Алексей Никитин, кредитор Вячеслава Инюшова в деле о его банкротстве, обратился в суд с заявлением об отстранении финансового управляющего Сергея Старкина. Никитин указал на аффилированность управляющего с другими кредиторами — Игорем Чумаковым и ООО «Строительная компания "Гарант"», через общих представителей. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления, не усмотрев доказательств заинтересованности. Никитин обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Поволжского округа, приведя доводы о представлении интересов кредитора Чумакова и управляющего Старкина одним лицом — Еленой Куродоевой в рамках дела о банкротстве Инюшова. Окружной суд согласился с доводами Никитина, указав, что представительство разных лиц одним представителем может свидетельствовать о наличии доверительных отношений и конфликте интересов, способном повлиять на объективность управляющего. Спор был направлен на новое рассмотрение (дело № А72-6116/2023).
Фабула
В рамках дела о банкротстве Вячеслава Инюшова его кредитор Алексей Никитин обратился в суд с заявлением об отстранении финансового управляющего Сергея Старкина. Никитин указал на аффилированность управляющего с другими кредиторами — Игорем Чумаковым и ООО «СК "Гарант"», через общих представителей Елену Куродоеву, Галину Карами и Наталью Псигину.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления, не усмотрев доказательств заинтересованности Старкина. Никитин обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал журнал «Арбитражная практика». Заявитель указал, что в рамках дела о банкротстве Инюшова интересы кредитора Чумакова и управляющего Старкина представляло одно лицо — Елена Куродоева.
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления Алексея Никитина об отстранении финансового управляющего Сергея Старкина. Они исходили из отсутствия доказательств наличия родственных либо брачных связей, которые бы позволяли признать Старкина и Инюшова заинтересованными лицами.
Суды также не усмотрели оснований для вывода о фактической заинтересованности управляющего с кредиторами Игорем Чумаковым и ООО «СК "Гарант"». Они указали, что институт представительства является лишь инструментом для осуществления гражданских прав и обязанностей и не может свидетельствовать о наличии безусловного контроля поверенного со стороны доверителя.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что в силу п. 2 ст. 20.2 Закона о банкротстве в качестве временных, административных, внешних или конкурсных управляющих не могут быть утверждены арбитражные управляющие, являющиеся заинтересованными лицами по отношению к должнику или кредиторам.
Оценка заинтересованности арбитражного управляющего не исчерпывается проверкой наличия прямо предусмотренных законом признаков аффилированности, а охватывает иные обстоятельства, которые могут повлечь его субъективное отношение к лицам, участвующим в деле о банкротстве.
Окружной суд подчеркнул, что процедуры банкротства носят публично-правовой характер и предполагают принуждение меньшинства кредиторов большинством. Ввиду различных интересов лиц, участвующих в деле, законодатель должен гарантировать баланс их прав и интересов, что и является публично-правовой целью банкротства. Достижение этой цели призван обеспечивать арбитражный управляющий.
При рассмотрении дела о банкротстве не может допускаться ситуация, когда полномочиями управляющего обладает лицо, в наличии у которого должной компетентности, добросовестности или независимости имеются существенные и обоснованные сомнения.
Обращаясь с заявлением, Алексей Никитин ссылался на наличие особой связи между управляющим Сергеем Старкиным и кредиторами Игорем Чумаковым, ООО «СК "Гарант"», обусловленной тем, что в рамках различных дел их интересы представляли одни и те же представители.
Так, в рамках дела о банкротстве Вячеслава Инюшова интересы кредитора Чумакова и управляющего Старкина одновременно представляла Елена Куродоева. Сначала она подала заявление о включении требований Чумакова в реестр, подписав его от имени кредитора. Затем Куродоева уже представляла управляющего Старкина в судебных заседаниях по рассмотрению этих требований и продолжила представлять его интересы в дальнейшем.
Суд посчитал, что данные обстоятельства могут свидетельствовать о наличии доверительных отношений указанных лиц и конфликте интересов, способном повлиять на объективность управляющего. Однако нижестоящие суды не исследовали эти доводы, ограничившись общим утверждением о том, что сам факт представительства не относится к основаниям признания лица аффилированным с управляющим или кредиторами.
Подобное противоречие должно быть исключено в процедуре банкротства. Управляющий как лицо, обязанное быть независимым и действовать в равной степени в интересах должника и всех кредиторов, не должен быть опосредованно причастен к кому-либо из лиц, участвующих в деле, через фигуру представителя.
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ульяновской области.
Почему это важно
Аффилированность – горячая тема судебной практики, буквальное прочтение законодательно определенных понятий «заинтересованность», «аффилированность» уже давно никого не интересует, отметил Олег Бабкин, адвокат, арбитражный управляющий Ассоциации «Московская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».
