Данил Бухарин из адвокатского бюро Forward Legal комментирует спор спор о реституции по ничтожным сделкам с облигациями.
ООО «Финанс-Авиа» провело реструктуризацию облигаций через соглашения о новации от 29 июля 2019 года, которые позже были признаны недействительными из-за злоупотребления правом. Владельцы облигаций во главе с Альбертом Ерицяном подали групповой иск о применении последствий недействительности сделок в виде восстановления облигаций. Суд первой инстанции отказал в применении последствий, апелляция удовлетворила требования, окружной суд частично изменил постановление. Несколько заинтересованных лиц (эмитент, авиакомпания, представитель истцов и АСВ) подали кассационные жалобы в Верховный суд. Заявители указали на отсутствие механизма восстановления погашенных облигаций, нарушение правил о двусторонней реституции и неправильное применение группового производства. Судья Верховного суда Е.Е. Борисова передала жалобы в Экономколлегию. Подробности — на портале.
Спор возник после реструктуризации облигационного долга «Финанс-Авиа», входящего в группу «ЮТэйр». Обязательства по облигациям новировали, перенеся основную часть выплат на 2054 год, а сами бумаги погасили. Соглашения о новации впоследствии признаны недействительными, но вернуть держателей в первоначальное положение оказалось не так просто: одни уже получили выплаты по новым обязательствам, другие — нет. Апелляция восстановила облигации только тем владельцам, которые выплат не получали. Окружной суд расширил круг до всех держателей, сочтя, что возврат ранее полученного можно разрешить в отдельном процессе. ВС предстоит решить, кому возвращать первоначальные права, как учитывать исполненное по недействительным соглашениям и можно ли разрешить эти вопросы в одном групповом иске.
У заявителей жалоб в этом споре (а их там четверо) свое представление о справедливом результате. «Финанс-Авиа» как эмитент и ответчик добивается отказа в восстановлении облигаций, оспаривая возможность группового производства и восстановление держателей облигаций без встречной реституции. «ЮТэйр», материнская компания должника, чьи обязательства перед держателями также затрагиваются, ставит вопросы об исполнимости восстановления и учете ранее выплаченного. Ерицян, ведущий дело в интересах группы, и АСВ поддерживают получателей восстановления, определенный апелляцией. Их интерес — восстановить права защищаемых владельцев и вернуть актив в конкурсную массу банка, но не распространять тот же результат на тех, кто выплаты уже получил.
Фактура дела громоздкая, и оно интересно для практики по двум причинам.
Во-первых, для практики групповых исков дело важно тем, что поможет отделить случаи, когда требования участников слишком разные для одного иска, от случаев, когда различия влияют только на размер восстановления. Ключевой вопрос: мешают ли уже полученные выплаты рассматривать требования вместе или только уменьшают объем прав конкретного держателя. Отдельно предстоит определить полномочия ведущего дело: вправе ли он сужать круг защищаемых участников и может ли суд восстановить права тех, кто к иску не присоединился? Поэтому интерес к делу выходит за пределы рынка облигаций: суды могут получить ориентир, как разрешать коллективный спор, если участники группы находятся в разном положении.
Во-вторых, это дело интересно с точки зрения позиции ВС по вопросам применения встречной реституции при недействительности сделок. В случае признания сделки недействительной п. 80 постановления Пленума ВС № 25 требует одновременно разрешать возврат исполненного обеими сторонами. Этот вопрос, однако, окружной суд не стал решать по итогам спора, по сути отложив его рассмотрение в рамках возможных последующих процессов. Если коллегия удовлетворит жалобы, дело скорее всего уйдет на новое рассмотрение, с уточнением круга держателей и порядка зачета ранее выплаченного.
Ирина Шоч из адвокатов города Москвы «Ирина Шоч и партнеры» — о том, что размер субсидиарки нельзя автоматически брать из реестра.
Конкурсный управляющий ООО «Альянс-М» обратился с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Суды первой и апелляционной инстанций привлекли Елену Ларионову к ответственности в размере 65,2 млн рублей, взыскав 64,6 млн рублей в пользу ФНС и 0,65 млн рублей в пользу должника. Елена Ларионова обжаловала судебные акты, ссылаясь на нарушение порядка подачи заявления и неправильное определение размера ответственности. Окружной суд отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что суды не исследовали основания для взыскания 0,65 млн рублей в пользу должника и не учли возможность уменьшения ответственности в соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 закона о банкротстве. Подробнее — на портале.
