Конкурсный управляющий ООО «МАВНИ ГРУПП» Владимир Косопалов оспорил в Арбитражном суде города Москвы сделки по отчуждению грузового автомобиля от должника в пользу Прасковьи Багдасарян, а затем от нее в пользу Виталия Чернышева, совершенные незадолго до и после возбуждения дела о банкротстве должника. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования, признав сделки недействительными и обязав Чернышева вернуть автомобиль в конкурсную массу должника. Суд округа отменил обжалуемые судебные акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение, поскольку суды не учли доводы Чернышева о ненадлежащем извещении, не исследовали условия договора между ним и Багдасарян на предмет добросовестности, а также не установили обстоятельства, свидетельствующие о притворном характере сделок и выводе активов должника (дело № А40-100038/21).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «МАВНИ ГРУПП» оспорил в Арбитражном суде города Москвы сделки по отчуждению грузового автомобиля от должника в пользу Прасковьи Багдасарян по договору от 9 апреля 2021 г., а затем от нее в пользу Виталия Чернышева по договору от 1 июня 2021 г.
Управляющий указал, что первая сделка была совершена за месяц до возбуждения дела о банкротстве должника 20 мая 2021 г., а вторая — после, в период подозрительности. Сделки являются взаимосвязанными, безвозмездными и совершены в пользу заинтересованного лица Багдасарян (матери бывшего директора должника) с целью причинения вреда кредиторам должника.
Суды первой и апелляционной инстанции удовлетворили требования. Чернышев пожаловался в суд округа, рассказал ТГ-канал «Ликвидация и банкротство».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции признал сделки недействительными на основании п. 1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, п. 2 ст. 170 ГК РФ. Суд указал, что сделки совершены в период подозрительности, в отношении заинтересованного лица, безвозмездно, с целью причинения вреда кредиторам.
На момент сделок у должника имелась непогашенная задолженность перед кредиторами. Доказательств оплаты не представлено. Цена существенно занижена относительно рыночной стоимости. Чернышев должен был проявить разумную осмотрительность.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и признал Чернышева надлежаще извещенным.
Суды исходили из того, что цепочка сделок является взаимосвязанной и притворной, направлена на вывод актива должника из конкурсной массы в пользу конечного приобретателя. Воля первого приобретателя на получение права собственности выражена лишь для вида, без реального намерения.
В действительности была совершена единая сделка по передаче имущества от должника бенефициару — Чернышеву. Имущество все время находилось под его контролем. Сделки образуют единую сделку, которая подлежит признанию ничтожной по правилам п. 2 ст. 170 ГК РФ. Прикрываемая сделка является недействительной на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.
Что решил окружной суд
Окружной суд указал, что согласно Правилам оказания услуг почтовой связи извещение о судебном почтовом отправлении должно быть опущено в почтовый ящик адресата. Однако из материалов дела следует, что в истории операций отправления отметка об опускании извещения отсутствует. Таким образом, суд апелляционной инстанции ошибочно признал Чернышева надлежаще извещенным, несмотря на отсутствие доказательств доставки извещения.
Суды не учли отсутствие копии оспариваемого договора купли-продажи между Багдасарян и Чернышевым в материалах дела. Без договора у судов не имелось возможности дать оценку его условиям и сделке в целом, в части порядка оплаты, состояния имущества, возможного зачета стоимости ремонта и других условий, которые могли существенным образом определять обстоятельства сделки.
Непосредственно на арбитражном управляющем как на истце лежит бремя доказывания обстоятельств недействительности сделки. Сам по себе факт отсутствия у управляющего документов об оплате по договору не является достаточным основанием для признания сделки недействительной.
Нижестоящие суды исходили из притворного характера цепочки сделок, однако не установили обстоятельства, подтверждающие данный вывод. Факт аффилированности установлен лишь между должником и первым покупателем Багдасарян, но не между ней и вторым покупателем Чернышевым. Суду надлежало сделать четкие выводы об аффилированности всех участников сделок.
Суд указал на необходимость оценки доводов Чернышева об обстоятельствах совершения сделки с точки зрения добросовестности и разумности. Чернышев указывал, что о возможности покупки узнал из объявления, осмотрел автомобиль, произвел оплату на счет третьего лица по указанию продавца, в связи с отказом продавца указать в договоре фактическую стоимость. В акте приема-передачи продавец подтвердил получение денежных средств в полном объеме.
Суд отметил, что нижестоящие суды по-разному определили цену сделки при оценке ее заниженности — 320 тыс. рублей или 630 тыс. рублей, хотя не имели текста договора в материалах дела. Цена имеет существенное значение для оценки добросовестности покупателя.
Требуется также привлечение к участию в деле третьего лица — Анатолия Бабикова, на счет которого Чернышев переводил оплату за автомобиль, поскольку судебный акт может повлиять на его права и обязанности.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций о признании недействительными сделок купли-продажи автомобиля должника и направил спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Арбитражный управляющий рассматривал оспариваемую сделку как притворную, совершенную путем цепочки сделок, направленных на вывод активов в целях причинения вреда имущественным правам кредитором и сохранения за бенефициаром должника контроля над якобы отчужденным имуществом, отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions.