Теперь, продолжил он, их заслонило понятие «фактическая заинтересованность», которого в нормативном законодательном материале нет, зато есть судебная концепция об этом. Но суды пошли дальше и в вопросах «нейтральности» управляющих ввели концепцию «конфликта интересов», что шире и более неопределеннее, чем «фактическая аффилированность».
Поэтому, по его словам, каждый спор о заинтересованности управляющего к кому-либо к деле или его конфликте интересов изначально обречен попасть в зону исключительно судейского усмотрения. У таких споров нет заранее понятного прогнозируемого исхода. Достаточно долго суды шли к пониманию, что через представительство, при прочих равных, нет оснований устанавливать заинтересованность, указал он.
В судах нашла понимание позиция, что такой подход приводит к «вымыванию» опытных профессионалов из практики, поскольку с течением времени опытный специалист со многими активными игроками перезнакомился. У меня лично нет-нет да и бывают ситуации, где на другой стороне выступают юристы, с которыми я мог работать ранее в интересах одного заказчика. И это никак не влияет ни на мою, ни на их процессуальную позицию. На мой взгляд, это постановление, к счастью, сложившийся подход не меняет. Представительство через доверенность в судах само по себе – все так же не признак фактической заинтересованности. Постановление лишь ориентирует суды, в этой конкретной ситуации, посмотреть на нее комплексно.
Анастасия Лысенко, руководитель проектов Юридической компании «ЮрТехКонсалт», подчеркнула, что судебная арбитражная практика по вопросу об определении аффилированности через участие одних и тех же представителей не является однородной. Обычно, по ее словам, в судебных актах этот аргумент используется как дополнительный, а не как основной и единственный.
Понятно, пояснила она, стремление участников дела о банкротстве отвести любые сомнения в беспристрастности арбитражного управляющего, однако могут быть ситуации, когда такой довод может быть не столь очевиден.
Правила об установлении потенциальной заинтересованности арбитражного управляющего в отстаивании позиции определенной группы участников дела о банкротстве могут потребовать более тонкой настройки. Например, если один и тот же представитель действительно выступает от лица арбитражного управляющего и кого-то из кредиторов, необходимо оценить, насколько такое участие является систематическим и объемным. Возможна ситуация, когда в целях экономии ресурсов при одинаковой процессуальной позиции, не влекущей вред имущественным интересам должника, представителю одного участвующего в деле лица выдается доверенность от арбитражного управляющего, при этом полномочия в такой доверенности узкие и ограничены конкретным обособленным спором.
В таком случае установление аффилированности через участие одного представителя, влекущей отстранение управляющего, может оказаться не совсем правильным. Следовательно, подход, изложенный в комментируемом постановлении, безусловно, может быть использован при рассмотрении аналогичных споров, однако следует учитывать возможные нюансы, связанные с обстоятельствами конкретного дела, предостерегла она.
Валерий Панин, ведущий юрист Юридической компании K12, констатировал, что постановление окружного суда посвящено чувствительному вопросу о возможности арбитражного управляющего иметь общих представителей с конкурсным кредитором и о том, в каких ситуациях такое представительство следует квалифицировать как подтверждение их фактической аффилированности.
В судебной практике, уточнил он, прочно укоренился вывод о том, что само по себе представительство не относится к основаниям признания лица аффилированным с арбитражным управляющим или его кредиторами (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 25 июля 2022 г. по делу № А57-7898/2020, постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 15 июля 2024 г. по делу № А55-23034/2021). Подобную позицию заняли суды нижестоящих инстанций и в настоящем деле, не усмотрев в «перекрестном» представительстве повода к разумным сомнениям в объективности финансового управляющего.
Между тем, в зависимости от обстоятельств конкретного дела, наличие общих представителей у арбитражного управляющего и кредитора может быть признано одним из доказательств наличия их заинтересованности, указал Валерий Панин. Подобная позиция, напомнил он, ранее высказывалась Верховным Судом РФ в деле общества «РедСис» (определение от 28 августа 2023 г. № 307-ЭС23-6153(1,4,5)). Заинтересованность, прежде всего, проявляется в общности имущественных интересов (абз. 5 п. 4 Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве, утв. Президиумом Верховного Суда РФ от 11 октября 2023 г.).
В рамках рассматриваемого дела суд округа обоснованно обратил внимание на возможную скоординированность действий финансового управляющего и кредитора, общий представитель которых от лица кредитора предъявил в суд требование о включении в реестр, а впоследствии от лица управляющего не возражал относительно его обоснованности. Установив неполноту исследования судами обстоятельств спора, суд округа дал указание проверить наличие у финансового управляющего общих экономических интересов с кредиторами, а также занятие ими единой скоординированной процессуальной стратегии в рамках одного дела, констатировал он.
