Конкурсный управляющий ООО «СЭМ Инжиниринг» оспорил два договора субаренды нежилых помещений, заключенных с аффилированным лицом — ООО «СЭМ», а также платежи по ним на общую сумму около 4 млн рублей. Управляющий сослался на неплатежеспособность должника в период 2020–2021 гг., отсутствие встречного исполнения и осведомленность ответчика о признаках банкротства. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований, указав на отсутствие признаков неплатежеспособности должника в спорный период, равноценное встречное исполнение и совершение сделок в рамках обычной хозяйственной деятельности. Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение, указав, что суды не исследовали наличие неисполненных обязательств перед кредиторами с более ранним сроком исполнения, проигнорировали ранее установленный в других обособленных спорах факт имущественного кризиса должника в 2020–2021 гг., а также не применили повышенный стандарт доказывания к аффилированному ответчику (дело № А40-177363/2023).
Фабула
В рамках дела о банкротстве ООО «СЭМ Инжиниринг» (дело было возбуждено 10 августа 2023 г.) конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительными договоров субаренды нежилых помещений от 19 апреля 2021 г., заключенных между должником и ООО «СЭМ». Управляющий также попросил признать недействительными платежи: около 2,82 млн рублей по первому договору и около 1,17 млн рублей по второму (всего около 4 млн рублей).
Конкурсный управляющий указал, что сделки были совершены в период неплатежеспособности должника, с целью причинения вреда кредиторам, в отсутствие встречного исполнения, при осведомленности аффилированного ответчика о признаках банкротства.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований. КУ пожаловался в суд округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы исходил из того, что на момент совершения сделок финансовое состояние ООО «СЭМ Инжиниринг» не отвечало признакам неплатежеспособности.
Суд первой инстанции установил, что спорные сделки были совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности двух субъектов при равноценном встречном исполнении. Договоры субаренды являлись реальными и экономически целесообразными, их цель состояла в возмездном оказании услуг в интересах должника.
Девятый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения. Апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции о том, что факт аффилированности сторон сам по себе не свидетельствует о недействительности сделок и не изменяет юридически значимого факта наличия встречного имущественного предоставления в интересах должника и кредиторов.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа напомнил, что законодательство о банкротстве предусматривает механизм оспаривания сделок, совершенных в преддверии банкротства, для защиты имущественных прав кредиторов от противоправных действий должника по искусственному уменьшению конкурсной массы.
С учетом возбуждения дела о банкротстве 10 августа 2023 г. спорные сделки были совершены как в период подозрительности по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (договор от 19 апреля 2021 г.), так и за его пределами (договор от 12 мая 2020 г.).
Нижестоящие суды не исследовали и не установили факт наличия неисполненных обязательств перед иными кредиторами с более ранним сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту совершения оспариваемых сделок. Между тем именно наличие таких обязательств, которые впоследствии не были исполнены и включены в реестр требований кредиторов, подтверждает неплатежеспособность должника в период заключения сделок согласно абз. 36 ст. 2 Закона о банкротстве и разъяснениям п. 6 постановления Пленума ВАС РФ № 63.
Суд округа обратил внимание на то, что при отсутствии кредиторов как таковых намерение причинить им вред у должника возникнуть не может. Поэтому конкурсное оспаривание может осуществляться только в интересах тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения предполагаемого противоправного действия либо с большой долей вероятности могли возникнуть в обозримом будущем.
Суды, признавая отсутствие у ООО «СЭМ Инжиниринг» имущественного кризиса в период 2020–2021 гг., не приняли во внимание судебные акты, принятые в рамках этого же дела о банкротстве. В частности, постановление Арбитражного суда Московского округа от 27 мая 2024 г. и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 9 февраля 2024 г. подтвердили факт нахождения должника в состоянии имущественного кризиса в период 2020–2021 гг. Таким образом, в деле уже сложилась единая правовая позиция о наличии у должника по состоянию на 2021 г. признаков неплатежеспособности.
