ООО «Больверк» и Комитет по управлению муниципальным имуществом и жизнеобеспечению администрации Иркутского районного муниципального образования в 2018 г. заключили контракт на строительство берегоукрепления озера Байкал. Для обеспечения обязательств по контракту ООО «Больверк» заключило договор о предоставлении банковской гарантии с ПАО «Совкомбанк». Комитет не предоставил разрешения на строительство и земельные участки, в результате чего ООО «Больверк» не смогло приступить к работам. Контракт был признан недействительным по иску природоохранного прокурора. ООО «Больверк» обратилось в суд с иском о взыскании с Комитета убытков в размере 13,6 млн рублей, состоящих из выплаченного вознаграждения по банковской гарантии. Суды трех инстанций удовлетворили иск. Комитет подал кассационную жалобу в Верховный Суд, указав на нарушение судами норм материального права, отсутствие доказательств противоправности действий Комитета и вины, а также на злоупотребление правом со стороны ООО «Больверк». Комитет также отметил, что сумма убытков в размере 8,7 млн рублей фактически не доказана, поскольку иск ПАО «Совкомбанк» о ее взыскании с ООО «Больверк» был оставлен без рассмотрения в связи с банкротством общества. Судья Верховного Суда РФ А.Г. Першутов передал спор в Экономколлегию, которая отменила судебные акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Иркутской области (дело № А19-15165/2024).
Фабула
В 2018 г. ООО «Больверк» (подрядчик) и Комитет по управлению муниципальным имуществом и жизнеобеспечению администрации Иркутского районного муниципального образования (заказчик) заключили контракт на выполнение работ по строительству берегоукрепления озера Байкал.
Для обеспечения исполнения обязательств по контракту ООО «Больверк» заключило договор с ПАО «Совкомбанк» о предоставлении банковской гарантии на сумму 114,8 млн рублей и выплатило вознаграждение за первый период в размере 4,8 млн рублей.
Но ООО «Больверк» не смогло приступить к работам, так как Комитет не предоставил разрешение на строительство и земельные участки. В 2019 г. по иску природоохранного прокурора контракт был признан недействительным, поскольку при его заключении были нарушены принципы разграничения расходных обязательств, и возникла возможность приобретения муниципальным образованием права собственности на часть акватории озера Байкал в нарушение водного законодательства.
ООО «Больверк», в отношении которого была инициирована процедура банкротства, обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с иском к Комитету о взыскании 13,6 млн рублей убытков, состоящих из выплаченного вознаграждения по банковской гарантии и задолженности перед ПАО «Совкомбанк».
Суды трех инстанций удовлетворили иск. Комитет подал кассационную жалобу в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Иркутской области удовлетворил иск ООО «Больверк» в полном объеме, взыскав с Комитета 13,6 млн рублей убытков. Суд руководствовался положениями ГК РФ и судебной практикой, признав факт перечисления принципалом гаранту 4,8 млн рублей и наличие судебных актов о взыскании задолженности с ООО «Больверк» в пользу ПАО «Совкомбанк».
Четвертый арбитражный апелляционный суд изменил решение первой инстанции, снизив размер взыскиваемых убытков до 13,57 млн рублей. Суд указал, что сумма 66,6 тыс. рублей не может являться расходами ООО «Больверк», понесенными для исполнения контракта, поскольку она обусловлена несвоевременным внесением платы за банковскую гарантию по вине самого общества.
Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа оставил постановление апелляции без изменения.
Что думает заявитель
Комитет в кассационной жалобе указал, что суды нарушили ст. 15 ГК РФ, не установив размер убытков с учетом всех обстоятельств дела, принципов справедливости и соразмерности.
Представленный ООО «Больверк» расчет задолженности по вознаграждению в размере 8,7 млн рублей не соответствует условиям договора, некорректно определены сроки возникновения обязательств по квартальным платежам. Комитет посчитал данную сумму фактически недоказанной, поскольку иск ПАО «Совкомбанк» о ее взыскании с ООО «Больверк» был оставлен без рассмотрения для разрешения в деле о банкротстве общества.