По ее словам, спор был рассмотрен формально, в материалах дела даже отсутствовал оспариваемый договор, в связи с чем очевидно, что суд никаким образом не мог его исследовать и дать ему оценку. А сам по себе довод финансового управляющего о заинтересованном лице, которое участвовало в сделках по отчуждению имущества должника, не свидетельствует о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными, поскольку законодательство не лишает права заинтересованных лиц вступать в гражданские правоотношения: запрещается лишь недобросовестное поведение, указала она.
Что касается аффилированности сторон сделки, то суды также обязаны тщательно исследовать обстоятельства, связанные как с юридической, так и с фактической аффилированностью сторон сделки, и анализировать условия сделки, насколько они могли быть доступны независимым участникам гражданского оборота в аналогичных условиях. Должна изучаться экономическая цель сделки, совершенной между заинтересованными лицами.
В предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора. Установление расхождения волеизъявления с волей осуществляется судом посредством анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон, в том числе анализа условий договоров, обстоятельств приобретения имущества, цели приобретения имущества, соответствия цены имущества рыночным условиям, а также установлению фактического нахождения имущества во владении и пользовании приобретателя.
С учетом сложившейся судебной практики для оспаривания в банкротстве цепочки сделок как единой сделки необходимо установить, что оспариваемые сделки объединены единой целью, умыслом на вывод ликвидных активов должника, совершены при наличии аффилированности между должником и покупателями имущества; при этом предмет сделки находится под фактическим контролем одного бенефициара, констатировала Наталия Колодежная, управляющий партнер Юридической группы «Парадигма».
Суд кассации обоснованно сделал вывод о необходимости направления дела на новое рассмотрение, в том числе в связи с неисследованностью вышеуказанных обстоятельств. Так, суды, признавая, что оспариваемые сделки прикрывают собой единую сделку по выводу активов должника, сделали данные выводы в отсутствие сведений по аффилированности второго покупателя по отношению к иным участникам оспариваемых сделок, в отсутствие одного из оспариваемых договоров в материалах дела, а также при неисследованности доводов второго покупателя о его добросовестности при совершении оспариваемой сделки.
Указанное постановление суда кассационной инстанции интересно двумя моментами, полагает Ольга Нестерова, партнер Проектно-консалтинговой Группы «RM-Capital».
Выводы суда о ненадлежащем уведомлении стороны по делу. Так как ответчик ссылался на тот факт, что не получал каких-либо уведомлений, а судебные отправления возвращались в суд с отметкой «истек срок хранения», суд кассационной инстанции сделал вывод, что надлежащие доказательства отсутствуют, так как почтальон при доставке почтового оправления должен был опустить уведомление в почтовый ящик ответчика, чего сделано не было, соответственно, у ответчика отсутствовала возможность участвовать в судебном заседании. При рассмотрении аналогичных процессуальных споров суды руководствуются достаточно формальным подходом, где неполучение уведомления стороной является именно рисками последнего.
Исследование цепочки сделок при банкротстве должника. Суды исходили из того, что цепочка последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом могла быть создана формально для прикрытия одной сделки, направленной на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. При таком варианте воля первого приобретателя на получение права собственности на имущество должника (а возможно, и последующих, исключая последнего) выражается лишь для вида без реального намерения породить отраженные в первом договоре купли-продажи последствия. Личность таких приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов должника из-под угрозы обращения на него взыскания по требованиям кредиторов.
В действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Отчуждаемое имущество все время находится под контролем этого бенефициара. Такая цепочка сделок как притворная единая сделка, в силу п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса РФ, ничтожна, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве с возвратом в конкурсную массу незаконно отчужденного имущества должника по правилам ст. 61.6 Закона о банкротстве. Представляется достаточно разумной отмена судебных актов и направление на новое рассмотрение.
По ее словам, суды первой и апелляционной инстанций не исследовали ключевые вопросы спора:
не представлен сам договор купли-продажи транспортного средства;
не установлена аффилированность конечного покупателя;
не привлечены третьи лица, в адрес которых поступила оплата по договору.
Уход от формального рассмотрения, а также детальное исследование фактических обстоятельств в суде кассационной инстанции может являться положительной тенденцией в рамках споров по сделкам в делах о банкротстве, заключила Ольга Нестерова.
Позиция суда округа строится на необходимости более углубленной проверки обстоятельств совершения и исполнения сделки, однако, без сомнения, в предмет доказывания будет также положена разумность и осмотрительность второго приобретателя при совершении сделки, констатировал Олег Пермяков, адвокат, партнер Юридической фирмы «Рустам Курмаев и партнеры».
