Суды, завершая процедуры, допускают ошибки в применении ст. 213.28 закона о банкротстве, освобождая должников от исполнения обязательств, поэтому определение по этому делу повлияет на практику, отмечают юристы.

В 1999 году директор АОЗТ «Лада-Экспресс» Александр Ражин был признан судом виновным и осужден за мошенничество и присвоение денег, в том числе по договору возмездного оказания услуг на приобретение автомобиля с Анатолием Кисловым. В 2016 году райсуд взыскал с Ражина в пользу Кислова 444,7 тыс. рублей (с учетом индексации) ущерба от преступления и неустойки. Ражин инициировал свое банкротство и в феврале 2018 года требование Кислова в размере 443,6 тыс. рублей было включено в реестр Ражина (еще одним кредитором должника стал банк ВТБ). Но в феврале 2019 года суд завершил процедуру реализации имущества в отношении Ражина. Должник был освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Кислов в декабре 2022 года обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на основании определения суда о включении его требования в реестр Ражина. Кредитор сослался на неосведомленность о принятых решениях, отсутствие технических средств получения информации и на мораторий по COVID-19 (проживает в Новосибирске). Суд первой инстанции, с которым согласились апелляция и кассация, отклонил требования Кислова. После чего Кислов пожаловался в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор 12 августа 2024 года (дело А41-28747/2017).

Фабула

В 1997 году райсуд взыскал с АОЗТ «ЛадаЭкспресс» в пользу Анатолия Кислова материальный ущерб в размере 172,7 млн рублей (неденоминированных). Решение суда исполнено не было в связи с отсутствием должника и имущества.

В 1999 году директор АОЗТ «Лада-Экспресс» Александр Ражин был признан судом виновным и осужден за мошенничество и присвоение денег (в том числе по договору возмездного оказания услуг на приобретение автомобиля с Кисловым). В рамках этого уголовного дела Кислов был признан потерпевшим.

Наконец, в марте 2016 года райсуд взыскал с Ражина в пользу Кислова 444,7 тыс. рублей (с учетом индексации) ущерба от преступления и неустойки.

В 2017 году Ражин обратился в суд с заявлением о своем банкротстве. И в феврале 2018 года требование Кислова в размере 443,6 тыс. рублей (задолженность, индексация присужденных сумм и проценты за пользование чужими денежными средствами) было включено в третью очередь реестра Ражина.

Кроме этого требования в реестр также включено требование банка ВТБ (второго и последнего кредитора).

В феврале 2019 года суд завершил процедуру реализации имущества в отношении Ражина. Должник был освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

При этом суд сослался на пункты 4 и 5 статьи 213.28 закона о банкротстве, но исходил из неуказания кредитором обстоятельств, препятствующих освобождению должника от исполнения обязательств и из невыявления таковых обстоятельств судом.

Кислов в декабре 2022 года обратился в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на основании определения Арбитражного суда Московской области от 20.02.2018, ссылался на неосведомленность о принятых решениях, отсутствие технических средств получения информации и на мораторий по COVID-19 (проживает в Новосибирске).

Заявитель также ссылался на пункт 5 статьи 213.28 закона о банкротстве, в соответствии с которым после завершения реализации имущества гражданина арбитражный суд выдает исполнительные листы на неудовлетворенные требования.

Суд первой инстанции, с которым согласились апелляция и кассация, отклонил требования Кислова.

После чего Кислов пожаловался в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор 12 августа 2024 года.

Что решили нижестоящие суды

Суды исходили из того, что поскольку вступившим в законную силу определением суда процедура реализации имущества должника завершена и должник освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, то отсутствуют основания для выдачи исполнительного листа.

При этом суды учли, что требование Кислова было включено в реестр требований кредиторов и что сама процедура завершена в связи с отсутствием доходов и имущества у должника.

Что думает заявитель

Кислов указал, что у судов отсутствовали основания для отказа в удовлетворения заявления, поскольку имеются обстоятельства, предусмотренные пунктом 4 статьи 213.28 закона о банкротстве, исключающие освобождение гражданина от исполнения обязательств.

Заявитель ссылается на:

неизвещение его об определении о завершении процедуры банкротства (узнал о завершении процедуры реализации имущества в ноябре 2022 года);

неучастие в судебных заседаниях;

отсутствие компьютера, интернета и специальных знаний в области юриспруденции и права;

преклонный возраст и наличие заболеваний.

Что решил Верховный суд

Судья ВС Г.Г. Кирейкова сочла доводы жалобы заслуживающими внимания и передала спор в Экономколлегию.

Почему это важно

Радмила Радзивил, управляющий партнер ЮК «ПРАВЫЙ БЕРЕГ», считает довод жалобы о том, что суд должен был выдать исполнительный лист, обоснованным.

