Конкурсный управляющий ООО «Псковский завод электронной техники» («ПЗЭТ») обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего директора Натальи Черновой и участника Галины Черновой к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве и невозможность полного погашения требований кредиторов. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление частично, установив даты возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве 30 апреля 2021 г. для Натальи Черновой и 10 мая 2021 г. — для Галины Черновой. Ответчики пожаловались в суд округа, не согласившись с определением этих дат и указав на отсутствие причинно-следственной связи между их действиями и банкротством «ПЗЭТ». Кассационный суд отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость установления причин объективного банкротства, круга контролирующих должника лиц, действиями которых он доведен до банкротства, и наличия связи между действиями ответчиков и банкротством (дело № А52-8046/2023-6).
Фабула
Конкурсный управляющий «ПЗЭТ» обратился в Арбитражный суд Псковской области с заявлением о привлечении Натальи и Галины Черновых к субсидиарной ответственности. Наталья Чернова являлась директором «ПЗЭТ» с 19 марта 2021 г., а Галина Чернова — участником с долей 22,22%.
Управляющий указал, что Наталья Чернова, подписав 31 марта 2021 г. бухгалтерский баланс за 2020 г. с отрицательными показателями, не позднее 30 апреля 2021 г. должна была подать заявление о банкротстве, а Галина Чернова до 10 мая 2021 г. инициировать собрание участников для решения этого вопроса. Однако они этого не сделали.
Ответчики возразили, ссылаясь на то, что задолженность возникла в период руководства Андрея Спирина, а причинно-следственная связь между их действиями и банкротством отсутствует.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление частично, установив даты возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве 30 апреля 2021 г. для Натальи Черновой и 10 мая 2021 г. — для Галины Черновой.
Наталья и Галина Черновы обратились в Арбитражный суд Северо-Западного округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций установили, что согласно бухгалтерскому балансу на 31 декабря 2020 г. активы «ПЗЭТ» имели отрицательное значение, а кредиторская задолженность превышала 4 млн рублей. Анализ финансового состояния показал динамику сокращения активов в 2018—2020 гг. на 43 млн рублей. Суды заключили, что «ПЗЭТ» стало отвечать признакам недостаточности имущества в конце 2020 г. из-за ведения убыточной деятельности.
Суды признали, что Наталья Чернова как директор не позднее 30 апреля 2021 г. должна была подать заявление о банкротстве, а Галина Чернова как участник до 10 мая 2021 г. инициировать собрание по этому вопросу.
Возражения ответчиков об отсутствии у них документов из-за непередачи бывшим директором Андреем Спириным были отклонены. Суды указали, что вся кредиторская задолженность сформирована в период вхождения ответчиков в состав участников «ПЗЭТ» в 2021—2023 гг.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что из материалов другого дела № А52-2143/2021 следует, что возможность вывоза документов «ПЗЭТ» с прежнего адреса регистрации возникла у Натальи Черновой только 6 марта 2022 г. после многократных предложений суда по совместному осмотру помещения. То есть документы она получила после определенной судами даты подачи заявления о банкротстве 30 апреля 2021 г.
Суд счел, что сделать полноценный вывод о наличии оснований для банкротства невозможно без документов финансово-хозяйственной деятельности, а значит, обязанность по подаче заявления не могла возникнуть у Натальи Черновой раньше получения документации. Одного лишь бухгалтерского баланса за 2020 г. с отрицательными значениями без изучения всех обстоятельств деятельности в предшествующий период недостаточно для одномоментного вывода о неплатежеспособности.
Кассация также указала, что вывод об осведомленности Натальи Черновой о финансовом кризисе с 31 марта 2021 г. сделан без учета факта вывоза документов лишь 6 марта 2022 г. Соответственно, ненадлежаще определена и дата инициирования Галиной Черновой собрания участников, поскольку она зависит от даты, установленной для Натальи Черновой.
Участниками «ПЗЭТ» ранее являлись и другие лица — Игорь Чернов, Валерий Сандаркин, Василий Чернов и Татьяна Сандаркина. Однако нижестоящие суды не установили причину объективного банкротства «ПЗЭТ» и лиц, чьими действиями оно доведено до банкротства. Не выяснили, какие неразумные действия допущены Натальей и Галиной Черновыми, не оценили доводы о совершении бывшим директором Андреем Спириным действий по выводу активов.
В связи с этим кассация признала обоснованными доводы о недоказанности причинной связи между поведением ответчиков и банкротством «ПЗЭТ». Она указала на необходимость исследования обстоятельств управления должником до передачи контроля ответчикам и проверки доводов о выводе активов в ООО «Псковский трансформаторный завод» в 2018—2020 гг.
При новом рассмотрении суду предписано установить причину объективного банкротства, круг контролирующих лиц, действиями которых «ПЗЭТ» доведено до банкротства, объективные даты возникновения обязанностей по обращению в суд с заявлением о банкротстве. Также следует проверить расчет размера субсидиарной ответственности.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение.