Вместе с тем нужно указать, что приведенный подход, с учетом представления доказательств оплаты, длительного факта пользования транспортным средством вторым приобретателем представляется разумным, тем более в условиях, когда доводы второго приобретателя о нестандартном характере сделки не были опровергнуты должником и аффилированным к нему лицом – первым приобретателем имущества. При исполнении требований суда округа, т.е. восполнении доказательственной базы, законный интерес второго приобретателя в сохранении за ним транспортного средства может быть сохранен. Однако представляется, что такое положение дел может быть достигнуто только при соблюдении повышенного стандарта доказывания, к чему могут быть объективные сложности в виде отсутствия фиксации ряда сопутствующих обстоятельств совершения сделки.
По мнению Даниила Ермолаева, ведущего юрисконсульта Юридической компании «Юрэнергоконсалт», окружному суду пришлось исправлять достаточно грубые и очевидные ошибки судов нижестоящих инстанций, приведшие к неверному исходу разрешения спора.
Прежде всего, продолжил он, стоит подчеркнуть, что окружной суд справедливо отметил: ответчик не был надлежащим образом извещен о рассматриваемом судом первой инстанции споре по независящим от него причинам. Нижестоящие суды, признавая факт надлежащего извещения ответчика, исходили из того, что из отчета об отслеживании почтового отправления с судебным извещением, направленного судом по адресу ответчика, следует, что срок его хранения истек, а значит, данное юридически значимое сообщение следует признать доставленным, поскольку адресат по зависящим от него причинам уклонился от получения корреспонденции в отделении связи (см., например, ст. 165.1 ГК РФ, п. 67 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25).
Между тем, уточнил Даниил Ермолаев, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что при неудачной попытке вручения почтальон оставил почтовое извещение в почтовом ящике ответчика: отметка «опущено в абонентский почтовый ящик» в истории операций отправления отсутствует, что исключает факт неполучения судебной корреспонденции ответчиком по зависящим от него причинам – иными словами, у судов не имелось оснований признавать юридически важное сообщение доставленным.
Следующая группа нарушений, по его словам, не менее существенна и заключается в том, что в материалах дела вовсе отсутствовала копия договора купли-продажи транспортного средства с ответчиком, суды устанавливали его существенные условия исходя лишь из доводов самого конкурсного управляющего:
факт безвозмездного отчуждения имущества установлен исходя из отсутствия доказательств поступления денежных средств на счет должника. При этом из акта приема-передачи транспортного средства следует, что в счет исполнения обязательства покупателя по оплате принимается исполнение (перечисление денежных средств) в счет третьего лица – сотрудника должника, доказательства перечисления ему денежных средств подтверждаются платежными поручениями и выпиской по счету этого сотрудника должника;
применительно к неравноценности встречного исполнения (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве) суды указали, что цена транспортного средства в договоре существенно занижена – 320 000 руб., при этом критически оценили доводы ответчика о перечислении им в пользу сотрудника должника 630 000 руб.
Однако исходя из доводов ответчика, пояснил Даниил Ермолаев, следует, что сторонами была определена именно эта стоимость. В отсутствие в материалах дела копии договора вывод судов о неравноценности встречного исполнения не отвечает требованиям о полной и всесторонней оценке доказательств (ст. 71 АПК РФ и др.), в частности: о соотношении цены применительно к техническому состоянию транспортного средства, условию о возможном зачете стоимости ремонта, в случае неудовлетворительного состояния и др.
Выводы судов об аффилированности ответчика с должником не были подтверждены какими-либо относимыми доказательствами, заметил он. Суды пришли к выводу об осведомленности ответчика о противоправной цели сделки ввиду его аффилированности с должником, мотивируя это тем, что генеральный директор должника и первый покупатель транспортного средства, у которого потом оно будет впоследствии приобретено ответчиком, являются родственниками (сын и мать соответственно).
В разрезе установления состава, предусмотренного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (сделка с целью причинения вреда кредиторам), помимо прочего, необходимо доказать, что другая сторона сделки в момент ее совершения знала о ее противоправной цели. Это, указал он, предполагается, в частности, когда другая сторона сделки аффилирована по отношению к должнику (см., например, п. 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63). Ввиду этого, окружным судом справедливо отмечено, что наличие аффилированности между должником и первым покупателем не означает наличия аффилированности между должником и вторым покупателем, тем более в силу родственных связей.
В рассматриваемом деле в предмет спора были положены нестандартные обстоятельства совершения сделки, с которыми столкнулся второй приобретатель, а именно: отсутствие договора купли-продажи транспортного средства, отказ в фиксации действительных условий сделки, произведение оплаты не в адрес продавца, а в пользу итого третьего лица.
С учетом изложенных выше обстоятельств следует, что вывод судов о притворности сделки с ответчиком (п. 2 ст. 170 ГК РФ) необоснованный, кроме того, отсутствуют доказательства единого умысла между действиями должника и первого покупателя с действиями ответчика, с учетом имеющихся доказательств эксплуатации им транспортного средства в личных целях на протяжении более четырех лет с момента покупки. Приведенный судебный акт положительно скажется на судебной практике, поскольку нижестоящие суды достаточно формально подошли к разрешению спора, применяя выработанные в судебной практике позиции без исследования фактических обстоятельств спора. Он послужит полезным ориентиром, в свою очередь окружным судом фактически в очередной раз было указано на недопустимость подобного подхода.