Комитет уточнил, что нормы о взыскании убытков неприменимы, так как контракт признан ничтожной сделкой. Заказчик указал на отсутствие в судебных актах по другим делам выводов о незаконности действий органа местного самоуправления, что свидетельствует о недоказанности противоправности действий Комитета и его вины. Комитет отметил, что предпринимал все зависящие от него меры для получения необходимых документов и разрешений.
Заявитель также сослался на злоупотребление правом со стороны ООО «Больверк», которое, несмотря на осведомленность о признании контракта недействительным и утрату коммерческого интереса к его исполнению, своим бездействием способствовало увеличению задолженности по банковской гарантии.
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда РФ А.Г. Першутов передал спор в Экономколлегию.
ВС указал, что суды неправильно применили нормы материального права, а это привело к неверному установлению обстоятельств, имеющих значение для дела, включая добросовестность обеих сторон при заключении недействительного контракта, форму и степень вины каждого из участников спорных правоотношений в причинении убытков и их размера.
Возмещение убытков при недействительности сделки предусмотрено специальными нормами законодательства, а признание сделки недействительной исключает возможность взыскания убытков по общим основаниям, предусмотренным ст. 393 ГК РФ, регулирующей ответственность за нарушение действительных договорных обязательств.
Суд подчеркнул, что в отсутствие контракта, заключенного по результатам конкурентных процедур, вопрос о взыскании убытков подлежал рассмотрению по общим правилам ст. 15 ГК РФ с учетом правового регулирования оснований и последствий признания данной сделки недействительной.
Суды не исследовали вопросы об условиях банковской гарантии в части исполнения обязанностей ООО «Больверк», направленных на прекращение банковской гарантии, в случае прекращения основного обязательства, а также в случае ухудшения или угрозы ухудшения его финансового состояния, так как задолженность принципала образовалась за период после его одностороннего отказа от контракта в преддверии возбуждения дела о его несостоятельности (банкротстве).
Суды не проверили, какие разумные меры должны и могли были быть предприняты ООО «Больверк», действующим добросовестно, разумно и осмотрительно, находящемся в процедуре конкурсного производства, при предъявлении ПАО «Совкомбанк» к нему требования об уплате комиссии по банковской гарантии, для уменьшения размера убытков.
Суды при проверке правомерности требования о взыскании суммы убытков не установили форму и степень вины каждой из сторон спорного правоотношения в наступлении предъявленных ко взысканию сумм.
При оценке формы и степени вины Комитета по управлению муниципальным имуществом и жизнеобеспечению администрации Иркутского районного муниципального образования судами не учтено, что торги были проведены в публичных интересах, во исполнение федеральной целевой программы «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012–2020 годы».
Для оценки формы и степени вины обеих сторон ничтожного муниципального контракта судам необходимо было установить, знало или должно было знать ООО «Больверк», действуя разумно и осмотрительно, об основаниях его недействительности, и какие меры были им предприняты для проверки контрагента и законности заключаемой сделки.
Принимая решение об участии в торгах и заключении контракта на выполнение работ по строительству объекта «Берегоукрепление озера Байкал в пределах прибрежной защитной полосы р.п. Листвянка» ООО «Больверк», исходя из содержания и объема документации об электронном аукционе, не могло не знать об отсутствии разрешений на строительство объекта и вырубку зеленых и лесных насаждений на особо охраняемой природной территории федерального значения.
Итог
Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Иркутской области.
Почему это важно
Определение Верховного Суда РФ представляет собой грамотное разъяснение по сложному и неоднозначному вопросу возмещения убытков при признании сделки недействительной, отметила Радмила Радзивил, основатель, управляющий партнер Юридической компании «Правый берег».
Направляя дело на новое рассмотрение, продолжила она, суд указал на то, что положения ст. 393 ГК РФ могут применяться лишь в том случае, если убытки причинены в результате нарушения заказчиком обязательств по правомерно заключенному контракту, что, в свою очередь, привело к невозможности исполнения подрядчиком своих обязательств и прекращению договорных отношений по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 719 ГК РФ. Таким образом, подобный универсальный способ защиты имущественных прав, как возмещение убытков, предусмотренный положениями ст. 15 ГК РФ, не всегда может быть использован, хотя причинная связь между действиями должника и наступившими убытками может иметь место, заключила она.
