Роман Галустян из Юридической компании Baza Legal – про кейс о критериях отмены запрета на выезд должника за рубеж
В феврале 2022 г. Арбитражный суд Московской области признал Салама Садыгова банкротом и ввел процедуру реализации имущества. В ноябре 2024 г. финансовый управляющий Михаил Левин обратился с заявлением о принятии обеспечительных мер в виде ограничения права должника на выезд за пределы РФ, которое суд удовлетворил. Садыгов попытался отменить это ограничение, ссылаясь на исполнение всех обязанностей по Закону о банкротстве и свой статус поручителя по кредитам. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в отмене ограничения, указав на отсутствие уважительных причин и риски для кредиторов. Кассационная инстанция поддержала нижестоящие суды, подчеркнув, что запрет на выезд защищает интересы кредиторов от возможного сокрытия и отчуждения активов должником, а также предотвращает необоснованные расходы, которые могли бы пополнить конкурсную массу (дело № А41-9688/2020). Подробнее об этом – на портале.
В данном случае, отметил Роман Галустян, должник в обоснование доводов о наличии уважительной причины для отмены временного ограничения на выезд за пределы Российской Федерации ссылался на то, что им исполняются все обязанности, предусмотренные Законом о банкротстве, а также то, что он является поручителем по кредитам.
По его словам, позиция судов законна и обоснована – действительно в подобной ситуации имеется высокий риск сокрытия и отчуждения активов.
Как правило, суды идут на уступки и снимают ограничения в случае необходимости лечения должника при наличии обосновывающей документации или иных причин, связанных с серьезным эмоциональным потрясением (похороны близкого родственника и пр.)
Удовлетворение заявления о снятии запрета на выезд за рубеж, основанного лишь на доводе о добросовестном исполнении должником своих обязанностей в процедуре банкротства, создавало бы угрозу нарушения принципа соблюдения баланса интересов лиц, участвующих в деле. Таким образом, суды и дальше продолжают при вопросах снятия запретов на выезд за рубеж устанавливать, имеются ли для этого основания у должника и насколько они уважительны. Судебные акты имеют практическое значение: 1) добросовестное исполнение должником своих обязанностей в процедуре банкротства не играет ключевой роли; 2) должник должен обосновать снятие запрета на выезд только по уважительной причине. Однако такое исследование не должно быть формальным – суд не должен отказывать в снятии запрета лишь на том основании, что выезд за рубеж сопровожден несением расходов или по иным основаниям (что не относится к комментируемому делу). Иногда такой выезд может быть обоснован привлечением должником инвестиций или заключением сделки, направленной на пополнение конкурсной массы.
Анна Ларина из Управляющей компании «ПОМОЩЬ» – о механизме clawback по возврату выплаченных бонусов менеджменту банков в случае ухудшения их финансового положения
Центральный банк РФ рассматривает возможность внедрения нового механизма clawback, предполагающего возврат бонусов, ранее выплаченных менеджменту банков, в случае ухудшения финансового положения организации. Это означает, что в случае ухудшения финансовых показателей банка ранее выплаченные бонусы топ-менеджерам могут быть возвращены обратно в кредитную организацию. Об этом говорится в докладе Банка России об основных направлениях регулирования и надзора за кредитными организациями. Согласно документу, новый подход должен повысить заинтересованность менеджмента банков в поддержании их финансовой устойчивости. Подробнее об этом – на портале.
В 2025 г. Банк России оценит возможность внедрения механизма clawback (возврат бонусов, выплаченных менеджменту) в случае, если финансовое положение банка ухудшилось: это указано в опубликованном материале «Перспективные направления развития банковского регулирования и надзора: текущий статус и новые задачи», констатировала Анна Ларина.
На текущий момент clawback – частноправовой механизм, использование которого находится в компетенции руководства конкретной организации. Он достаточно распространен в международных организациях и в банках. Банк России попробует «превратить» его в публично-правовой и распространить на деятельность подконтрольных ему российских кредитных организаций, указала она.
Для топ-менеджеров предусмотрено два вида имущественной ответственности в случае банкротства кредитной организации: взыскание убытков и привлечение к субсидиарной ответственности (за невозможность полного погашения требований кредиторов; за неподачу / несвоевременную подачу заявления о банкротстве). Эти способы применяются чаще всего уже после признания кредитной организации банкротом, причем не на первых этапах рассмотрения дела о банкротстве (управляющий сначала анализирует информацию о должнике, параллельно формируется реестр требований кредиторов, проводится инвентаризация имущества и прочие мероприятия). То есть до момента подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности может пройти год или более того. Если банк стал неплатежеспособным в результате действий недобросовестного топ-менеджмента, то не исключено, что к моменту рассмотрения убытков или «субсидиарки» такие лица уже выведут свои активы. На практике многие «банкиры» в аналогичных случаях даже покидают территорию государства. Поэтому, объективно, существующие способы удовлетворения требований кредиторов в результате привлечения топов к ответственности не всегда эффективны.
