ООО «Северо-Западная строительная компания» (СЗСК) в 2021 г. было признано банкротом по упрощенной процедуре отсутствующего должника. Конкурсный управляющий Елена Овчинникова привлекла специализированную организацию ООО «Бюро арбитражных споров "Северная столица"» для сопровождения банкротства, заключив с ней договор с ежемесячной абонентской платой 50 тыс. рублей. В результате в конкурсную массу поступило более 11 млн рублей. После завершения конкурсного производства в 2023 г. один из кредиторов Татьяна Авдеева обратилась в суд с иском к конкурсному управляющему о взыскании убытков в размере 1,35 млн рублей, считая привлечение специалистов и оплату их услуг необоснованными. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, признав действия конкурсного управляющего обоснованными и экономически оправданными. Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, указав на неверное определение судами лимитов текущих расходов в деле о банкротстве, недостаточность оценки доводов сторон и необходимость более детального исследования обоснованности и эффективности привлечения специалистов (дело № А56-93985/2024).
Фабула
ООО «Строительно-монтажное эксплуатационное управление "Заневка"» инициировало банкротство ООО «Северо-Западная строительная компания» (СЗСК) в марте 2021 г. В апреле 2021 г. СЗСК было признано банкротом по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.
Конкурсный управляющий Елена Овчинникова привлекла специализированную фирму ООО «Бюро арбитражных споров "Северная столица"» для сопровождения банкротства, заключив договор с ежемесячным вознаграждением 50 тыс. рублей + 7% от поступивших в конкурсную массу средств. В результате в конкурсную массу поступило более 11 млн рублей.
После завершения банкротства в декабре 2023 г. кредитор Татьяна Авдеева обратилась в суд с иском к Овчинниковой о взыскании убытков в размере 1,35 млн рублей. Она посчитала привлечение специалистов и оплату их услуг необоснованными, а договор с бюро позволял получать вознаграждение без учета реального объема услуг. Авдеева указала на превышение лимитов текущих расходов. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске, после чего Авдеева пожаловалась в окружной суд.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что благодаря работе бюро в конкурсную массу СЗСК поступило более 11 млн рублей — оспорены сделки, истребована недвижимость на 10 с лишним млн рублей, привлечен к субсидиарной ответственности Михаил Ефимов на всю сумму реестра 255 млн рублей.
Суд учел, что действия Елены Овчинниковой по привлечению специалистов не оспаривались в рамках дела о банкротстве. Суд признал ежемесячное вознаграждение бюро в 50 тыс. рублей экономически оправданным, а гонорар успеха в 7% — допустимым и оптимальным.
С учетом большого объема проделанной бюро работы суд пришел к выводу, что привлечение специалистов соотносится с целями банкротства и задачами пополнения конкурсной массы.
Апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции в полном объеме и также отказал во взыскании убытков с КУ.
Что решил окружной суд
Кассация указала, что суды неверно определили лимит расходов в процедуре банкротства, взяв за основу баланс СЗСК за 2017 г. в 368 млн рублей, хотя по Закону о банкротстве нужно исходить из баланса на последнюю отчетную дату перед введением конкурсного производства. При этом известно, что в 2021–2022 гг. у СЗСК уже отсутствовало имущество.
Суды не исследовали, знала ли Елена Овчинникова на момент привлечения бюро в феврале 2022 г. о возможном превышении лимита, учитывая, что еще в апреле 2021 г. в отношении СЗСК было открыто конкурсное производство как в отношении отсутствующего должника. Установлено отсутствие СЗСК по адресу, руководителя, счетов, имущества, непредставление балансов в 2018–2020 гг.
Кассация раскритиковала нижестоящие инстанции за неоценку доводов Авдеевой о неразумности действий КУ. Конкурсный управляющий не обнаружила имущества СЗСК по инвентаризации в июле 2021 г., но в феврале 2022 г. заключила договор с бюро.
Суды не исследовали надлежащим образом вопрос необходимости привлечения бюро. Не дана оценка масштабу проведенных бюро мероприятий для вывода о потребности привлечения сторонних специалистов на постоянной основе. Доводы истца о фиксированной оплате без учета объема фактически оказанных услуг, о том, что большинство действий бюро относятся к обязанностям самого управляющего и не требуют специальных знаний, оставлены без оценки.
Как указала Авдеева, ни договор, ни акты не позволяют определить стоимость каждой оказанной услуги. Акты содержат формальные пункты без подтверждения результата — об изучении дела, анализе отзывов и жалоб, а также пункты о выполнении бюро неквалифицированной работы, входящей в прямые функции управляющего. Авдеева отмечала, что стоимость услуг бюро явно завышена — 50 тыс. рублей в месяц за составление нескольких типовых документов и участие в паре заседаний. Доводы о возможности взыскания судрасходов с процессуальных оппонентов, а не с должника, суды проигнорировали.
Ссылка судов на многократное превышение поступлений в конкурсную массу над расходами на бюро не учитывает, что взысканная недвижимость была продана всего за 8,4 млн рублей, дебиторка — за 1,9 млн рублей, а требования на 230 млн к Ефимову признаны нереализуемыми самим управляющим.
Не проведено соотнесение объемов услуг с размером оплаты, анализ общего объема услуг относительно полученного вознаграждения. Нет и доказательств, что гонорар успеха разумен и отвечает интересам должника, кредиторов и целям конкурсного производства.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил решение первой инстанции и постановление апелляции, направив дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Почему это важно
Комментируемое постановление вполне укладывается в текущие реалии судебной практики по расходам арбитражных управляющих и взысканию с них убытков, отметила Валерия Тихонова, руководитель Группы по банкротству Юридической фирмы VEGAS LEX.