На наш взгляд, позиция кассации представляется обоснованной и скорее не революционной, а закономерно развивающей курс Верховного суда на индивидуализацию субсидиарной ответственности и ее соразмерность последствиям поведения конкретного КДЛ. Как справедливо отмечали коллеги, само по себе наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности еще не означает, что ее размер автоматически должен совпадать со всем непогашенным реестром требований кредиторов.
При этом кассация не ограничила ответственность суммой установленного выбытия в 6,64 млн рублей, а потребовала выяснить, какой объем вреда действительно находится в причинной связи с доказанными действиями Ларионовой, особенно с учетом того, что эпизод на 153,47 млн рублей ранее был судами отклонен.
Поэтому для дальнейшей практики мы ожидаем усиления внимания судов именно к причинной связи между конкретными действиями КДЛ, наступившей неплатежеспособностью и каждой существенной составляющей взыскиваемой суммы, а не только к формальному размеру реестра. Это полностью укладывается в обновленный пункт 26(3) Постановления Пленума № 53, прямо допускающий рассмотрение вопроса о снижении ответственности в том числе на отдельной стадии определения ее размера.
Кредиторам и арбитражным управляющим придется заранее готовить более детальную доказательственную модель: показывать, какие именно действия КДЛ вызвали конкретные имущественные потери и почему без этих действий соответствующая задолженность либо дефицит конкурсной массы не возникли бы. Для субсидиарных ответчиков напротив, становится особенно важной альтернативная линия защиты по размеру ответственности даже тогда, когда спор о самом наличии оснований для привлечения уже проигран. Здесь им необходимо отделять последствия собственных действий от рыночных факторов, действий иных лиц и иных причин банкротства.
Особенно показателен этот подход для уполномоченного органа: привычная им стратегия «есть крупная налоговая задолженность — значит, весь непогашенный долг перекладываем на КДЛ» уже не должна работать без анализа причинной связи и реального объема причиненного вреда. Иными словами, презумпция, связанная с преобладанием налоговой задолженности, может облегчать установление самого основания ответственности, но не превращает размер требований ФНС в безусловный размер субсидиарной ответственности.
Если этот подход закрепится в практике округов, по своему существу споры о размере субсидиарной ответственности станут значительно более содержательными и фактически приблизятся к классическим спорам о возмещении убытков — с исследованием конкретного вреда, причинности и вклада каждого контролирующего лица.
Марат Фаттахов из юридической компании VINDER — о том, как ВС завершил банкротство гражданина-должника из-за злоупотреблений кредитора.
В декабре 2018 года Павел Дорофеев обратился в суд с заявлением о своем банкротстве. Процедура реализации имущества длится уже более 7 лет и суд вынес 25 определений о продлении срока. При этом в деле рассматриваются три обособленных спора по заявлениям ООО «Норд», которые длятся от 1,5 до почти 5 лет без завершения. Финуправляющий ходатайствовал о новом продлении и суды всех инстанций поддержали его позицию, сославшись на незавершенные мероприятия. Дорофеев пожаловался в Верховный суд, указав, что конкурсная масса отсутствует, а заявления ООО «Норд» необоснованны и направлены исключительно на затягивание процедуры. Экономколлегия ВС отменила судебные акты всех трех инстанций и завершила процедуру реализации имущества Дорофеева, освободив его от обязательств перед всеми кредиторами кроме ФНС. Подробнее — на портале.
Указанное определение Верховного суда важно для всех участников судебных споров, не только банкротных. По сути, в нем содержится общий обзор проявлений недобросовестного процессуального поведения и того, как они должны пресекаться. При этом дан ряд совершенно новых разъяснений.
Так, сейчас не только в банкротных спорах суды все чаще требуют от сторон предоставлять документы именно в электронном виде для своевременного ознакомления с ними всех участников процесса. Теперь уже прямо закреплено право суда установить исключительно такой порядок. В банкротстве для арбитражных управляющих прямо предусмотрено, что отчет направляется в суд только в электронной форме.
Также участники судебного процесса получили ясный ориентир по срокам представления документов с учетом их объема. Направление значительного объема документов накануне судебного заседания презюмируется как недобросовестное поведение, которое не должно оставаться без реакции со стороны суда.