Выводы суда в очередной раз ориентируют нижестоящие инстанции на необходимость всесторонней проверки взаимоотношений сторон при обнаружении обстоятельств, не свойственных для поведения незаинтересованных лиц. Отдельного внимание заслуживает вывод окружного суда о том, что к доказыванию факта необъективности кандидатуры управляющего применяется пониженный стандарт доказывания. Между тем данный вывод необходимо применять с учетом того, что само по себе представительство, в отсутствие иных обстоятельств, однозначно не свидетельствует о заинтересованности управляющего по отношению к лицам, участвующим в деле о банкротстве.
Александр Коржан, арбитражный управляющий Ассоциации арбитражных управляющих СРО «Центральное агентство арбитражных управляющих», считает, что в постановлении кассационная инстанция уточнила и систематизировала подход к доказыванию и определению заинтересованности арбитражного управляющего по отношению к отдельному кредитору.
Привлечение одного и того же представителя как арбитражным управляющим, так и кредитором, пояснил он, признано юридически значимым признаком возможного конфликта интересов и является маркером наличия обоснованных сомнений в беспристрастности и независимости арбитражного управляющего. Вместе с тем этот признак не образует достаточного основания для отстранения без установления иных обстоятельств.
Суд ориентирует правоприменение на оценку совокупности доказательств фактической согласованности действий, экономической связанности и влияния этих факторов на объективность и беспристрастность арбитражного управляющего. Тем самым исключается подмена анализа обстоятельств дела ссылкой на один процессуальный признак (факт), заключил Александр Коржан.
Мое мнение таково, что для правоприменительной практики это означает переход от формального подхода к мотивированной оценке реальных отношений участников конкретного производства. Это безусловно благоприятно повлияет на соблюдение независимости, беспристрастности и объективности фигуры арбитражного управляющего по отношению к участникам дела о банкротстве, во взаимосвязи с более позитивными тенденциями, направленными на достижение благоприятных целей процедур банкротства. Такой подход единообразно применим в делах о банкротстве как граждан, так и организаций, поскольку вытекает из публично-правовой природы процедуры и принципа равенства кредиторов. При разрешении ходатайств об отстранении суды будут исходить из влияния выявленных связей между представителями сторон на баланс интересов кредиторов и должника, а не из самой по себе схемы представительства и возможного использования одного и того же представителя. В результате снижается риск как использования отстранения в качестве процессуального инструмента давления на «неугодных» управляющих, так и отстранений по формальным основаниям, при этом предсказуемость судебных решений повысится.
Подытоживая, позиция кассации усиливает требование к доказыванию реальной заинтересованности (аффилированности) арбитражных управляющих с кредиторами и задает понятные ориентиры для рационального реагирования на случаи, где такие основания имеются, без расширительного толкования существующих норм права, резюмировал Александр Коржан.
По мнению Ольги Мальцевой, вице-президента Ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ», пожалуй, следует признать: в данном случае окружной суд обоснованно усомнился в независимости финансового управляющего и отправил обособленный спор на новое рассмотрение.
Судебная практика по данному вопросу не отличается единообразием, признала она, однако установленный факт одновременного представления интересов арбитражного управляющего и кредитора одним и тем же представителем суды, чаще всего, считают достаточным основанием для отстранения управляющего от исполнения обязанностей в деле о банкротстве.
По ее словам, необходимо отметить, что при этом суды, как правило, не оценивают объективность арбитражного управляющего и его фактическое поведение в процедуре банкротства, лишь предполагая его недобросовестность и заинтересованность по отношению к иным лицам, участвующим в деле.
Такой формальный подход, на мой взгляд, не является правильным. Мне и самой доводилось оформлять доверенность на представителя кредитора-банка для представления моих интересов (конкурсного управляющего) в Управлении Росреестра по вопросам осуществления регистрационных действий, чтобы минимизировать расходование средств конкурсной массы должника. Вряд ли одного этого факта достаточно для того, чтобы считать арбитражного управляющего заинтересованным по отношению к кредитору и отстранять его. Хочется надеяться, что в перспективе суды при рассмотрении аналогичных споров не будут ограничиваться лишь формальным установлением факта наличия одних и тех же представителей, но и будут оценивать, отклоняются ли действия арбитражного управляющего от обычного стандарта поведения, имеется ли реальный конфликт интересов или он носит лишь предположительный характер, ведь презумпцию добросовестности никто не отменял.
