В период с февраля 2016 г. по март 2017 г. ООО «Графит Инжиниринг» перечислило ООО «Голденберг» 17 млн рублей по нескольким договорам займа. Эти договоры были признаны недействительными как заключенные аффилированными лицами. В деле о банкротстве ООО «Графит Инжиниринг» к Игорю Гитлину, Александру Ладыгину и ООО «Голденберг» были предъявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности. Нижестоящие суды частично удовлетворили требования. Игорь Гитлин обратился в Верховный Суд, указав, что выводы судов противоречивы: невозможно установить объективное банкротство должника и в 2021 г., и в 2016–2017 гг. Заявитель также отметил, что сделки 2016–2017 гг. не причинили вреда кредиторам должника. Судья Верховного Суда РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию, которая отменила обжалованные судебные акты в части привлечения Игоря Гитлина, Александра Ладыгина и ООО «Голденберг» к субсидиарной ответственности и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы (дело № А40-41432/2021).
Фабула
ООО «Графит Инжиниринг» перечислило ООО «Голденберг» 17 млн рублей в счет исполнения нескольких договоров займа. Эти договоры были признаны недействительными как заключенные аффилированными лицами, не отражающими реальное положение дел и повлекшими ущерб кредиторам ООО «Голденберг».
В рамках процедуры банкротства ООО «Графит Инжиниринг» суды привлекли Игоря Гитлина, Александра Ладыгина и ООО «Голденберг» к субсидиарной ответственности.
Игорь Гитлин, занимавший должность заместителя генерального директора ООО «Графит Инжиниринг», обратился в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Нижестоящие суды привлекли Игоря Гитлина, Александра Ладыгина и ООО «Голденберг» к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ООО «Графит Инжиниринг» ввиду совершения должником убыточных сделок. При этом суды отказали в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника.
Суды исходили из того, что перечисление ООО «Графит Инжиниринг» в 2016–2017 гг. 17 млн рублей ООО «Голденберг» повлекло банкротство должника. Однако, отказывая в удовлетворении требований по иным основаниям, суды также установили, что признаки объективного банкротства у ООО «Графит Инжиниринг» возникли 25 октября 2021 г., когда оно утратило возможность участвовать в крупном строительном проекте и отвечать по своим обязательствам.
Что думает заявитель
Игорь Гитлин в кассационной жалобе указал на противоречивость выводов судов. По его мнению, невозможно установить объективное банкротство ООО «Графит Инжиниринг» одновременно и в октябре 2021 г., и в 2016–2017 гг. События 2016–2017 гг. произошли задолго до наступления объективного банкротства должника и не повлияли на его платежеспособность, по крайней мере, взаимосвязь судами не установлена.
Заявитель также отметил, что сделки 2016–2017 гг. не причинили вреда кредиторам должника. ООО «Графит Инжиниринг» перечисляло деньги через ООО «Голденберг» прочим лицам в своих коммерческих интересах, используя ресурсы ООО «Голденберг» в иностранной юрисдикции. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 сентября 2020 г. по делу № А40-80513/2017 признало отсутствие заемных отношений при перечислении денег и установило, что в условиях невозможности прямых расчетов по оплате труда в иностранной юрисдикции ООО «Графит Инжиниринг» осуществляло оплату труда своих работников через ООО «Голденберг».
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию.
Верховный Суд указал, что Закон о банкротстве предусматривает юридические составы признаков, при установлении которых контролировавшие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности. Контролирующее лицо несет ответственность, если оно совершило действия или бездействие, результатом которых стала невозможность полного погашения требований кредиторов (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве), либо если оно не исполнило обязанность по подаче заявления должника о его собственном банкротстве (п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве).
Экономколлегия подчеркнула, что в обоих случаях установление даты возникновения у должника признаков объективного банкротства является необходимым признаком состава правонарушения. В первом случае объективное банкротство рассматривается как последствие противоправного деяния контролирующего лица, во втором — как повод для обращения с заявлением общества-банкрота в суд.
Верховный Суд разъяснил понятие объективного банкротства: это момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. Коллегия сослалась на п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».
Нижестоящие суды допустили существенное противоречие при определении даты объективного банкротства ООО «Графит Инжиниринг». Привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве, суды указали, что перечисление 17 млн рублей в 2016–2017 гг. привело к объективному банкротству. Одновременно, отказывая в привлечении к ответственности за неподачу заявления должника, суды установили, что признаки объективного банкротства возникли 25 октября 2021 г., когда ООО «Графит Инжиниринг» утратило возможность участвовать в крупном строительном проекте.
По выводам судов объективное банкротство ООО «Графит Инжиниринг» произошло и в 2016–2017 гг., и в октябре 2021 г. Такой вывод противоречит принципам непротиворечивости и правовой определенности судебных актов, поскольку дата возникновения объективного банкротства должна быть одна. Данный признак существенен, поскольку обязателен при оценке содеянного лицами, контролировавшими должника, с точки зрения привлечения их к субсидиарной ответственности.
Коллегия также обратила внимание на довод Игоря Гитлина о том, что сделки 2016–2017 гг. не причинили вреда кредиторам. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 сентября 2020 г. по делу № А40-80513/2017 суд установил факт перечисления ООО «Графит Инжиниринг» денег через ООО «Голденберг» на взаимной основе своим работникам в счет оплаты их труда ввиду невозможности в иностранной юрисдикции произвести эту выплату иным образом. В настоящем споре суды квалифицировали те же обстоятельства иным образом, не опровергнув довод ни о выполнении работниками трудовых функций, ни о равноценности оплаты их труда.