Clawback, по ее словам, представляется эффективным, потому что он может выполнять несколько функций:
превентивная (предупреждающая) – сам по себе факт наличия такого ограничения предотвращает (или, по крайней мере, уменьшает риск) недобросовестные действия менеджмента;
компенсационная – позволит возмещать финансовые потери банка, не доводя ситуацию до возникновения признаков несостоятельности, либо уменьшать размер неудовлетворенных требований кредиторов в случае банкротства.
При этом, пояснила Анна Ларина, такие функции будут выполняться не только в отношении какого-то конкретного банка, а в отношении всего банковского сектора, что довольно актуально – на текущий момент в стадии банкротства находится 286 банков (вероятнее всего, миллионы кредиторов ожидают формирования конкурсной массы и частичных выплат по его результатам).
По ее мнению, Банку России предстоит проанализировать массу вопросов для принятия решения о введении такого механизма:
на каком уровне правового регулирования будет введена такая норма (будет ли это законодательная инициатива и последующее рассмотрение Госдумы, либо нормативный акт Банка России);
в связи с наступлением каких обстоятельств возможно применение механизма (с учетом того, что для кредитных организаций предусмотрены определенные нормативы (например, текущей ликвидности), возможно, что clawback будет применяться при снижении какого-то из них или их совокупности);
как данный механизм будет коррелировать с ответственностью в виде привлечения к субсидиарной ответственности или убытков.
Относительно последнего, подчеркнула Анна Ларина, особенно неясно соотношение видов ответственности по характеру и объему. Очевидно, что clawback – это возврат вознаграждения, которое было заслужено/заработано, то есть вид платы за труд (хоть речь идет и о премиальной его части). Возврат этих сумм предполагает, что за счет них будут разрешаться те или иные финансовые проблемы, возникшие в банке из-за определенных «недоработок» руководства.
Получается, основной смысл – компенсировать те или иные убытки, а характер средств (то, что это именно вознаграждение) не имеет значения. Если бы разрешался вопрос о взыскании убытков в порядке ст. 15 ГК РФ, то, из какого источника руководитель получил денежные средства, не имело бы значения (главное, что они принадлежат ему), пояснила она.
Если после clawback банк все же банкротится, тот же руководитель может быть привлечен к ответственности, поэтому достаточно интересно, будет ли факт такой компенсации учитываться при определении размера убытков или субсидиарной ответственности, заключила Анна Ларина.
Данил Бухарин из Адвокатского бюро Forward Legal – про спор о привлечении к субсидиарной ответственности наследников контролирующего лица, в том числе несовершеннолетних детей
Десятый арбитражный апелляционный суд в рамках дела о банкротстве ООО «Строй-Монтаж» привлек к субсидиарной ответственности наследников умершего руководителя компании, включая троих несовершеннолетних детей. Суд установил солидарную ответственность шести наследников Дмитрия Россохи в пределах наследственной массы по долгам обанкротившейся строительной компании. Подробнее об этом – на портале.
Действующее законодательство, указал Данил Бухарин, предусматривает, что обязательства умершего переходят к его наследникам в пределах стоимости унаследованного имущества (ст. 1175 ГК РФ). Исключение составляют лишь те права или обязанности, которые неразрывно связаны с личностью наследодателя или прямо указаны в законе как непереходящие по наследству. До недавнего времени, напомнил он, некоторые суды считали, что обязательство по субсидиарной ответственности относится к строго личным мерам ответственности контролирующего лица и не переходит на наследников. Ранее суды отказывали во взыскании субсидиарного долга с наследников, обосновывая это тем, что такая ответственность носит личный характер и не может быть возложена на другое лицо. Например, по делу о банкротстве АО «Амурский продукт» нижестоящие суды отказались привлекать к ответственности жену и детей умершего контролирующего должника, указав, что «субсидиарка» за доведение до банкротства неразрывно связана с личностью виновного и не наследуется.