Почему это важно
При привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом должен быть установлен момент возникновения обязанности руководителя обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions.
Момент, по ее словам, определяется с учетом совокупности обстоятельств, в том числе оценивается, когда разумный и добросовестный руководитель должен был определить степень критичности положения подконтрольной ему организации.
Так, сложившаяся правоприменительная практика, пояснила Ольга Елагина, исходит из того, что для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.
В свою очередь, понимание руководителем (или иным контролирующим лицом) положения предприятия должно опираться на документы, оформляющие финансово-хозяйственную деятельность организации, без них невозможно объективно оценить критичность положения компании. Бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом, поскольку отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду.
По мнению Эдуарда Шарко, руководителя аналитической группы отдела по работе с активами ликвидируемых кредитных организаций Юридической компании «Юрэнергоконсалт», это достаточно интересное дело, в котором пересекся корпоративный конфликт, наследственное право и сухое основание о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве.
Кассация, подчеркнул он, обратила внимание на три существенных обстоятельства:
слабое обоснование судами даты осведомленности ответчиков о наличии признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества у должника;
неустановление причины объективного банкротства должника и круга контролирующих его лиц, действиями (бездействием) которых он доведен до банкротства;
состав кредиторов должника, состоящий из заинтересованных и аффилированных к должнику лиц.
Установление первого обстоятельства свидетельствует о принципиальной возможности привлечения ответчиков к ответственности, а установление второго – позволит определить степень вины ответчиков, а также размер их ответственности по правилам п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, сообщил он.
Учитывая, что суды констатировали отсутствие хозяйственной деятельности общества и активов уже на дату получения ответчиками в наследство доли в обществе и вступление в должность генерального директора, данное обстоятельство позволит определить круг надлежащих ответчиков по спору о привлечении к субсидиарной ответственности и степень добросовестности арбитражного управляющего при формировании как самого заявления, так и позиций по спору. Так, объективный срок для привлечения к субсидиарной ответственности равен десяти годам согласно п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, а к ответственности могут быть привлечены лица, контролирующие должника в период не более чем за три года, предшествующих дате возникновения признаков банкротства. А вот установление третьего обстоятельства позволит уменьшить размер ответственности до размера включенных в реестр требований незаинтересованных к должнику кредиторов.
Кроме предложенного судом округа порядка определения размера ответственности по правилам абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве (требования заинтересованных лиц не включаются в размер субсидиарной ответственности), следует также обратить внимание на п. 3 ст. 61.12 Закона о банкротстве (требования осведомленных о наличии кризиса кредиторов также не включаются в размер субсидиарной ответственности), заключил Эдуард Шарко.
Окружной суд исправляет ошибки нижестоящих инстанций в деле, по привлечению руководителей должника к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о банкротстве, указала Ирина Шоч, председатель Коллегии адвокатов города Москвы «Ирина Шоч и партнеры».
Казалось бы, одно из ключевых обстоятельств (дата осведомленности руководителя о плохом финансово-хозяйственном положении должника) должно исследоваться судами в первую очередь и максимально подробно, с учетом всех представленных в дело доказательств, однако нижестоящие суды отнеслись к исследованию данного обстоятельства поверхностно, проигнорировав доводы и доказательства ответчиков о наличии у них реальной возможности ознакомления с финансово-хозяйственной документацией должника, указала она.
Фактически, в данном случае окружной суд не стал изобретать велосипед, а в очередной раз напомнил нижестоящим судам, что для правильного разрешения спора необходимо установить и оценить все обстоятельства, имеющие к нему отношение.
В комментируемом споре суды разрешили вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего директора и участника должника за неподачу заявления о банкротстве компании, констатировала Диана Хурумова, старший юрист Адвокатского бюро «КАЛОЙ.РУ».
Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили требования конкурсного управляющего, решив, что обязанность по подаче заявления возникла в апреле — мае 2021 г. на основании отрицательного баланса за 2020 г. Отменив акты нижестоящих инстанций, суд округа указал на недопустимость формального определения момента возникновения соответствующей обязанности исключительно на основе календарных дат подписания отчетности, уточнила она.
Ключевой позицией кассационного суда стало утверждение, что для добросовестного и разумного руководителя обязанность инициировать банкротство может возникнуть лишь с того момента, когда у него появилась реальная возможность получить и проанализировать полный комплекс финансово-хозяйственных документов должника. В данном случае суд установил, что новый директор получил доступ к архивам компании лишь в марте 2022 г., значительно позднее формально установленного срока (30 апреля 2021 г.). Таким образом, один лишь отрицательный баланс, без возможности изучить причины его возникновения и общую ситуацию, не может считаться безусловным основанием для вывода о неизбежности банкротства.
Анализируемое постановление оказывает положительное влияние на правоприменительную практику, поскольку суд указывает на недопустимость формального подхода и подчеркивает необходимость более тщательного доказывания как осведомленности контролирующего лица о реальном, а не формальном, состоянии должника, так и наличия у него фактической возможности принять предусмотренные законом меры, резюмировала Диана Хурумова.