Полагаю, что к ссылкам судов на то, что в 2019 году при завершении процедуры должник был освобожден от исполнения обязательств, следует отнестись критически — положения о выдаче исполнительных листов, сформулированные в п. 4-5 ст. 213.28 закона о банкротстве и в п. 44-46 постановления Пленума N 45 от 13.10.2015, императивны. Даже если суд, завершая процедуру, указал в резолютивной части на освобождение гражданина от исполнения обязательств, требование кредитора о возмещении ущерба, возникшее в результате совершения умышленного преступления, сохраняет свою силу, исполнительный лист должен быть выдан для дальнейшего взыскания. Кислов, как видно из определения о передаче жалобы, не оспаривал определение о завершении процедуры в указанной части, и это не должно быть процессуальным препятствием для выдачи исполнительного листа.

Радмила Радзивил
основатель, управляющий партнер Юридическая компания «ПРАВЫЙ БЕРЕГ»
«

Вместе с тем, по словам Радмилы Радзивил, все процессуальные действия необходимо совершать вовремя — в этой части акцент Верховного суда на обстоятельства обращения заявителя за исполнительным листом спустя установленные три года вызывает удивление.

«Заявитель участвовал в деле о банкротстве, был включен в реестр, а значит был надлежаще извещен, мог и должен был отслеживать завершение процедуры в отношении своего должника, иное создает ситуацию неравенства участников дела о банкротстве по каким-либо неправовым критериям. Из дела не видно, что кредитор заявлял ходатайство о восстановлении срока на выдачу исполнительного листа со ссылкой на отсутствие компьютера и преклонный возраст. Поэтому, несмотря на возможное нарушение судами положений статьи 213.28 закона о банкротстве, я склоняюсь к оставлению в силе определения об отказе в выдаче исполнительного листа, но со ссылкой на пропуск срока обращения в суд. К сожалению, суды, завершая процедуры, до сих допускают ошибки в применении положений 213.28 закона о банкротстве, освобождая должников от исполнения обязательств, поэтому определение по данному делу может быть ориентиром для судов в спорных ситуациях», — отметила она.

Младший юрист Nasonov Pirogov Анастасия Дейнека полагает, что есть два возможных варианта позиции Верховного суда РФ по данному делу.

В первую очередь обращает на себя внимание тот факт, что судами не исследовался вопрос соблюдения порядка извещения кредитора о завершении процедуры банкротства. Обжалуемые судебные акты не содержат указание на наличие доказательств надлежащего извещения Кислова. Являясь кредитором и лицом, заинтересованным в исходе дела о банкротстве, он имел право заявить возражения по вопросу освобождения от долгов, но по независящим от него причинам был лишен такой возможности.

Анастасия Дейнека
младший юрист Юридическая фирма Nasonov Pirogov
«

Второй момент, на который, вероятно, обратит внимание Верховный суд РФ, рассказала Анастасия Дейнека, касается невыявления судами обстоятельств, препятствующих освобождению гражданина от исполнения обязательств.

«Требование Кислова возникло из возмещения ущерба, причиненного ему в результате совершения преступления. По правилам п. 4 ст. 213.28 закона о банкротстве данное обстоятельство является субъективным основанием для отказа в освобождении от обязательств ввиду недобросовестного поведения должника. Кроме того, действующая судебная практика исходит из отнесения к обязательствам, связанным с личностью гражданина, требования о возмещении ущерба, причиненного в результате совершения преступления (например, постановление АС Волго-Вятского округа от 29.10.2021 года по делу № А43-47549/2019). Такое требование в порядке п. 5 ст. 213.28 закона о банкротстве сохраняет силу и может быть предъявлено после окончания производства по делу о банкротстве. Таким образом, в рассматриваемом деле могут в равной степени применяться положения п. 4 и п. 5 ст. 213.28 закона о банкротстве», — отметила она.

В совокупности, пояснила Анастасия Дейнека, вышеприведенные обстоятельства являются существенными и могут служить основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам определения о завершении процедуры реализации имущества должника и его отмены в части освобождения от исполнения обязательств перед Кисловым.

Владислав Седляр, управляющий партнер, адвокат Insight Advocates, отметил, что суды нижестоящих инстанций отказали заявителю жалобы в выдаче исполнительного листа исключительно на том факте, что в отношении должника завершена процедура реализации имущества ввиду отсутствия денежных средств и имущества для расчетов с кредиторами. 

Статья 213.28 закона о банкротстве указывает, что освобождение от исполнения обязательств после не применяется в случае, если оно возникло в результате незаконных действий должника и установлен факт мошенничества. В рассматриваемом случае суды не стали вникать в детальные обстоятельства дела, ведь у заявителя жалобы как раз имеется судебный акт о привлечении должника к уголовной ответственности за мошенничество и присвоение денежных средств, долг взыскан в пользу кредитора. При завершении процедуры банкротства освобождением от исполнения обязательств суды фактически избавили должника от возмещения долга по вынесенному приговору вопреки ст. 213.28 закона о банкротстве. Основным вопросом в рассматриваемом деле является тот факт, почему суды и управляющий при рассмотрении вопроса о завершении процедуры реализации не обратили внимание на данный факт. Кроме этого важную роль для решения вопроса о выдаче исполнительного листа играет и то, что судебный акт о завершении процедуры реализации не обжаловался в части применения освобождения должника от исполнения обязательств в полном объеме.

Владислав Седляр
адвокат, управляющий партнер Адвокатское бюро INSIGHT ADVOCATES
«