В деле о банкротстве АО «Анкор Банк Сбережений» конкурсный управляющий (Агентство по страхованию вкладов, АСВ) обратился с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности на сумму 5,94 млрд рублей. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд отменил определение в части и признал доказанными основания для привлечения к субсидиарной ответственности ряда лиц, включая Александра Дубинина, Игоря Горбунова, Дмитрия Шестопалова и Айрата Забирова. Затем по заявлениям ответчиков апелляционный суд отменил свое постановление по вновь открывшимся обстоятельствам и при повторном рассмотрении отказал в привлечении к субсидиарной ответственности, но взыскал с Дубинина 8 млн рублей убытков. Дубинин и АСВ подали кассационные жалобы в окружной суд, который отменил постановление апелляционного суда в части взыскания с Дубинина 8 млн рублей убытков и направил спор в указанной части на новое рассмотрение в апелляционный суд. В остальной части постановление апелляционного суда было оставлено без изменения (А65-5355/2017).
Фабула
В апреле 2017 года суд признал АО «Анкор Банк Сбережений» банкротом, утвердив конкурсным управляющим АСВ. Агентство обратилось с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности 15 контролирующих лиц, включая Дубинина, Горбунова, Шестопалова и Забирова, на сумму 5,9 млрд рублей.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд отменил определение в части и признал доказанными основания для привлечения к ответственности. Затем по заявлениям ответчиков апелляционный суд отменил свое постановление по вновь открывшимся обстоятельствам. При повторном рассмотрении апелляционный суд отказал в привлечении к субсидиарной ответственности, но взыскал с Дубинина 8 млн рублей убытков.
Агентство и Дубинин подали кассационные жалобы в суд округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Республики Татарстан отказал в удовлетворении заявления АСВ о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Суд исходил из отсутствия доказательств технического характера выданных кредитов и заведомой осведомленности ответчиков о невозвратности кредитов.
Суд указал, что ответчики представили доказательства выполнения всех этапов проверки финансового состояния заемщиков.
Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд при повторном рассмотрении отказал в привлечении Горбунова, Шестопалова и Забирова к субсидиарной ответственности, но взыскал с Дубинина 8 млн рублей убытков. Суд установил, что часть кредитов была погашена заемщиками, а по остальным ответчики руководствовались положительными заключениями профильных подразделений банка и не были осведомлены о преступной цели Фесенко. В отношении Дубинина суд посчитал доказанным получение им выгоды от сделки с ООО «Финанс-Капитал» в размере 8 млн рублей.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия, которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями и фактически наступившим объективным банкротством.
Суд отметил особенности функционирования кредитных организаций: они осуществляют крупную по масштабам деятельность, что обусловливает наличие значительного количества сотрудников в органах управления. Банковская деятельность является строго и детально урегулированной, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления и к персоналу.
Суд округа разъяснил критерии, при которых поведение ответчиков может повлечь банкротство должника: наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; реализация полномочий привела к негативным последствиям, масштаб которых соотносится с масштабами деятельности должника; ответчик является инициатором такого поведения или потенциальным выгодоприобретателем.
Квалифицирующими признаками сделок являются значимость этих сделок для должника и одновременно их существенная убыточность, направленность на причинение существенного вреда кредиторам. При этом сама по себе убыточность сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.
Суд подчеркнул, что необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого ответчика в совершение вменяемых сделок. Общие абстрактные выводы о недобросовестности, основанные исключительно на принадлежности к числу контролирующих лиц, недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к ответственности.
Совершение сделки на основании положительного заключения профильного подразделения банка предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности. На истце лежит бремя опровержения этой презумпции. Ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения.
Суд округа согласился с выводами судов о недоказанности оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. Суды установили, что действия ответчиков не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, при этом отсутствуют доказательства того, что ответчики являлись инициаторами либо выгодоприобретателями сделок.
В отношении Дубинина суд округа указал, что апелляционный суд не исследовал вопрос о транзитном характере движения денежных средств, не установил обстоятельства индивидуализации операций (дата получения денежных средств, от какого лица, по какому платежу, по какому кассовому документу). Суд не исследовал движение денежных средств по расчетному счету ПАО «НДК». Без установления этих обстоятельств выводы о взыскании убытков являются преждевременными.
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил постановление апелляционного суда в части взыскания с Александра Дубинина 8 млн рублей убытков и направил спор в указанной части на новое рассмотрение в апелляционный суд. В остальной части постановление апелляционного суда было оставлено без изменения.
Почему это важно
Антон Иванов, управляющий партнер юридической фирмы a3.legal, считает рассматриваемое постановление суда законным, мотивированным и обоснованным. Отдельно он обращает внимание на позицию кассационного суда, связанную с необходимостью установления вовлеченности каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. А также на указание суда на то, что факт занятия одной и той же топовой должности в банке еще не означает потенциальной тождественности и автоматизма выводов в отношении их вины.
Это, конечно, не новая, но очень важная позиция для рассмотрения споров о субсидиарной ответственности в делах о банкротстве как банков, так и любых других компаний со сложной структурой корпоративного управления. К тому же суд категорически правильно указал, что недопустимы общие абстрактные выводы о недобросовестности (неразумности) контролирующих лиц. К сожалению, такие размытые на десятки страниц доводы в заявлениях на миллиарды рублей встречаются довольно часто. Необходимы доказательства соучастия ответчиков в выводе активов, инициативы с их стороны или приобретения выгоды от данных действий. А также доказательства наличия соответствующих трудовых обязанностей, которые позволяли бы совершать вредоносные сделки.