Одновременно с этим не оставлен без внимания актуальный вопрос об использовании ИИ-агентов. Любые ошибки и неточности искусственного интеллекта, по сути, приравниваются к умышленному искажению информации самой стороной процесса, что расценивается как неуважение к закону и суду. Таким образом, Верховный суд закрепил подход, который в мае этого года предложил АС Западно-Сибирского округа в деле № А27-7831/2025, когда на представителя кассатора был наложен штраф за неуважение к суду в связи с тем, что кассационная жалоба, составленная с использованием технологий искусственного интеллекта, содержала ссылки на несуществующие судебные дела.
Кроме этого, Верховный суд отдельно указал, что суд вправе потребовать от стороны спора заменить своего представителя, который неоднократно нарушал порядок судебного разбирательства, за что был оштрафован. Ранее возможность такого требования едва ли допускалась практикой. При этом данная позиция суда не является бесспорной.
В итоге Верховный суд в своем определении не только систематизировал подходы к пресечению злоупотреблений, но и задал четкие ориентиры для поведения участников спора. Это возлагает на участников судебного спора более высокий уровень ответственности за соблюдение процессуальных правил.
Борис Богоутдинов из консалтинговой группы «2Б Диалог» — о правах покупателя на торгах в банкротстве.
Инна Пономарева выиграла торги и купила квартиру должника Максима Тырсикова за 7,8 млн рублей, полностью оплатив покупку. Однако регистрация перехода права собственности была приостановлена из-за ареста квартиры в рамках уголовного дела. Суды первой и апелляционной инстанций расторгли договор купли-продажи и взыскали деньги с банка и должника пропорционально полученным суммам. Суд округа изменил решение, взыскав всю сумму только с должника, указав, что банк не является стороной договора. Инна Пономарева подала жалобу в Верховный суд, настаивая на возврате денег от банка как фактического получателя. Судья Верховного суда Е.Е. Борисова передала спор в Экономколлегию. Подробнее — на портале.
Значимость дела в распределении рисков между покупателями на банкротных торгах и залоговыми кредиторами. Для покупателя важны вероятность и сроки возврата денег. Взыскание с банкрота снижает экономическую ценность требования, а неопределенность побуждает закладывать дополнительную скидку в цену или отказываться от торгов. В результате эти риски несут также кредиторы через снижение выручки от продажи имущества.
При возврате оплаты за счет банка необходимо определить, подлежат ли восстановлению его требование и залог и в каком объеме. От этого зависит защищенность залогового кредитора. Поэтому профессиональному сообществу важно, какие основания возврата уже распределенной выручки определит Экономколлегия и как согласует защиту покупателя с восстановлением прав банка.
Иван Гулин из консалтинговой группы «Мальгора» — о том, законно ли утверждение мирового соглашения с банком, имеющим нерассмотренное требование к должнику.
Андрей Коркунов выдал Министерству земельных и имущественных отношений Республики Татарстан вексель на 490 млн рублей в обеспечение обязательств АО «Анкор Банк Сбережений». Суды первой и апелляционной инстанций утвердили мировое соглашение, по которому ООО «Динамика» обязалось погасить долги Коркунова. Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (АСВ) обжаловала утверждение мирового соглашения. Суд округа отменил судебные акты и отказал в утверждении мирового соглашения. Министерство подало жалобу в Верховный суд, указав на пропуск сроков оспаривания сделок и неотмененное решение суда о взыскании вексельного долга. Судья Верховного суда И.В. Разумов передал жалобу в Экономколлегию. Подробности — на портале.
Этот кейс интересен очень простым вопросом: зачем продолжать банкротство, если кредиторы уже нашли деньги?
Здесь платить собираются не из имущества должника, а за счет третьего лица. То есть остальные кредиторы ничего не отнимают у АСВ. При этом его собственное требование пока еще даже не установлено.
Для практики это важный вопрос. Если любое потенциальное требование может на годы остановить мировое соглашение, процедура начинает работать сама на себя. Смысл банкротства все-таки в том, чтобы вернуть деньги кредиторам, а не в том, чтобы как можно дольше оставаться в банкротстве. Поэтому решение Верховного суда задаст ориентир и для других дел: обязательно ли ждать окончания всех споров, если кредиторы уже нашли деньги и права того, кто еще спорит, от этого не страдают?
