, который по документам поставлял щебень и песок, отсутствуют по расчетным счетам платежи за их приобретение, может быть ложным. На практике инспекторы приходят к такому выводу, игнорируя оплаты по расчетному счету с назначением «за стройматериалы» или «оплата по счету/договору».
