Индивидуальный предприниматель Геннадий Булатецкий на банкротных торгах приобрел имущество ООО «КГК». Часть оплаченного имущества конкурсные управляющие Ростислав Якиро и Дарья Калиновская ему не передали. Булатецкий обратился в суд с требованием признать их действия незаконными и взыскать убытки. Суд первой инстанции частично удовлетворил требования, признав действия управляющих незаконными и взыскав убытки. Апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции, но увеличил размер взысканных убытков. В удовлетворении требований о взыскании упущенной выгоды было отказано. Арбитражные управляющие, их СРО и страховая компания обратились с кассационными жалобами, оспаривая выводы судов. Булатецкий также подал кассационную жалобу, настаивая на взыскании упущенной выгоды. Окружной суд согласился с выводами нижестоящих судов о незаконности действий управляющих и взыскании убытков. В части взыскания упущенной выгоды дело было направлено на новое рассмотрение, поскольку суд не исследовал все обстоятельства, связанные с заключением договора о перепродаже имущества (дело № А06-8329/2018).
Фабула
ИП Геннадий Булатецкий приобрел на торгах имущество признанного банкротом ООО «Каспийская гидротехническая компания» («КГК»). Однако часть оплаченного имущества арбитражные управляющие Ростислав Якиро и Дарья Калиновская ему не передали.
Булатецкий обратился в Арбитражный суд Астраханской области с требованием признать действия управляющих незаконными и взыскать с них убытки, включая упущенную выгоду от непродажи имущества.
Суды первой и апелляционной инстанций признали бездействие управляющих незаконным и взыскали с них убытки, но в разном размере. В удовлетворении требований о взыскании упущенной выгоды было отказано.
Ассоциация «РСОПАУ», ООО «Страховая компания "АрсеналЪ"» и сам Булатецкий обратились с кассационными жалобами в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал ТГ-канал «Ликвидация и банкротство».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что действия управляющих Якиро и Калиновской по необеспечению сохранности и непередаче части имущества, приобретенного Булатецким, были незаконными. С Якиро в пользу заявителя были взысканы убытки в размере 1,7 млн рублей и упущенная выгода 4,1 млн рублей, с Калиновской — 241,9 рублей убытков и 2 тыс. рублей упущенной выгоды.
Апелляционный суд согласился с первой инстанцией в части незаконности действий управляющих. При этом суд увеличил размер взысканных убытков — с Якиро до 2,4 млн рублей, с Калиновской — до 241,9 рублей. Апелляция отказала во взыскании упущенной выгоды, поскольку на момент заключения договора перепродажи имущества у Булатецкого фактически его не было, он не мог им распоряжаться.
Что решил окружной суд
Окружной суд подтвердил незаконность бездействия Якиро и Калиновской по необеспечению сохранности и непередаче имущества. В силу закона конкурсный управляющий обязан принять в ведение имущество должника, провести инвентаризацию, принимать меры по его сохранности. Имущество должно передаваться покупателю по передаточному акту.
Эти обязанности управляющими исполнены не были. После оплаты имущество в полном объеме Булатецкому передано не было. Доказательств его полной передачи нет.
Управляющие несут ответственность за ненадлежащее исполнение обязанностей. При этом передача обязанностей на третьих лиц (хранителя имущества) не освобождает их от ответственности.
Доказано, что Якиро при передаче полномочий Калиновской не передал часть имущества, а Калиновская, несмотря на обращения Булатецкого, имущество не передала ввиду его фактического отсутствия.
При таких обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций правомерно признали действия управляющих незаконными. Доводы их жалоб сводятся к переоценке обстоятельств и отклоняются.
Также правомерно с управляющих в пользу Булатецкого взысканы убытки в виде стоимости непереданного имущества. Неправомерные действия Якиро и Калиновской привели к утрате имущества, которое не может быть передано покупателю.
Размер убытков рассчитан судом по процентному соотношению стоимости приобретенного и первоначально выставленного на торги имущества. Этот расчет управляющие не опровергли.
Однако вывод апелляции об отказе во взыскании упущенной выгоды является преждевременным. Само по себе отсутствие имущества в натуре на момент заключения договора перепродажи не означает невозможность взыскания упущенной выгоды.
По закону можно заключать договор в отношении будущей вещи. Апелляционный суд не исследовал обстоятельства заключения договора Булатецкого с ООО «Стройсоюз», реальность получения дохода, приготовления для его извлечения, доводы о злоупотреблении правом.