Судам, по ее словам, следует внимательнее подходить к установлению каждого обстоятельства, имеющего значение для правильного и справедливого разрешения дела: форму и степень вины каждой из сторон спорного правоотношения в наступлении предъявленных ко взысканию сумм. В частности, необходимо иметь в виду, что для оценки формы и степени вины обеих сторон ничтожного муниципального контракта судам необходимо было установить, знал или должен был знать истец, действуя разумно и осмотрительно, об основаниях его недействительности, и, кроме того, какие меры были им предприняты для проверки контрагента и законности заключаемой сделки, указала Радмила Радзивил.
Ко всему прочему, рассмотрению подлежат известные на стадии торгов факты об основаниях их проведения, субсидирования строительства со стороны бюджета субъекта Российской Федерации по признанному впоследствии недействительным межбюджетному соглашению и об особом месте выполнения работ, в отношении которого существует специальное законодательное регулирование.
Решение Суда демонстрирует стремление правовой системы РФ к выравниванию курса на установление четкого баланса между интересами принципала и лица, которое предоставляло услугу, между интересами кредитора и должника. Однако в случае, если подрядчик является профессиональным участником спорных правоотношений, то его осведомленность об особенностях организации работ, в том числе их юридической составляющей, презюмируется. В свою очередь, такое форс-мажорное обстоятельство, как начало конкурсного производства в отношении должника, не освобождает суд от установления формы и степени вины каждой из сторон спорного правоотношения в наступлении предъявленных ко взысканию сумм при проверке правомерности требования о взыскании убытков – как понесенных, по мнению истца, так и которые он должен будет понести.
Вместе с тем, пояснила она, реализация соблюдения прав и законных интересов должников и кредиторов в рассматриваемой плоскости требует более детальной регламентации в действующем законодательстве с учетом правовых заключений Верховного Суда РФ и возможна при более объективном рассмотрении дела в судах всех инстанций. В целом, данное определение может послужить опорой при формировании подхода к разрешению дел подобной категории, заключила Радмила Радзивил.
Верховный Суд РФ в своем определении четко указал, что возможность возмещения убытков по ничтожному контракту осуществляется не по правилам ст. 393 ГК РФ, констатировала Ольга Нестерова, партнер Проектно-консалтинговой Группы «RM-Capital».
Вопрос о взыскании убытков подлежит рассмотрению по общим правилам ст. 15 Гражданского кодекса РФ с учетом правого регулирования оснований и последствий признания данной сделки недействительной.
Сформулированный Верховным Судом РФ правовой подход существенным образом повышает требования к должной степени осмотрительности со стороны подрядчика, которую он должен проявить перед заключением государственного или муниципального контракта, что, по мнению Даниила Ермолаева, ведущего юрисконсульта Юридической компании «Юрэнергоконсалт», фактически сводит на нет возможность взыскания убытков с заказчика, в случае если впоследствии государственный или муниципальный контракт будет признан ничтожной сделкой.
По его словам, произошло смещение баланса интересов подрядчика и заказчика в пользу последнего путем установления излишних требований к осмотрительности подрядчика в разрезе установления формы и степени вины заказчика при признании контракта ничтожной сделкой. Так, в п. 13 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии (утв. 5 июня 2019 г.), предусмотрено, что расходы принципала на оплату банковской гарантии по государственным (муниципальным) контрактам, прекращенным по обстоятельствам, за которые отвечает бенефициар, являются убытками принципала, подлежащими возмещению бенефициаром. Ввиду чего для возможности применения вышеуказанной позиции необходимо было установить: отвечал ли бенефициар по банковской гарантии (заказчик по муниципальному контракту) за то, что муниципальный контракт был признан ничтожной сделкой, т.е. являлось ли это результатом его действий, а значит, и виной, пояснил Даниил Ермолаев.
Из обстоятельств спора, продолжил он, усматривается, что муниципальный контракт был признан ничтожным ввиду следующих нарушений, допущенных заказчиком: нарушение принципов разграничения расходных обязательств РФ, субъекта РФ и муниципального образования, что в результате нарушения водного законодательства сформировалась возможность приобретения муниципальным образованием права собственности на часть акватории озера Байкал, являющейся федеральной собственностью, и др.