В конце 2019 г., уточнил Данил Бухарин, Верховный Суд кардинально пересмотрел данный подход. В определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 16 декабря 2019 г. № 303-ЭС19-15056 было разъяснено, что требование о привлечении лица к субсидиарной ответственности может быть заявлено и после его смерти – либо к принявшим наследство наследникам, либо к наследственной массе. Экономколлегия указала, что долг, возникший в результате привлечения контролирующего должника к субсидиарной ответственности, не обладает личным характером. Напротив, это разновидность гражданско-правовой имущественной ответственности за вред, причиненный кредиторам должника. Гражданское законодательство не содержит запрета на переход подобных обязательств в порядке наследования. Таким образом, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу.
На практике это означает, что смерть недобросовестного руководителя не спасает его имущество от обращения взыскания: незаконно выведенные активы рано или поздно могут попасть под удар, даже если перешли к семье. В то же время у наследников остается возможность избежать участия в долгах, своевременно отказавшись от сомнительного наследства. Особое внимание требуется при защите интересов несовершеннолетних – законные представители должны действовать прозрачно и в интересах детей, чтобы либо исключить их из числа ответчиков (через отказ от наследства), либо обеспечить, чтобы ответственность ребенка ограничилась лишь тем имуществом, которое ему досталось от должника. Таким образом, современная судебная практика вырабатывает баланс: наследники не получают незаконного бонуса от чужих долгов, но и не несут ответственности сверх полученного. Каждое дело рассматривается с учетом фактических обстоятельств, однако общий тренд очевиден – суды все чаще на стороне кредиторов, привлекая наследников к субсидиарной ответственности, если для того есть законные основания. Наследникам же остается проявлять максимальную осмотрительность при вступлении в наследство, особенно когда в наследстве могут скрываться долговые «скелеты в шкафу».
Анна Белоцерковская из Ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ» – про кейс об оспаривании страховой компанией взыскания убытков с арбитражного управляющего
В рамках дела о банкротстве ООО «Авангард Тайм Групп» кредитор должника ПАО Банк «ОФК» обратился в суд с заявлением о взыскании с бывшего конкурсного управляющего Дмитрия Гарушина убытков в размере 83 млн рублей. Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал. Апелляционный суд, с которым согласился суд округа, это решение отменил и взыскал с Гарушина 66,7 млн рублей убытков. ООО СК «Гелиос» обратилось в окружной суд с кассационной жалобой на постановление апелляционного суда спустя 4 месяца после его принятия, ходатайствуя о восстановлении пропущенного срока со ссылкой на неполучение информации о движении дела. Окружной суд установил, что «Гелиос» был надлежаще извещен о привлечении к делу в качестве третьего лица определением суда первой инстанции, которое было получено по почте, а также получал копии апелляционной и кассационной жалоб от банка. Поэтому окружной суд отказался восстановить пропущенный срок и прекратил производство по кассационной жалобе. Подробнее об этом – на портале.
В данном судебном акте не вижу судебного прецедента – здесь налицо элементарный пропуск процессуального срока на подачу жалобы. К сожалению, как правило, страховые компании в большинстве своем не принимают участия в судебных заседаниях по взысканию убытков с арбитражных управляющих, все взаимодействие со страховыми компаниями заканчивается на моменте заключения договора страхования. Смею предположить, что попытка обжаловать судебный акт случилась после того, как к страховой компании предъявили требование о взыскании страхового возмещения и юристам была поставлена задача сделать «что-нибудь», не верю я в отсутствие элементарных базовых знаний по процессуальным срокам. Тут скорее нужно посмотреть в сторону ответственности – и саморегулируемые организации, и страховые компании обязаны участвовать в делах о взыскании убытков с арбитражных управляющих, так как находятся с последними в правовой взаимосвязи. Также советую арбитражным управляющим обратить внимание на выводы Девятого арбитражного апелляционного суда, изложенные в постановлении от 16 декабря 2024 г. Еще один судебный акт о взыскании убытков с арбитражного управляющего ввиду ненадлежащего проведения работы по взысканию дебиторской задолженности должника.
Вадим Бородкин из Юридической фирмы Orchards – про спор о правах жильцов при продаже общих помещений при банкротстве застройщика
В рамках собственного дела о банкротстве Гулмамат Расулов обратился в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы нежилых помещений в многоквартирных домах, застройщиком которых он являлся. Расулов указал, что после окончания строительства квартиры были проданы, а спорные помещения по закону должны принадлежать собственникам квартир как общее имущество. Суды трех инстанций отказали в исключении, указав, что помещения зарегистрированы на должника и составляют конкурсную массу. Финансовый управляющий Анастасия Гундаева обжаловала судебные акты в Верховный Суд, указав на невозможность продажи таких помещений в банкротстве из-за фактического отсутствия у должника правомочий собственника. Судья ВС РФ Н.А. Ксенофонтова передала спор в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение (дело № А32-32692/2023). Подробнее об этом – на портале.