Итог
Окружной суд оставил в силе судебные акты в части признания незаконными действий конкурсных управляющих ООО «КГК» Ростислава Якиро и Дарьи Калиновской по необеспечению сохранности и непередаче имущества, приобретенного Геннадием Булатецким, а также взыскания с управляющих убытков. В части отказа во взыскании упущенной выгоды постановление апелляционного суда отменено и спор направлен на новое рассмотрение в апелляционный суд.
Почему это важно
Постановление Арбитражного суда Поволжского округа представляет собой логичное развитие подхода к установлению баланса между интересами арбитражных управляющих и интересами кредиторов, отметила Радмила Радзивил, основатель, управляющий партнер Юридической компании «Правый берег».
Суд, продолжила она, указал на то, что вред (убытки) в форме упущенной выгоды подлежит возмещению, если соответствующий доход мог быть извлечен кредитором (потерпевшим) в обычных условиях оборота, либо при совершении специальных приготовлений для его извлечения, но возможность получения дохода была утрачена.
Само по себе указание лицом на наличие у него имущественных потерь без представления доказательств, объясняющих их характер и состав, а также причинность возникновения потерь, по ее словам, не может быть признано достаточным доказательством возникновения убытков. В таком случае должник имеет возможность доказывать, что в данной конкретной ситуации обычная прибыль не была бы получена кредитором даже в том случае, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом, указала Радмила Радзивил.
Суды, подчеркнула она, должны более внимательно исследовать и оценивать все доказательства для правильного разрешения требования заявителя: лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов, которые не были получены в связи с допущенным должником нарушением, то есть доказать, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить упущенную выгоду.
Решение демонстрирует тенденцию к более справедливому применению норм гражданского законодательства, а также Закона о банкротстве в части, регулирующей ответственность конкурсного управляющего в виде убытков, если они причинены в результате его неправомерных действий. Для арбитражных управляющих данная позиция не исключает возможность для защиты своих законных интересов, если их действия или бездействие при исполнении своих полномочий обоснованы законом. Равно как и в части упущенной выгоды, если отсутствует возможность в доказывании причинности между действиями или бездействием управляющих и возможностью получения кредитором прибыли, должник не лишен права представить доказательства того, что упущенная выгода не была бы получена кредитором.
Вместе с тем, по ее мнению, реализация соблюдения прав и законных интересов управляющих и кредиторов в рассматриваемой плоскости не требует более детальной регламентации в действующем законодательстве и возможна при более объективном и беспристрастном рассмотрении дела в судах всех инстанций. В целом, данное определение может послужить опорой при формировании подхода к разрешению дел подобной категории, заключила она.
В правоприменительной практике, к сожалению, уже давно устоялся подход, в соответствии с которым арбитражный управляющий продолжает нести ответственность за сохранность имущества должника, даже если привлек для этих целей хранителя (охрану), констатировала Ольга Мальцева, вице-президент Ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ».
Иными словами, пояснила она, суды при рассмотрении обособленных споров, связанных с утратой имущества должника, исходят из того, что точка ответственности за обеспечение сохранности активов банкрота не переходит от управляющего к лицу, привлеченному им для обеспечения своей деятельности в этой части.
На мой взгляд, управляющий в этом смысле несправедливо находится в гораздо более уязвимой позиции, нежели руководитель юридического лица, который, вероятнее всего, не будет нести ответственность за утрату имущества своим контрагентом-хранителем, если проявил необходимую добросовестность и осмотрительность при его выборе и действовал в условиях нормального предпринимательского риска. Интересно также, что в данном случае заявитель взыскивает с управляющих не только реальный ущерб, но и упущенную выгоду, которая, по его мнению, превышает размер причиненного ему ущерба более чем в два раза. В обоснование своих требований заявителем в материалы обособленного спора представлен договор купли-продажи будущих вещей.
Из текста судебного акта, сообщила Ольга Мальцева, следует, что предметом данного договора, в том числе, выступал непереданный заявителю металл в количестве 34-х тонн, что с учетом высокой волатильности рынка металлов уже само по себе заставляет задуматься о реальности этого договора. Поэтому, по ее мнению, доводы арбитражных управляющих о злоупотреблении правом со стороны заявителя при заключении спорного договора купли-продажи с ООО «Стройсоюз» заслуживают особого внимания суда при новом рассмотрении обособленного спора.