Кроме того, аффилированность сторон сделки принципиально влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении иска о признании ее недействительной. Применение к аффилированным лицам наиболее высокого стандарта доказывания обусловлено общностью их экономических интересов, которые, как правило, противоположны интересам независимых кредиторов.
Такой подход предопределен значительной вероятностью внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства. Достоверность таких документов иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, направив спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
По мнению Елены Гладышевой, адвоката, управляющего партнера Адвокатского бюро «РИ-консалтинг», это интересный спор, а главное – актуальный.
Вроде фабула простая, сообщила она: сняли в субаренду помещение аж в 2020 г., банкротство в конце 2023 г. введено. Сделки длящиеся, в рамках деятельности должника. Суммы платежей менее 1% от активов компании на дату заключения договора. На первый взгляд, отметила Елена Гладышева, –обычная хозяйственная сделка, не вызывающая сомнений.
Однако конкурсный управляющий посчитал ее направленной на вывод активов (заключена с аффилированным лицом – сестринской компанией; не было потребности в дополнительных помещениях; на дату заключения уже первого договора имелись кредиторы, обязательства по оплате перед которыми уже наступили; по иным спорам об оспаривании сделок был установлен факт того, что в этот период должник уже отвечал признакам неплатежеспособности, а значит, оплата по договорам влекла причинение вреда правам кредиторов того периода).
Суды двух инстанций, уточнила Елена Гладышева, не усмотрели оснований к оспариванию, а суд кассационной инстанции усмотрел: «устанавливая фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, суды не в полной мере исследовали имеющиеся в деле доказательства и доводы сторон».
Судебные акты двух инстанций отменены и дело направлено на новое рассмотрение с указанием, что: «суду первой инстанции следует установить наличие или отсутствие кредиторов и неисполненных обязательств должника перед кредиторами в спорный период, установить наличие или отсутствие имущественного кризиса должника в юридически значимый период и с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, а также с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт».
Фактически судом предложено в каждом обособленном споре, несмотря на ранее вынесенные и вступившие в силу судебные акты по иным спорам, давать оценку не только правоотношениям сторон, но и наличию/отсутствию признаков неплатежеспособности в период совершения и исполнения сделки. Также немаловажен тот факт, что судам предложено устанавливать, были ли в тот период уже кредиторы и могли ли действия должника быть признаны как действия, направленные на вывод активов, уменьшение имущественной массы с целью причинения вреда правам кредиторов того периода. Нельзя считать данный судебный акт «прецедентным», но стоит учитывать выводы судов на новом круге рассмотрения спора для целей анализа аналогичных сделок и рисков их оспаривания в банкротстве, поскольку такие правоотношения в 90% случаев есть у каждой компании.
Кассационная инстанция акцентировала внимание на необходимости дифференцированного подхода к анализу двух договоров субаренды, заключенных в разные периоды относительно даты банкротства: один заключен за пределами трехлетнего срока подозрительности, другой – внутри него, указала Светлана Трусова (Бородкина), советник практики корпоративных конфликтов и банкротств Юридической компании «ССП-Консалт».
Для сделки 2020 г., вышедшей за пределы трехлетнего срока, презумпции Закона о банкротстве не работают, что требует квалификации через призму ст. 10, 168, 170 ГК РФ, пояснила она. Суд подчеркнул, что для признания сделок недействительными недостаточно лишь констатации формальных признаков неплатежеспособности должника: ключевым условием является доказательство реального ущерба имущественным правам конкретных кредиторов, чьи требования возникли до совершения оспариваемых операций. Необходимым условием становится строгая демонстрация прямой связи между договором и ухудшением материального положения должника. Особое значение, по ее словам, придано аффилированности сторон, что принципиально меняет распределение бремени доказывания в пользу конкурсной массы, возлагая на контрагента обязанность обосновать экономический смысл операции.