Антон Иванов полагает, что постановление будет полезно как для формирования позиций нападения (дабы не делать это попусту), так и для аргументации отсутствия оснований для отказа в иске.
Суд применил доктрину «защиты делового решения», которая презюмирует добросовестность члена коллегиального органа, если он действовал на основе заключений профильных подразделений, говорит Юрий Князев, руководящий юрист, адвокат юридической компании BIRCH. Такая презумпция была закреплена в Обзоре судебной практики № 4/2021. Например, в практикообразующем Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда от 07.10.2021 N 305-ЭС18-13210(2) по делу N А40-252160/2015 аналогичная позиция была применена к членам правления. Позиция суда является также продолжением тенденции индивидуализации ответственности и отказа от автоматической субсидиарной ответственности членов коллегиальных органов за банкротство.
Суды последовательно отказывают в привлечении к субсидиарной ответственности менеджеров, если те не были выгодоприобретателями и не знали о подлогах. Комментируемое постановление укрепляет персонализированный подход: конкурсный управляющий обязан доказывать конкретную осведомленность, инициативность или получение выгоды каждым ответчиком, а не просто факт членства в кредитном комитете. Добросовестность менеджера — это опровержимая презумпция, поэтому такие споры «густо замешаны» на оценке фактических обстоятельств конкретного дела.
В данном случае, по мнению Юрия Князева, суд вынес справедливое решение об освобождении от субсидиарной ответственности: ответчики действовали, основываясь на положительных заключениях профильных подразделений банка, не были осведомлены о преступной схеме председателя правления, не являлись инициаторами сделок и не получили выгоды от них, большая часть кредитов была погашена заемщиками (773 млн рублей), а доля одобренных ими сделок была несущественной в масштабах деятельности банка (1,9% от активов банка).
Таким образом, комментируемое постановление не создает нового правила, а лишь подтверждает сложившийся тренд на взвешенный и индивидуализированный подход, что повышает предсказуемость практики и защищает добросовестных менеджеров от необоснованных претензий, приходит к выводу Юрий Князев.
Постановление Арбитражного суда Поволжского округа по этому делу имеет заметное значение для практики привлечения контролирующих лиц к ответственности в банкротстве кредитных организаций, полагает Олег Меркер, генеральный директор юридического бюро «ЛОББИ». Суд еще раз подчеркнул, что сам по себе статус члена совета директоров, правления или кредитного комитета не означает автоматической вины в доведении банка до банкротства. Для возложения субсидиарной ответственности необходимо установить персональную вовлеченность конкретного лица, его реальное влияние на спорные решения, причинно-следственную связь с банкротством и существенность негативных последствий для конкурсной массы. Именно такой индивидуализированный подход особенно важен в крупных банковских спорах, где число потенциальных ответчиков велико, а структура принятия решений сложна и многоуровнева.
Суд фактически подтвердил, что участие в одобрении сделки еще не делает лицо соучастником вывода активов, если оно действовало в рамках обычной корпоративной процедуры и опиралось на заключения профильных подразделений. Это важный ориентир для практики, потому что в противном случае ответственность членов коллегиальных органов превращалась бы в почти безусловную, что противоречит самой логике корпоративного управления.
Отдельно, по мнению Олега Меркера, значим вывод о том, что для взыскания убытков также недостаточно общих подозрений или ссылки на движение средств по цепочке контрагентов.
Если заявитель требует взыскать убытки с конкретного лица, он должен детально показать, каким образом именно это лицо получило выгоду, в каком размере, по каким операциям и как эти операции связаны с причинением вреда должнику. Иными словами, суд потребовал не предположений, а точной и проверяемой доказательственной конструкции. Для дел о банкротстве это принципиально, поскольку подобные споры часто строятся на сложных финансовых схемах, а риск расширительного толкования ответственности всегда очень высок. Подход округа усиливает стандарт судебной проверки и показывает, что ответственность должна быть не коллективной и абстрактной, а адресной и доказанной по каждому эпизоду отдельно.
Такой подход, продолжает Олег Меркер, положительно скажется на защите интересов участников дел о банкротстве, поскольку снижает вероятность привлечения к ответственности лиц, чья роль в спорных операциях не доказана надлежащим образом. В то же время он не ослабляет контроль, а, наоборот, делает его более качественным, потому что стимулирует управляющих и кредиторов собирать полноценную доказательственную базу по каждому ответчику.
Особенно важен акцент на том, что необходимо разграничивать инициаторов, выгодоприобретателей и лиц, которые лишь участвовали в формальном согласовании решений в пределах своих должностных полномочий. Это помогает выстроить более справедливую модель распределения риска в банкротных спорах и предотвращает подмену анализа реального поведения ссылкой только на должность или место в организационной структуре банка, рассуждает Олег Меркер. Последовательность принятия решений и прозрачность ответственности за принятые решения должны повысить предсказуемость поведения участников дела о банкротстве и в то же время обеспечить контроль за принятием решений.
«В практическом смысле это постановление можно рассматривать как ориентир на более взвешенную, доказательственную и персонализированную банкротную практику, где защита кредиторов сочетается с соблюдением гарантий для всех привлекаемых лиц», — приходит к выводу эксперт.