И поскольку арбитражные управляющие не лишены возможности представить суду новые доказательства, Ольга Мальцева рекомендует им обратить пристальное внимание на контрагента заявителя: имеются ли у него признаки фирмы-однодневки; имела ли спорная сделка для него экономический смысл; соответствует ли сделка целям его деятельности; соответствовала ли цена сделки рыночной; имеются ли у него внешние признаки реально действующей организации с сопоставимыми оборотами и пр., что может поставить под сомнение реальность спорного договора.
По словам Вадима Кохановского, старшего юриста Компании «Бизнес-Эксперт», постановление Арбитражного суда Поволжского округа детализирует основания для привлечения арбитражных управляющих к гражданско-правовой ответственности за ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей в деле о банкротстве.
Суд кассационной инстанции, продолжил он, подтвердил, что ответственность управляющего за причинение убытков наступает при установлении факта его неправомерных действий (бездействия), несоответствующих требованиям добросовестности и разумности.
Ключевым основанием для возмещения убытков послужило бездействие управляющих, выразившееся в непринятии мер по обеспечению сохранности и непередаче имущества должника, приобретенного кредитором на торгах. Суд подчеркнул, что обязанность по обеспечению сохранности имущества должника является прямой обязанностью конкурсного управляющего и не может быть переложена на третьих лиц, включая профессиональных хранителей. При этом кассационный суд указал, что передача части функций сторонним организациям не освобождает самого управляющего от ответственности в случае утраты имущества, указал Вадим Кохановский.
Для взыскания убытков потребовалось наличие установленного судом состава правонарушения: противоправность поведения управляющего, размер убытков и причинно-следственная связь между ними. В отношении реального ущерба такой состав был доказан, что повлекло частичное удовлетворение требований заявителя. Вопрос же о взыскании упущенной выгоды был направлен на новое рассмотрение, поскольку ответственность управляющего в этой части требует доказывания реальной возможности получения доходов и отсутствия злоупотребления правом со стороны кредитора, резюмировал он.
Таким образом, постановление иллюстрирует строгий подход к стандарту поведения арбитражного управляющего, который обязан активно действовать для сохранения имущества должника. Сформулированные судом правовые позиции способствуют формированию единообразной судебной практики по вопросам привлечения управляющих к имущественной ответственности за неисполнение своих функций.
Кассация обоснованно и правомерно оставила постановления нижестоящих судов в части признания бездействия арбитражных управляющих и взыскания убытков, полагает Антон Криволапов, арбитражный управляющий Саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Развитие».
Под убытками, напомнил он, понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, отраженной в определении от 4 июля 2016 г. по делу № 303-ЭС16-1164(1,2), в силу п. 2 ст. 20.3 и п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве на арбитражного управляющего помимо прочего возложена обязанность по организации финансово-хозяйственной деятельности должника, которая, прежде всего, связана с принятием мер по обеспечению сохранности вверенного ему имущества. При этом передача возложенных на арбитражного управляющего Законом в деле о банкротстве обязанностей на иных лиц не освобождает его от ответственности, предусмотренной п. 4 ст. 20.4 Закона (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 19 октября 2016 г.), информировал он.
В рассматриваемом случае суды обеих инстанций установили, что в период заключения договора купли-продажи имущества с победителем торгов управляющим с целью обеспечения сохранности был заключен договор хранения, в рамках действия которого имущество было частично утрачено. Ни одним из привлекаемых к ответственности арбитражных управляющих не представлены в материалы дела доказательства, препятствующие им передать имущество (обеспечительные меры, арест) новому собственнику. Кроме того, действия арбитражного управляющего, которому предыдущий управляющий передал не все имущество должника, не обратил на это внимание, а в дальнейшем не стал обращаться с требованием о передаче недостающего имущества, в случае отказа от передачи с заявлением в правоохранительные органы и взысканием убытков, только дополнительно подтверждают бездействие каждого из них – и того, кто утратил имущество, и того, кто принял решение бездействовать.
Таким образом данное постановление лишний раз напоминает сообществу арбитражных управляющих, что ответственность за сохранность имущества лежит на АУ с даты назначения его в дело о банкротстве должника и передача на хранение третьим лицам не освобождает его от ответственности за неисполнение обязанностей, подытожил Антон Криволапов.