По моему убеждению, приведенные нарушения находятся в сфере ответственности муниципального заказчика, т.е. контракт был фактически прекращен по обстоятельствам, за которые отвечает заказчик. Однако Верховным Судом РФ отмечено, что п. 13 данного Обзора не применим к спорным отношениям, так как признание сделки ничтожной фактически означает отсутствие контракта, применение ст. 393 ГК РФ к спорным отношениям невозможно, вопрос о взыскании убытков подлежал разрешению по общим правилам ст. 15 ГК РФ.
При этом, отметил он, самый важный вывод высшей судебной инстанции в разрезе критериев установления формы и степени вины подрядчика и заказчика в причинении убытков фактически сводится к тому, что подрядчик при заключении контракта, являясь профессиональным участником правоотношений, должен обратить внимание на следующие обстоятельства/совершить следующие действия:
проверить полномочия заказчика на заключение контракта (так как объект расположен на федеральном водном объекте, а финансирование осуществлялось из регионального бюджета. Это подразумевает необходимость четкого понимания процедуры разделения компетенций между государственными и муниципальными органами власти);
особенности водоохранной зоны в разрезе наличия соответствующих разрешений на деятельность в этой зоне (озеро Байкал имеет особый статус, защищаемый федеральным законодательством. Любые строительные работы требуют специальных разрешений и соблюдения строгих экологических стандартов. Эти особенности должны были стать предметом внимания подрядчика);
вопросы финансирования с учетом признания в последующем межбюджетного соглашения недействительным (контракт предполагал межбюджетное финансирование работ).
Также Даниил Ермолаев считает неоднозначным вывод о том, что принципал не вправе требовать возмещения убытков в виде платежей по банковской гарантии, когда, утратив интерес к исполнению контракта, отказался от него, не предприняв соответствующих мер к своевременному прекращению действия договора банковской гарантии.
Во-первых, как указал сам Верховный Суд РФ, признание контракта ничтожной сделкой фактически означает, что стороны действовали в его отсутствие, а значит, факт использования подрядчиком права на односторонний отказ от исполнения контракта не должен был иметь правового значения в разрезе разрешения спора о взыскании убытков по правилам ст. 15 ГК РФ.
Во-вторых, банковская гарантия не является акцессорным способом обеспечения исполнения обязательства, недействительность обеспечиваемого ею обязательства не является основанием для ее расторжения, досрочное расторжение договора банковской гарантии является правом, а не императивной обязанностью банка.
Позиция ВС логична и в целом ограничивает тенденцию к «автоматическому» взысканию убытков при оспаривании сделок, полагает Людмила Белобрагина, ведущий юрист практики «Антикризис и банкротство» Юридической компании «Лемчик, Крупский и партнеры».
Признание сделки недействительной и применение последствий недействительности не означает презумпцию наличия убытков, заметила она. Важен акцент на разграничении реституции и деликтных убытков: неправомерно под видом убытков получать экономический результат, который выходит за рамки восстановления положения сторон.
Фактически, по ее словам, ВС отверг логику, по которой любые затраты на подготовку и реализацию проекта могут быть превращены в убытки, если сделка в итоге оспорена или проект заблокирован. Суд подчеркивает: необходимо разграничивать имущественные потери, вызванные предпринимательским риском и просчетами бизнес-модели, от ущерба, который является прямым следствием незаконных действий контрагента. При этом ВС требует доказать не только размер затрат, но и тот факт, что эти затраты были разумны, необходимы для исполнения контракта и были понесены при наличии у подрядчика реальных правовых и фактических предпосылок для реализации проекта, заключила она.
С точки зрения практики такая позиция ВС РФ осложняет взыскание убытков и пресекает действия управляющих/кредиторов, которые пытаются монетизировать все расходы должника за счет контрагентов: конкурсная масса не может пополняться за счет «перекладывания» системных, проектных и регуляторных рисков на контрагентов. Для органов власти – это сигнал о том, что при добросовестном поведении, прозрачном согласовании условий проекта и отсутствии злоупотреблений риск деликтной ответственности за срыв сложных проектов снижается. Для бизнеса – напоминание, что участие в таких проектах без четкого анализа ограничений, публичных интересов и позиций надзорных органов может обернуться невозвратными вложениями, которые потом не получится «переложить» в иск об убытках к публичному партнеру.