Ссылка на «обычную хозяйственную деятельность» более не работает как автоматический щит для связанных структур в период кризиса, предупредила Светлана Трусова (Бородкина). Обстоятельства конкретного дела показывают, что контракт, внешне выглядящий обычным соглашением о субаренде, может маскировать искусственное перераспределение ресурсов между близкими структурами.
Важный посыл кассационного постановления также, по ее мнению, состоит в том, что каждый последующий акт судебной власти должен основываться на совокупной оценке всей имеющейся информации, полученной ранее. Поэтому кассация указала на необходимость нижестоящим судам учитывать единую правовую позицию о имущественном кризисе должника, подтвержденную другими актами.
Это постановление кассации продолжает формировать единый подход о повышенном стандарте добросовестности для сделок в преддверии банкротства. Защита конкурсной массы смещается от формального анализа документов к глубокой оценке реальной платежеспособности. Практика движется к тому, что бумажное благополучие не может скрывать реального ущерба интересам кредиторов. Любая сделка должна иметь реальные экономические причины и не нарушать баланс интересов, иначе она автоматически окажется под пристальным вниманием суда.
Максим Олейников, консультант практики «Антикризис и банкротство» Юридической компании «Лемчик, Крупский и партнеры», полагает, что установление даты имущественного кризиса имеет существенное значение для дела о банкротстве, поскольку она напрямую влияет на рассмотрение обособленных споров о признании сделок должника недействительными и о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.
В настоящем деле суд кассационной инстанции обоснованно обратил внимание нижестоящих судов на необходимость учета даты имущественного кризиса, которая установлена во вступивших в законную силу судебных актах. Такой подход обеспечивает правовую определенность и не допускает расхождения в установлении даты имущественного кризиса должника. Однако лица, которые не принимали участие при рассмотрении вопроса об установлении даты имущественного кризиса должника, должны иметь возможность установить иную дату в новых обособленных спорах со своим участием.
Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 13 февраля 2026 г. по делу № А40-177363/2023 исправлены существенные ошибки судов нижестоящих инстанций, судебными актами которых было отказано в удовлетворении заявления о признании недействительными сделок и применении последствий их недействительности, констатировал Сергей Шевченко, ведущий юрист Юридической компании Enforce Law Company.
Суд кассационный инстанции, продолжил он, подчеркнул, что выводы, сделанные в рамках обособленных споров по делу о банкротстве, имеют обязательный характер для участвующих в деле лиц и суда, поскольку формируют единую правовую позицию по делу в отношении обстоятельств спора, в частности, по вопросу о наличии признаков неплатежеспособности. Тем самым Арбитражный суд Московского округа подтвердил позицию, изложенную в постановлении Конституционного Суда РФ от 12 октября 2015 г. № 25-П и п. 14 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35 о едином характере банкротного дела, которое состоит из различных обособленных споров. Соответственно, суд, рассматривающий дело о банкротстве, не может игнорировать выводы об обстоятельствах спора, отраженные в рамках отдельных обособленных споров. Нарушение данного требования может служить основанием для отмены судебного акта, указал Сергей Шевченко.
Кроме того, суд кассационной инстанции напомнил нижестоящим судам, что при оспаривании сделки должника на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве элемент юридического состава неплатежеспособности не следует отождествлять с объективным банкротством должника. В указанном случае для целей оспаривания сделки должника неплатежеспособность (имущественный кризис) следует понимать как наличие в спорный период обязательств перед иными лицами с более ранним либо уже наступившим сроком исполнения; неисполнение должником указанных обязательств, повлекшее включение кредиторов по ним в реестр требований кредиторов должника. Подобная позиция была применена ранее в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 апреля 2013 г. № 18245/12, напомнил Сергей Шевченко.
Полагаем, что изложенная судом кассационной инстанции правовая позиция не формирует новые веяния в правоприменительной практике по спорам о признании сделок должника недействительными. Тем не менее выводы суда являются важными, поскольку акцентируют внимание на важных обстоятельствах, определение и анализ которых необходим при рассмотрении судами нижестоящих инстанций данной категории споров.
