АО «Балтийский завод» (покупатель) и ФГУП «Крыловский государственный научный центр» (поставщик) заключили договор поставки двух комплектов систем электродвижения для ледоколов. Поставщик нарушил сроки поставки оборудования и не предоставил полный комплект документации. Покупатель обратился в суд с требованием о взыскании с поставщика неустойки и штрафа. Суды трех инстанций частично удовлетворили требования покупателя. ФГУП «Крыловский государственный научный центр» пожаловался в Верховный Суд РФ, указав на неверное применение судами моратория на банкротство и ошибочный отказ в зачете встречных требований по оплате оборудования. Судья Верховного Суда РФ М.В. Пронина передала спор в Экономколлегию, которая отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение (дело № А56-119496/2023).
Фабула
АО «Балтийский завод» (покупатель) и ФГУП «Крыловский государственный научный центр» (поставщик) в январе 2020 г. заключили договор на поставку двух комплектов систем электродвижения для ледоколов. Но поставщик нарушил сроки поставки оборудования и не предоставил полный комплект документации.
Покупатель обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с требованием о взыскании с поставщика неустойки в размере 431,6 млн рублей за нарушение срока поставки всего комплекта оборудования, 256,5 млн рублей за нарушение сроков поставки отдельных позиций и 700 тыс. рублей штрафа за передачу неполного комплекта документации.
Суды трех инстанций частично удовлетворили требования покупателя. ФГУП «Крыловский государственный научный центр» пожаловался в Верховный Суд РФ, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области частично удовлетворил требования покупателя, взыскав с поставщика 90,1 млн рублей неустойки и 700 тыс. рублей штрафа. Суд указал на невозможность взыскания неустойки одновременно за просрочку поставки полного комплекта и отдельных позиций.
Тринадцатый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Северо-Западного округа оставили решение без изменения.
Суды отклонили доводы поставщика о применении моратория на банкротство, поскольку конечный срок поставки наступил после введения моратория, а значит обязательство является текущим.
Также суды отказали в зачете встречных требований поставщика по оплате оборудования, указав, что покупатель правомерно не оплачивал его до предоставления полного комплекта документов.
Что думает заявитель
ФГУП «Крыловский государственный научный центр» указал, что суды неверно определили момент возникновения обязательства по поставке для применения моратория. Поскольку обязательство возникло до введения моратория (29 января 2020 г.), оно не может считаться текущим, а период его исполнения в период моратория является лишь сроком исполнения ранее возникшей обязанности.
Заявитель также не согласился с отказом в зачете встречных требований по оплате. Оборудование было принято покупателем без замечаний, что подтверждается подписанными товарными накладными. При приемке покупатель не ссылался на отсутствие документации и не отказывался от оборудования по правилам ст. 464 ГК РФ.
Заявитель указал, что покупатель вправе был лишь назначить разумный срок для передачи документации.
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда РФ М.В. Пронина передала спор в Экономколлегию.
Верховный Суд отметил, что ключевым вопросом стало применение моратория на возбуждение дел о банкротстве, введенного постановлением Правительства РФ от 28 марта 2022 г. № 497. Нижестоящие суды отклонили довод ФГУП «Крыловский государственный научный центр» о применении моратория, указав, что конечный срок исполнения обязательства по поставке оборудования наступил после введения моратория, поэтому обязательство является текущим.
ВС не согласился с такой позицией и указал, что нормативные положения о моратории направлены на обеспечение стабильности экономики и экономической безопасности государства. Мораторий предусматривает запрет на начисление неустоек, штрафов, пеней и иных финансовых санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей.
Согласно п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 2020 г. № 44 в период действия моратория проценты за пользование чужими денежными средствами, неустойка и пени за просрочку уплаты налога или сбора, а также иные финансовые санкции не начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие.
Для целей моратория законодатель разделяет платежи на возникшие до или после даты введения моратория. В данном случае обязательство по поставке возникло до введения моратория, а период его исполнения, приходящийся на период моратория, является лишь сроком исполнения ранее возникшей обязанности, который не может влиять на неприменение этого института публичного права.
Также нижестоящие суды неправомерно оставили без рассмотрения по существу заявление ФГУП «Крыловский государственный научный центр» о проведении зачета встречных однородных требований. ФГУП «Крыловский государственный научный центр» утверждало, что АО «Балтийский завод» допустило просрочку оплаты поставленного оборудования, в связи с чем начислена неустойка в сумме 39 млн рублей, которая подлежала зачету.
Итог
Экономколлегия ВС отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение.
Почему это важно
Верховный Суд четко обозначил, что для целей моратория законодатель делит обязательства на возникшие до даты его введения и появившиеся после (эта дата рассматривается как фиктивная дата возможного возбуждения дела о банкротстве), отметил Данил Бухарин, адвокат, советник Адвокатского бюро Forward Legal.