Очень важным не только для банкротной практики, но и в целом для развития гражданского права, по словам Вадима Бородкина, является определение СКЭС ВС РФ от 28 августа 2025 г. № 308-ЭС25-856(3) по делу № А32-32692/2023. Несмотря на лаконичность судебного акта, в нем заложен существенный фундамент как для правоприменителей, так и для развития цивилистики в целом.
Чтобы понять смысл заложенной Верховным Судом РФ в определении позиции, отметил он, необходимо кратко обозначить фабулы спорной ситуации. Так, в рамках дела о банкротстве застройщика последний обратился в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы нежилых помещений, которые были зарегистрированы в реестре на праве собственности за должником, но в отношении которых, по утверждению должника и поддержавшего его позицию финансового управляющего, должен был применяться режим общей собственности собственников многоквартирного дома (МКД).
Суды нижестоящих инстанций по формальному основанию в удовлетворении заявления отказали, посчитав, что поскольку право собственности зарегистрировано в ЕГРН за должником, значит, помещения входят конкурсную массу, предусмотренные законом основания для исключения такого имущества из конкурсной массы отсутствуют.
В данном случае Верховный Суд РФ не согласился с таким линейным формальным подходом, между строк признав, что не все то, что зафиксировано в ЕГРН соответствует действительности, указал Вадим Бородкин.
То есть из позиции ВС РФ можно вывести следующее: право собственности на определенное недвижимое имущество у титульного владельца может быть исключительно номинальным. На самом деле право собственности на такой спорный объект может принадлежать собственникам МКД. Иными словами, мы сталкиваемся с конструкцией мерцающего права собственности, когда настоящие, а не формальные (учтенные в ЕГРН) собственники о своем праве могут и не знать, пояснил он.
В правоприменительной практике последних лет можно наблюдать рост споров, когда собственники МКД обращаются с заявлениями о признании права собственности отсутствующим в отношении объектов, которые должны входить в общее имущество собственников МКД.
В таких делах, по словам Вадима Бородкина, суды руководствуются следующим: предназначены или нет спорные помещения для эксплуатации и обслуживания более одного помещения спорного здания. Если суд установит, что спорное помещение было учтено и сформировано как самостоятельное помещение, не предназначенное для обслуживания жилого дома, то такое помещение не будет отнесено к общему имуществу собственников МКД. В ином случае – иск будет удовлетворен.
В рассматриваемом определении Верховный Суд РФ также указал на необходимый предмет исследования, в который входят вопросы, включаются ли применительно к п. 2 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утв. Постановлением Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491, спорные помещения в состав общего имущества многоквартирных домов, имеются ли и как соблюдаются права других лиц на эти помещения. Исследование их имеет важное значение, поскольку прямо влияет на оборотоспособность таких помещений, пояснил Вадим Бородкин.
Верховный Суд РФ прямо указывает, что общие помещения многоквартирного дома принадлежат на праве общей долевой собственности собственникам квартир в этом доме, которые не вправе отчуждать свою долю в праве собственности на общее имущество многоквартирного дома, а также совершать иные действия, влекущие передачу их доли отдельно от права собственности на квартиру. Сделки с таким имуществом являются ничтожными как противоречащие существу законодательного регулирования и нарушающие права других лиц (п. 2 ст. 168 ГК РФ). Как показывает судебная практика, в том числе самого Верховного Суда РФ, игнорирование данной проблемы ведет к негативным последствиям для неосмотрительных участников оборота. Уместно в этом случае вспомнить определение СКЭС ВС РФ от 14 ноября 2024 г. № 305-ЭС24-13782 по делу № А40-109777/2023, в котором сформирована позиция о допустимости взыскания с залогового конкурсного кредитора стоимости имущества, приобретенного покупателем на банкротных торгах, после которых данное имущество было изъято у приобретателя по основаниям, свидетельствующим об отсутствии права собственности должника на имущество из-за того, что оно являлось общим имуществом многоквартирного дома. Для исключения подобных споров и минимизации возможных рисков для участников оборота важно, чтобы определение СКЭС ВС РФ получило развитие в практике нижестоящих судов.