В целом, по ее словам, суд округа не сказал ничего принципиально нового.
Уже давно сформирована практика, продолжила она, что управляющий должен доказывать невозможность самостоятельного выполнения задач, поручаемых привлеченным специалистам, и что определение размера вознаграждения таким специалистам не в твердой сумме не то, чтобы недопустимо, но скорее крайне нежелательно и требует «железобетонного» обоснования. Другой вопрос, что стандарт доказывания для арбитражных управляющих становится чрезмерно высоким.
Сравнивая арбитражного управляющего с ординарным руководителем коммерческой организации (как в недавнем споре по вопросу процентного вознаграждения в банкротстве «Антипинского НПЗ»), суды зачастую забывают, что у такого руководителя в подчинении штат «помощников», в то время как от арбитражного управляющего требуют самостоятельного выполнения функционала не только руководителя, но и иных сотрудников общества (юристов, бухгалтеров, производственников и т.д.).
Фактически от арбитражных управляющих требуют быть этакими «суперменами», универсальными специалистами по всему на свете («и швец, и жнец, и на дуде игрец»), не предлагая взамен никаких гарантий, в том числе по достойной оплате их труда, указала она.
Учитывая сложившиеся тенденции (все более жесткая оценка поведения и результатов деятельности управляющих, снижение их процентного вознаграждения при сохранении низкой ставки фиксированной части, ограничение возможностей по привлечению специалистов), профессия арбитражных управляющих становится все менее привлекательной, что в итоге приведет к оттоку настоящих профессионалов и росту рисков недобросовестного поведения. Отдельно к комментируемой ситуации хотелось бы отметить процессуальную нетипичность спора. Обычно вопрос о взыскании убытков с арбитражного управляющего разрешается в рамках дела о банкротстве конкретного должника. В данном же случае заявитель обратился с требованием в общеисковом порядке, уже после завершения производства по делу о банкротстве. Почему кредитор не воспользовался своим правом в рамках банкротного дела, не подлежат ли иные кредиторы к привлечению к участию в споре, как должен определяться размер вреда и в чью пользу он должен быть взыскан (только кредитора-заявителя; всех кредиторов; кредиторов, присоединившихся к иску?) – все эти вопросы, на мой взгляд, оценки в судебных актах не получили.
Стоит начать с того, что суд подчеркнул гражданско-правовой характер взаимодействия между арбитражным управляющим и конкурсной массой, подчеркнул Марат Фаттахов, младший партнер Юридической компании VINDER.
Ранее, по его словам, это уже отмечалось применительно к вознаграждению арбитражного управляющего (п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 25 декабря 2013 г. № 97), теперь мы видим, что и к вопросу о возмещении убытков суды подходят аналогичным образом. Это стоит только приветствовать, полагает он.
Другой вопрос – допустимость превышения лимита на оплату услуг привлеченных лиц, а также стандарт поведения арбитражного управляющего. С этим придется разобраться уже нижестоящим инстанциям, определяя стандарт должного поведения арбитражного управляющего. Важно, что кассация не предрешает исход дела, а лишь направляет его на новое рассмотрение для более внимательного изучения доводов заявителя жалобы, которые были проигнорированы нижестоящими инстанциями.
С первого взгляда указания суда Северо-Западного округа являются разумными, констатировал Эдуард Шарко, руководитель аналитической группы отдела по работе с активами ликвидируемых кредитных организаций Юридической компании «Юрэнергоконсалт».
Действительно, продолжил он, на практике существуют устоявшиеся стандарты доказывания и предмет исследования по данной категории споров. Суды, по его словам, должны:
устанавливать обоснованность привлечения лиц с точки зрения экономической целесообразности и оправданности определенного поведения;
соотносить фактический объем оказанных услуг и их рыночную стоимость, приводимую заявителем;
разграничить личные обязанности арбитражного управляющего и те, которые допустимо делегировать с учетом объема и сложности дела;
установить лимиты расходов на привлеченных лиц, а в случае превышения арбитражным управляющим данных лимитов;
сопоставить экономический эффект от деятельности привлеченных лиц с расходами на процедуру.
Между тем, указал он, суд округа, приводя круг обстоятельств, подлежащих исследованию нижестоящими судами, проигнорировал, что нижестоящими судами уже дана полная оценка всем доводам сторон и указанным судом округа обстоятельствам.
Как установили суды, привел Эдуард Шарко, привлеченными юристами:
осуществлено более 150 действий;
составлено 30 процессуальных документов;
принято участие в 34 заседаниях в различных инстанциях;
выиграно все 8 обособленных споров, при том, что в отношении должника была введена упрощенная процедура банкротства, документы не переданы конкурсному управляющему, а последняя бухгалтерская и налоговая отчетность должника была подана за три года до возбуждения дела.
В конкурсную массу поступило более 10 млн руб., а также привлечен бенефициар компании на сумму более 240 млн. Представляется, что подобный объем услуг сопоставим с ценой, которую оплатил должник за более чем два года оказания услуг, – 1,8 млн руб.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа можно применять как инструкцию для подобной категории дел, но исключительно в отрыве от обстоятельств, установленных по данному обособленному спору, заключил он.