В споре о договоре поставки суд указал: обязательство возникло до моратория, а срок его исполнения в период моратория не образует нового долга, а лишь определяет момент выполнения ранее принятой обязанности. Соответственно, начисление договорной неустойки за просрочку в период действия моратория исключается.
Верховный Суд, по его словам, прямо подчеркнул: у судов не имелось оснований для начисления и взыскания неустойки за весь период моратория, если речь идет о нарушении обязательства, возникшего до его введения (см. определения ВС РФ от 26 апреля 2024 г. № 306-ЭС23-23393, от 22 августа 2024 г. № 305-ЭС24-7916, от 30 сентября 2024 г. № 307-ЭС24-1458 и др.).
По мнению Давида Кононова, адвоката, управляющего партнера Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры», данное определение ВС – это как новый сезон давно идущего сериала: все известно, но смотреть все равно приходится.
Позиция ВС, указал он, методологически верна: для целей моратория классификация требований зависит от момента возникновения обязательства, а не от того, что срок исполнения пришелся на период моратория; следовательно, договорная неустойка за «мораторные» месяцы по обязательствам, возникшим до его введения, не начисляется.
Как и в ранее принятых актах – п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 24 декабря 2020 г. № 44 и Обзоре Президиума ВС РФ от 30 апреля 2020 г. – суд подтверждает единообразный подход: мораторий «режет» санкции по домораторным требованиям, но не по текущим. Определение требования как текущего привязано к моменту возникновения обязательства, а не к наступлению срока его исполнения, который пришелся на период моратория, пояснил Давид Кононов.
Это пресекает практику искусственного изменения природы требования посредством дробления поставок или сдвига календаря приемки внутрь моратория. В больших проектных договорах и госконтрактах можно ожидать пересчет претензий за «мораторные» месяцы и их корректировку; корректно оформленные этапы, по которым обязательство возникает уже после даты введения моратория, сохраняют статус текущих. Ключевой критерий остается неизменным: определяющим является момент возникновения основного обязательства, а не дата начала просрочки. Если договор заключен до введения моратория, это исключает начисление неустоек за весь период его действия.
Верховный Суд РФ в определении по вопросу применения моратория на взыскание договорных неустоек подтвердил, что для применения мораторных правил ключевым является момент возникновения обязательства, а не дата наступления срока исполнения, констатировал Тимур Акименко, старший юрист практики «Антикризис и банкротство» Юридической компании «Лемчик, Крупский и партнеры».
Верховным Судом неоднократно разрешались аналогичные споры, в частности, касающиеся взыскания неустойки с поставщиков, напомнил он.
Ссылаясь на ранее вынесенные определения, ВС РФ в очередной раз отмечает, что даже если срок исполнения договора наступил в период действия моратория, сам факт наступления срока поставки не переводит обязательство в разряд текущих. Обязательство поставщика возникает, когда стороны согласовали предмет и существенные условия поставки, то есть в момент заключения договора. Следовательно, если стороны договорились о поставке до введения моратория, обязательство поставщика уже считается возникшим, в силу чего основания для начисления и взыскания неустойки на период моратория отсутствуют.
Рассматриваемое определение представляется обоснованным, соответствует сложившейся судебной практике и направлено на унификацию подхода к оценке обязательств как «текущих» в целях применения мораторных правил, заключил он.
Подход, изложенный в анализируемом определении ВС РФ, относительно порядка применения судами правил о моратории не является уникальным, а выступает пополнением устойчивого массива судебной практики о невозможности, по общему правилу, начисления штрафных санкций в период действия моратория по обязательствам, возникшим до даты его введения, полагает Максим Эмеров, старший юрисконсульт Финансово-правовой группы компаний Tenzor Consulting Group.
В настоящем деле, продолжил он, нижестоящие суды лишь неверно определили дату возникновения обязательства поставщика, ошибочно посчитав, что если поставка оборудования была растянута во времени, то и моментом возникновения самого обязательства является дата «закрывающей поставки» последней части всего комплекта оборудования, которая пришлась на период после окончания действия моратория. Иными словами, суды неправомерно отождествили дату возникновения обязательства с периодом его исполнения.
Вместе с тем сформированная позиция ВС РФ, возможно, натолкнет сторону заказчика при новом рассмотрении дела задуматься о возможности применения разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 7 постановления Пленума ВС РФ Nº 44 от 24 декабря 2020 г., при обосновании позиции о необходимости взыскания с поставщика неустойки в спорный период. Представляется, что определение ВС РФ от 4 сентября 2025 г. заставит нижестоящие суды подходить более скрупулезно к установлению фактических обстоятельств рассматриваемых дел, чтобы правильно разграничивать моменты возникновения гражданско-правовых обязательств и даты (периоды) их исполнения.