Вне зависимости от состава лиц, участвующих в разрешении спора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены ранее при разрешении иного спора, должна учитываться судом, рассматривающим последующее дело. Если суд, рассматривающий второй спор, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы. Коллегия сослалась на разъяснения пункта 4 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ № 10/22 от 29 апреля 2010 г., п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 57 и п. 16.2 постановления Пленума ВАС РФ от 2 июня 2004 г. № 10. В данном случае суды это требование не выполнили.
Итог
Экономколлегия отменила обжалованные судебные акты в части привлечения Игоря Гитлина, Александра Ладыгина и ООО «Голденберг» к субсидиарной ответственности и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
В этом споре Верховный Суд четко показал, почему дата объективного банкротства имеет принципиальное значение для оценки ответственности контролирующих лиц, отметил Данил Бухарин, адвокат, советник Адвокатского бюро Forward Legal.
Если суды, продолжил он, называют разные моменты наступления банкротства, это лишает правовой определенности и не позволяет корректно оценить, должны ли КДЛ отвечать именно по правилам субсидиарной ответственности. ВС, по его словам, справедливо указал: дата объективного банкротства может быть только одна, и она должна устанавливаться единообразно во всех связанных спорах.
Отдельно важно и процессуальное замечание суда: если ранее по другому делу уже была дана оценка тем же фактическим обстоятельствам, суд не может просто ее проигнорировать: он либо учитывает прежние выводы, либо обязан прямо и мотивированно объяснить, почему от них отходит. В данном случае этого сделано не было, что дополнительно усилило позицию ответчиков. При этом важно учесть, что даже если по итогам нового рассмотрения суды придут к выводу, что объективное банкротство наступило позже спорных сделок, это не означает автоматического «иммунитета» для контролирующих лиц. В такой ситуации отпадает субсидиарная ответственность за доведение до банкротства, но сохраняется возможность взыскания убытков, если будет доказано, что сами сделки причинили компании реальный вред. По сути, меняется не факт ответственности, а ее правовая квалификация и масштаб.
По мнению Елены Гладышевой, адвоката, управляющего партнера Адвокатского бюро «РИ-консалтинг», в настоящем споре интересным является внимание суда к дате возникновения признаков объективного банкротства и противоречие, возникшее в судебных актах трех инстанций.
Критерий определения «даты объективного банкротства» достаточно давно был разъяснен ВС РФ в Пленуме № 53 2017 г., напомнила она, и определен как: «момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов». Однако суды допускают ошибочное толкование данной даты из дела в дело.
Так, в рассматриваемом случае для определения признаков КДЛ и возможности привлечения бывшего руководства должника к субсидиарной ответственности дата была определена и связана с перечислениями целевых займов для расчета с персоналом в аффилированном юридическом лице, осуществленных в 2016 г. Между тем иными судебными актами в настоящем деле о банкротстве этой датой назван 2021 г. По мнению ВС РФ, данные выводы привели к неправомерному судебному акту. Отменяя нижестоящие судебные акты в части решений о привлечении к СО руководства, осуществлявшего управление в компании-должнике в период 2014–2017 г., судом указано, что «если суд, рассматривающий второй спор, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы».
Экономическая коллегия ВС РФ обоснованно требует от нижестоящих судов правовой определенности в вопросах привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, полагает Павел Новиков, партнер, руководитель практики разрешения споров и банкротства Юридической фирмы «Меллинг, Войтишкин и Партнеры».
Если судебные акты, пояснил он, связывают возникновение признаков «объективного банкротства» с разными датами, это логическое противоречие может повлечь неверную оценку причинной связи между действиями контролирующего лица и банкротством. На практике такие ситуации чаще являются дефектом мотивировки, который делает судебные акты неустойчивыми и нередко влечет их отмену с направлением на дополнительную проверку фактических обстоятельств. Именно с таким выводом Верховный Суд РФ отменил противоречивые акты и потребовал от суда первой инстанции устранить нелогичные выводы, подчеркнул Павел Новиков.
Глобально позиция ВС РФ направлена на повышение требований к доказыванию и качеству судебных актов. Высшая инстанция подчеркивает, что кредиторы, управляющие и суды должны строить аргументы о наличии признаков субсидиарной ответственности на непротиворечивых фактах, которые совпадали бы со всеми основаниями ответственности. Для контролирующих лиц позиция ВС РФ усиливает процессуальную защиту: при неясной дате объективного банкротства или игнорировании судами альтернативных расчетов у них появляется сильный аргумент против привлечения к ответственности.
Дмитрий Якушев, советник, адвокат Адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры», согласен с ВС РФ в том, что нижестоящие суды допустили логическое противоречие.
В качестве даты наступления объективного банкротства, уточнил он, указано на два события, существенно разнесенных во времени:
совершение недействительных сделок в 2016–2017 гг.;
потеря возможности участвовать в крупном строительном проекте в 2021 г.
Верховный Суд РФ неоднократно указывал, что для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо точно установить момент перехода предприятия в кризисное состояние, поскольку субсидиарная ответственность возможна только при условии ухудшения руководством и КДЛ и без того сложного финансового положения должника. Если объективное банкротство возникло в 2021 г. в результате объективного внешнего фактора, не зависящего от воли КДЛ, то привлекать к субсидиарной ответственности за сделки, совершенные за пять до этого, преждевременно, обратил внимание он.
Я исхожу из того, что если после этих убыточных сделок компания просуществовала еще пять лет, то их влияние на банкротство не очевидно. Поэтому при новом рассмотрении дела судам нужно решить две задачи: (1) точно установить, какое событие является причиной объективного банкротства; (2) установить влияние сделок от 2016–2017 гг. на переход должника в состояние объективного банкротства, если оно все-таки наступило позднее и не вследствие этих сделок.
